– За пиццей.

Он говорит так, будто это все объясняет. Наверное, в каком-то смысле объясняет.

Мы любим пиццу.

Я двигаюсь следом за ним по плюшевому ковру через основную комнату, мимо бильярдного стола, удаляясь от развлекательного центра с широкими кожаными диванами и Стены Стыда и Славы, где собраны все наши семейные фотографии, и вижу, как Лукас открывает французские двери, выходит первым, придерживая створки рукой, чтобы не закрылись.

– Тут дождь идет! – выкрикиваю я, остановившись и глядя на легкий, но стабильный дождь.

Он просто бросает мне улыбку и идет дальше к летней кухне, оборудованной маленьким холодильником, раковиной, духовкой и каменной печью для пиццы.

Штанины его джинсов немного волочатся по земле. Я делаю выдох, даже не осознав, что задержала дыхание. В серой футболке и вьетнамках Лукас не кажется таким устрашающим, каким был в последнее время.

После окончания магистратуры в прошлом году он начал часто носить костюмы на работу, и к этому трудно было привыкнуть. Он выглядел как совершенно другой человек. Хоть я и знала, что Лукас взрослый, только никогда не думала о нем как… о мужчине.

И сейчас не замечать это становилось все сложнее. Мне нравился семнадцатилетний мальчишка, который в пять лет научил меня надувать пузыри из жвачки. Теперь же… ощущение такое, будто он опережает меня. Стремительно уносится вперед, пока я все еще разгоняюсь.

Перед лицом пролетает москит. Я отгоняю его, но замираю на месте, когда замечаю вспышки света вдали. Круглые огоньки хаотично мечутся туда-сюда, после чего исчезают среди деревьев.

– Кто там? – спрашиваю у Лукаса, добравшись до кухни и укрывшись под навесом патио. – Я вижу свет фонариков.

– Ну, раз идет дождь, берусь предположить, что это Тэйт. – Он разжигает печь, подбрасывает больше дров. – Думаю, они с Джаредом проверяют дом на дереве.

Мои брови взметаются вверх.

– Что ж, давай тоже посмотрим.

Однако Лукас качает головой.

– Э, нет. Мне кажется, они не обрадуются, если им помешают.

Я сдвигаю губы вбок. Мои плечи немного поникают. Провожая взглядом меркнущие огни, слышу, как позади меня открывается и закрывается дверца холодильника, потом шорох, пока Лукас собирает нужные ингредиенты.

– Нужно растопить масло и намазать им сковороду или побрызгать тесто кулинарным спреем? – спрашивает он.

Обернувшись, я вижу, что в рабочей зоне уже стоит одна сковорода для пиццы с лепешкой из заготовленного теста, которое мы с Эдди, нашей домработницей, храним в холодильнике. Лукас достал пепперони, американский сыр, лавровые листья и… кетчуп.

Кетчуп?

– О, мой Бог, – я испускаю стон. – Давай я сама все сделаю.

Я подхожу к стойке, подталкиваю его, чтобы освободил мне путь, и начинаю убирать… Ну, все, кроме пепперони.

– Срабатывает каждый раз, – ликует он, отходя в сторону. – И поторопись, я голоден.

Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку. Кулинария – мое единственное любимое занятие, и мне нравится, когда люди хотят, чтобы я им что-нибудь приготовила.

Пока я, принявшись за работу, достаю из холодильника моцареллу, соус и маленькую миску специальной заправки, накрытую пищевой пленкой, Лукас выуживает из шкафчиков ананасовый и апельсиновый соки, а еще бутылку газировки Squirt.

У меня мгновенно начинают течь слюнки. Он делает мой любимый пунш.

Я распределяю соус по тесту и начинаю посыпать его сыром, в то время как Лукас наливает равные части соков и содовой в шейкер, после чего добавляет лед. Едва услышав всплески смешиваемого им коктейля, я улыбаюсь. Это мой самый любимый напиток.

Он наливает его в высокий стакан, вставляет туда соломинку и маленький зонтик, затем ставит на стойку предо мной. После этого Лукас опять лезет в холодильник, откуда достает пиво, а я склоняю голову и делаю быстрый глоток.

– Изумительно. – Я смеюсь, ощутив вкус на языке.

Он снимает крышку со своего пива и садится на стул возле стойки, быстро мне подмигнув.

– Приятно видеть твою улыбку, мелкая.

