Он заполняет меня одним толчком, давая лишь пару секунд, чтобы свыкнуться, а после, с каждым толчком выбивает воздух из лёгких, предоставляя вместо кислородной маски свои губы. И я вцепляюсь в неё, царапая его спину, как можно сильнее обхватывая бедра ногами, приближаясь к яркой разрядке. Это гонка, дикая страсть, как после долгой разлуки, после которой мы немного отдышимся и залюбим друг друга в теплой постели, пресытившись нежностью и тихими признаниями.

Назар научился быть нежным и за последний год я ни разу не усомнилась в том, что он любит меня. А я его. С каждым днем люблю все сильнее и мне порой самой интересно, есть ли у моей любви границы. Мне кажется, что нет. Когда любишь — границ быть не может. Мы способны их лишь расширять.

— Ты же без пропусков пьешь таблетки? — Назар коротко поцеловал меня в губы, снова притягивая к себе, когда мы зашли в спальню.

— Конечно. А ты что, боишься, что я снова порадую тебя полосатым тестом? — прикусила губу, игриво потрепав его по небритой щеке. Больше всего мне нравилось, когда муж смотрел на меня таким пьяным от бурных ласк взглядом. Плыл, любуясь мной, заражая своей эйфорией. Нет, врала. Ещё больше я фанатела от этих порочных губ, которые подчиняли себе мой разум, превращая тело в пластилин. Как свеча тает от фитиля, так и я горела и плавилась от каждого касания любимого.

— Не боюсь, но мне кажется, пятый ребенок — это все-таки перебор, — Назар заискивающе улыбнулся, выжидая мою реакцию.


— Что значит, пятый? — не поняла я. — Четвёртый же. Или… Назар… Я чего-то о тебе не знаю?

— Давно хотел тебе сказать, — он вздохнул, словно набирался смелостью, — у меня есть дочь. Взрослая. Ей двадцать два.

— Так…, - я приготовилась внимательно слушать.

— Помнишь Доминику? — дождавшись моего кивка, муж продолжил. — Оказалось, что она моя дочь. Я в молодости встречался с её матерью.

— Обалдеть, — это все, что я смогла ответить, — получается, Боно влюбился в твою дочь? Это та самая Доминика?

— И заделал ей ребёнка, — Назар заскрипел зубами при упоминании нашего черта, — я как-то себе пообещал, что ему осталось только мою дочь трахнуть и ребёнка заделать ей, чтобы я его убил. Это был мой самый главный кошмар, Камил. И он воплотился в реальность.

— У них ребенок? — я все еще пребывала в шоке от новостей. Боно оказался очень скрытным.

— Пацан. Взрослый уже. Шесть лет. Они приедут завтра в гости, хочу вас познакомить. Ты не против?

— Нет, я очень даже за. Хочу посмотреть на твою дочь. У неё такой же характер, как у тебя?

— О, это ты поймешь, когда с ней познакомишься. Не просто так же Рома её Люцифером зовет. Но об этом завтра, сейчас просто иди сюда. Я уже соскучился.

Глава 33


Я давно так не волновалась, готовясь к встрече с Доминикой. С самого утра не могла найти себе места, прихорашиваясь перед зеркалом. Разглядывая свое элегантное кремовое платье, пыталась найти изъяны. Мне казалось, Ника недолюбливает меня. Я боялась, что мы с ней не найдем общий язык, ведь я спала с ее парнем, а девушка, как мне уже известно, была очень ревнивой и обладала вздорным характером. Я была уверена, что она видела ту статью из газеты про нас с Боно и теперь я нервничала, опасаясь реакции ревнивой девушки.

Охрана сообщила, что гости прибыли и я на ватных ногах пошла открывать дверь. Назар задерживался, отчего невроз еще больше давил на воспаленные нервные клетки.

Распахнув дверь, столкнулась с внимательными зелеными глазами, которые устремились на меня, лишая возможности полноценно вдохнуть. У Доминики взгляд мужа — такой же тяжелый и пронзающий, заставляющий цепенеть, примеряя на себя роль кролика перед удавом. Девушка была красивой: маленькая, стройная, в обтягивающих джинсах и светлой майке. Я задержала взгляд на белых кедах и перевела взгляд на Боно. Он изменился: в его серых глазах читалось счастье. Так вот как оно выглядит, Ром — Доминика Волкова, дочь самого влиятельного криминального авторитета. Вот где твоя обитель.

— Ром, привет, — я улыбнулась одними губами, все еще пытаясь справиться с волнением, — быстро ты. Как обычно, все камеры собрал? — Боно в ответ только подмигнул, показывая вниз.