Напряжение, сковавшее мои плечи, начинает спадать, несмотря на озноб, пробегающий по ногам из-за прохладного ветра, который проникает в крытую кухню. Мы молчим несколько минут, и мои мысли вновь возвращаются к родителям.

Я редко вижу, как мама с папой ругаются, однако все больше и больше любопытствую по поводу некоторых услышанных мной комментариев. Они меня озадачивают. Вещи, которые я не замечала раньше, но начинаю замечать сейчас. Например, как получилось, что они были влюблены друг в друга целую вечность, но при этом папа успел сменить двух жен перед мамой?

Или то, что у меня создается впечатление, будто их отношения начались не так, как в моем понимании должны начинаться нормальные отношения.

Услышав крик у себя за спиной, я бросаю взгляд на просторную лужайку, мимо бассейна, и вижу своего племянника Хоука, который всего на год младше меня. Он поймал футбольный мяч в практически кромешной темноте. Того, кто его бросил, не видно.

Повернувшись к Лукасу, я обрызгиваю сырую пиццу своей секретной заправкой.

– Могу я задать тебе вопрос?

Он поднимает бутылку к губам.

– Ты можешь сделать все, что захочешь.

Сглотнув, я глубоко вздыхаю.

– Что мама имела в виду? – интересуюсь нерешительно. – Сказав, что она была папиной шлюхой?

– Тебе нужно у мамы спросить.

Я опускаю взгляд и сосредотачиваюсь на своей задаче, чтобы скрыть разочарование. Лукас практически всегда отвечает на мои вопросы, только я понимаю: он чувствует, что не должен ничего мне рассказывать. И ощущаю толику негодования оттого, что ему известна информация, которой не знаю я.

– Брак – сложное дело, – поясняет Лукас. – То есть, мне так говорили. Связать себя обязательствами с одним человеком до конца жизни – подобная идея кажется нереалистичной.

Я сдвигаю брови вместе.

– Но если они любят друг друга…

Он нежно улыбается, однако я понимаю, что Лукас потакает мне.

– Как думаешь, люди меняются? – спрашивает он. – Порой даже не осознавая этого?

Пожимаю плечами. Я немного запуталась, но ему этого не сажу.

– Не знаю.

– Ну, а мне кажется, что меняются, – говорит Лукас. – Я думаю, человек, с которым тебе было хорошо на определенном жизненном этапе, может оказаться неподходящим для тебя в будущем. Думаю, опыт меняет нас. Чем дольше мы живем, тем больше меняемся. Мне кажется, иногда люди перерастают друг друга, или их желания меняются со временем, и они становятся другими. По-моему, некоторым отношениям не суждено длиться вечно.

Я пристально смотрю на него. Холодный пот выступает на задней поверхности моей шеи. Что?

– А некоторым суждено, – уверяет меня Лукас. – Ты видела, как Фэллон орет на Мэдока, видела, как Джаред выходит из себя, видела, как Джекс сходит с ума, потому что чем-то взбесил Джульетту… – Он ставит пиво на стойку и наклоняется вперед, опираясь локтями на колени. – Некоторым людям лучше порознь, однако, есть такие, которые не могут функционировать друг без друга. Твои родители в порядке, Куинн. – Лукас уверенно кивает. – Как и твои братья, твой отец едва в состоянии вытерпеть разлуку с женой на одну ночь, что уж говорить о вечности.

Выдохнув, я облегченно улыбаюсь сама себе. Сомневаюсь, что поняла все сказанное им, только думаю, он прав. Папины… и мамины… прошлые отношения не протянули долго, потому что им было не суждено. Но я начинала осознавать следующее: даже если вы любите друг друга, это не значит, что все будет просто.

Я снимаю бамбуковую лопатку для пиццы с крючка, просовываю ее под лепешку и поднимаю.

– Больше пепперони, – произносит Лукас.

Засмеявшись, я опять опускаю лопатку, беру ломтики пепперони и начинаю добавлять в пиццу.

– Ты когда-нибудь влюблялся?

Он моргает и отводит взгляд, словно не знает, как ответить на этот вопрос.

– Думаю, ты бы об этом знала, – бормочет Лукас, сделав очередной глоток пива.

Ну, это правда. Я росла рядом с ним всю свою жизнь. Видела его с девушками. Отношения с некоторыми были серьезней, чем с другими, но я не помнила ни одной, которая задержалась бы надолго.