Наконец я заметила русоволосого мальчишку с серыми кошачьими глазами. Он с недоверием разглядывал меня. Точная копия Боно. Как слепок сняли. Я протянула ему руку, еще раз покосившись на Нику:

— Меня зовут Камила, но ты можешь звать меня Ками. Добро пожаловать.

— А я Игорь, а это папа и мама, — ребенок пожал протянутую руку и кивнул в сторону Ники, — ты почему-то не поздоровалась с моей мамой. Не хочешь объясниться?

Я растерялась, заметив, как Доминика прикусывает губу, чтобы не засмеяться. М-да, характер у пацана тоже папин. От девок у него отбоя не будет. Ника не стала дожидаться, пока я справлюсь со ступором и сама сделала ко мне шаг, протягивая руку:

— Доминика. Но ты можешь звать меня Никой.

— Рада знакомству, Ника, — я без зазрения совести разглядывала ее. Как же она похожа на Назара…, — я много слышала о тебе. Ты очень похожа на моего мужа и его старшую дочь. Особенно глазами.

Ника замялась и наше общее замешательство спас Назар, который зашел во двор. Увидев его, Игорь с радостными криками бросился на руки к своему деду. Они, оказывается, хорошо ладили. Муж не рассказывал, что уже познакомился с мальчиком.

— Доминика, здравствуй, — подходя со своим внуком на руках, сказал Назар и обнял ее. Затем он сухо поцеловал меня в щеку и только после этого обратил внимание на Боно, — что стоишь? Проходи.

Муж не нарушал своих традиций. Никаких телячьих нежностей на людях. Я привыкла к этому, ведь чувства не должны быть напоказ. Мне достаточно ласки, которую получала, оставаясь с Назаром наедине. Для других ни к чему спектакль.

Мы прошли в дом, где на шум выскочила Уля. Дочь с радостью бросилась знакомиться с Игорем. Дети быстро нашли общий язык, забыв о существовании взрослых. Они подружились с первой минуты и следующие часы мы их даже не слышали. Маша все это время мирно сопела в своей кроватке, я периодически сбегала к ней, чтобы проверить. Только в эти моменты могла выдохнуть с облегчением, потому что ловила на себе неприязненные взгляды Доминики. Я не ошибалась — я не нравилась девушке, поэтому старалась избегать ее, все время держась рядом с мужем.

В конце концов она поймала меня на кухне, когда мы стали подготавливать стол к ужину. Ника неслышно подошла сзади, когда я резала хлеб.

— Это Ромина дочь? — спросила, облокачиваясь на стол.

Я вздрогнула от неожиданности и уронила нож на пол. Девушка наблюдала за тем, как я наклонилась за упавшим предметом и повторила свой вопрос:

— Я права?

— С чего ты взяла? — я повернулась к ней, убирая пепельные волосы за ухо. Ревность… зеленые глаза прожигали меня огнем ревности. Я не ошибалась, когда говорила, что девушка в курсе про мои интрижки с ее парнем.

— Я видела ту газету. Писали про вас, да и по срокам сходится, — пояснила Ника, хватая кусок белого хлеба.

— Мало ли что пишут, — я пожала плечами, — мы просто сходили в бар, мне нужно было развеяться. А журналистам нужен был повод для скандальной новости, вот они и приплели мне новый роман.

— В смысле, просто сходили в бар? — девушка с подозрением прищурилась.

— В прямом, Ник, — я улыбнулась ей, — у нас с Ромой ничего не было. Когда мы познакомились с ним, он сразу сказал, что мы просто можем общаться и рассказал про тебя. Он сильно переживал за то, что случилось, винил себя. Тебе повезло, Рома любит тебя.

Я соврала во благо. Ни к чему им эти разборки из-за меня. Между мной и Ромой ничего не будет, да и не было считай, к чему Нике эта правда. Если она горит ревностью, ей наше прошлое будет только мешать.

Доминика покраснела и отвела взгляд. Словно устыдилась своих мыслей.

— Хочешь, как малышка проснется, я познакомлю тебя с ней, — я робко дотронулась до ее плеча, — увидишь, она вылитый Назар. Мне порой даже обидно, что оба ребенка похожи на него, будто меня и не было во время процесса создания.

Договорив, я запнулась. Маша — слепок мужа женского пола. Можно было не делать тест ДНК, который я все-таки заказала прямо в роддоме. Мне не давала покоя мысль, что все-таки ребенок от Боно. До сих пор перед глазами тот день, когда муж зашел в палату.