– Ну, меня не было поблизости, когда ты учился в колледже, – напоминаю ему. Возможно, он встречался с кем-то, кого никогда не привозил домой и не познакомил с нами.

Он тяжко вздыхает и поднимается, подхватив лопатку с пиццей, которую потом задвигает в печь.

– Почему ты задаешь так много вопросов?

– Потому что ты единственный, кто на все мои вопросы отвечает, – парирую я. – Или практически на все. Остальные просто предлагают мне погуглить.

Лукас смеется; на его лице появляется широкая улыбка.

В этот самый момент мой брат Джекс вбегает под навес, поймав футбольный мяч. Его белая футболка промокла, а в длинных волосах, собранных в "конский хвост" на затылке, блестят капли дождя. Должно быть, это он играл с Хоуком. Его сыном.

– Что происходит? – спрашивает Джекс, запыхавшись.

– Просто готовим пиццу, – отвечает Лукас, вновь усевшись на стул.

– Уже поздно. – Он смотрит на меня. – Я думал, ты уже спишь.

– Ну, она не спит.

Ответ Лукаса звучит резко. Джекс бросает на него взгляд, изогнув бровь.

Ох, черт.

***

– Я хочу погонять на Боссе, – слышу я слова Дилан, стоящей на треке, подходя ближе к ней.

Джаред вылезает из машины и вручает ей ключи.

– Довольно, – огрызается он. – Мы не будем менять план на столь позднем этапе.

– Я уже несколько месяцев тебя прошу. Я лучше на этой машине!

Джаред закрывает глаза и раздраженно сжимает пальцами переносицу.

– Ладно, давай попробуем кое-что новое. – Он снова открывает глаза, смотрит прямо на меня, а не на Дилан, и говорит: – Куинн. Дилан не может взять Босс, потому что сегодня она хочет погонять на Большой Петле. Большая Петля изобилует изгибами и крутыми поворотами, поэтому ей нужна более легкая машина, чтобы получить хоть какой-то шанс справиться с этой трассой.

Его тон полон сарказма. Я буквально чувствую, как Дилан напрягается, и еле сдерживаю смех.

– Она не только проиграет, если поедет на Боссе, – продолжает Джаред, – но и, скорее всего, сметет с трека все остальные машины, пытаясь преодолеть эти повороты. Теперь можешь объяснить это мой дочери так, чтобы она поняла, потому что каждый раз, когда я пытаюсь, ощущение такое, будто со стеной разговариваю?

Затем, демонстративно посмотрев на Дилан, он разворачивается и уходит прочь.

Я закусываю губы, а Дилан просто стоит молча.

Наконец, я бросаю на нее косой взгляд.

– Ну, ты все слышала, да?

– Заткнись.


Переводчик: Анна Ailin Ли

Редактор: Наталья Павлова

Переведено для групп: https://vk.com/penelope_douglas и https://vk.com/book_in_style

86. Интервью с Пенелопой Дуглас

Интервьюер: Вы когда-нибудь переписывали истории, основываясь на отзывах читателей?

Пен: Ох, хороший вопрос. Нет. Я использовала отзывы, чтобы заниматься своим делом и усовершенствоваться, но не для того, чтобы менять истории. Я всегда пишу то, что хочу, ведь, если пойду против себя, то моя любовь к истории ослабнет. А если она ослабнет, вы заметите это в стиле написания и планировании сюжета. Мне будет не так интересно работать. Однако я прислушиваюсь к отзывам, чтобы наверняка сделать... или хотя бы попытаться... сделать персонажей и их поступки понятными. Джаред, если оглянуться назад, получился довольно однобоким в Агрессоре. Поэтому я постаралась исправить это в До тебя, например.


И: Назовите одного автора, независимого или работающего на издательство, поклонницей которого вы являетесь. Если их больше, то тоже поделитесь, пожалуйста.

Пен: Эбби Глайнс, потому что она отлично пишет о юной любви, к тому же она очень усердная. Я этим восхищаюсь. И Тиджан, потому что у нее появляются великолепные идеи. Она действительно мыслит нестандартно, создавая свои истории.

Как женщинами я ими тоже восхищаюсь!


И: Ваш любимый цвет волос?

Пен: Ха-ха. Да, я часто его меняю, верно? Мне нравится блонд. Подходит моему бледному лицу лучше всего.


И: Можете поделиться философской мыслью, согласно которой живете?

Пен: Хорошо относитесь друг к другу и принимайте хорошие решения. Помимо этого нет никаких правил.