— Кажется, это тебе, — Назар протянул мне конверт и сложил руки на груди. Видя, что я замешкалась, добавил, — открывай. Если тебе нужна так правда, давай откроем.

— А тебе не нужна эта правда? — осторожно спросила, перебирая в пальцах письмо. — Ты не хочешь знать наверняка?

— Свое мнение я высказал еще на парковке возле больницы. Мне плевать, что в этом конверте. Маша — моя дочь, а буквы на бумаге меня не волнуют. Но если для тебя это так важно…валяй.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я положила результат ДНК на прикроватную тумбу и прижалась к мужу. Мне бы научиться стать такой же мудрой и непробиваемой, как он. Пора уже взрослеть в конце концов. Оглядываясь назад, я увидела себя со стороны: избалованную, истеричную девочку, которая считала, будто ей все должны. Меня сильно баловали родители и я не заметила, как стала взрослой. Даже когда родилась дочь, я все еще полагала, что мир вертится вокруг меня. Эгоистично и тупо. Мне понадобилось много времени, чтобы понять: стоит уважать и слышать тех, кто рядом с тобой.

— Я не буду открывать этот конверт, — тихо проговорила я, млея в объятиях мужа, — давай просто жить и наслаждаться тем, что у нас есть. Не оглядываясь на прошлое и не ища новые проблемы.

— Полностью поддерживаю, — я слышала, он улыбнулся. Мои слова подарили ему облегчение.


Маша подрастала и я видела, что она похожа на мужа. Я сказала Нике чистую правду — это ребенок Волкова и не нужен тест ДНК.

— Извини, — выдавила Доминика, улыбаясь мне, — давай я помогу тебе накрыть стол?

***

После нашего разговора с Никой, лед растаял и мы начали общаться. Я заметила, что Боно тоже расслабился, видя, что военные действия отменяются. До этого он был, как на иголках, хоть и пытался скрывать. Не знаю, расскажет ли Ника ему про мое признание или умолчит, но я посчитала, что мы квиты. Я расплатилась за то, что он не посадил меня. Мы квиты.

Я тогда убила человека второй раз в жизни. К этому нельзя привыкнуть. Да, я мечтала отомстить за смерть родителей, но не думала, что мне будет так сложно после того, как сделаю это. После убийства Амины Назар повел меня к психотерапевту, который долго работал со мной, но до сих внутри живет боль. Я не имела права лишать жизни другого, что бы он не сделал мне. Я грешница и мои грехи всегда будут со мной. За того мужчину, который пытался убить Малену и за Амину. За всех.

После того случая я перестала носить с собой оружие. Пусть у меня будет двое больше охраны, но свои руки никогда не замараю. Также я отказалась от ведения дел своего отца, занимаясь модельным агентством. Мой удел — красота. Красивые снимки, которые разлетелись по всему миру и кастинги. А в войнушки пусть играет Назар — это его мир, а я просто буду верной подругой, которая всегда рядом. Я больше не хотела мстить.

Размышляя о своем, параллельно любовалась детьми. Улыбалась, глядя, как Игорь, на правах мужчины, ухаживал за Ульяной, накладывая в ее тарелку салат, а та, как девушка из воспитанной семьи, обучала пацана пользоваться ножом и вилкой. Самая маленькая участница мероприятия покоилась на моих руках, в то время Рома с Назаром расположились поодаль на диване, что-то едва слышно обсуждая. Обычный семейный вечер. Домашний и уютный.

— Назар, у меня вопрос есть. Мнение твое нужно, — вдруг протянул Боно, не сводя с прищуренный взгляд с Доминики.

— Валяй, — вальяжно протянул Волков, лениво прокручивая в руке рюмку.

— Я хочу попросить у тебя руки твоей дочери. Как ты на это смотришь? — спросил Боно, продолжая гипнотизировать Нику.

Я не сразу поняла, что он сказал, да и остальные тоже.

— Что значит, попросить руки моей дочери? — уточнил Назар и с подозрением покосился на Нику.

— Это знаешь, из области, я решил прикоснуться к традициям, когда влюбленный приходил к родителям своей девушки и просил благословить их брак, — пояснил Боно и я поймала в его глазах озорных чертиков. Ему доставляло удовольствие вгонять Волкова в ступор и видеть, как Ника меняется в лице.

— То есть, — уточнил Волков, — я правильно сейчас понял: ты, мент, который всякий раз путается у меня под ногами и пытался меня посадить, просишь благословения на брак? У меня?