– Я… он… – Элиза запнулась, с трудом соображая, как выкрутиться из создавшейся ситуации. – Я сбежала, чтобы избежать этого брака, – собравшись с духом, наконец объяснила она. – Моя мать решила устроить мою судьбу без моего согласия.
Вздернув подбородок, девушка отвернулась к окну с видом оскорбленной гордости. Фридрих смотрел на нее слегка озадаченно. Конечно, речь этой девчонки звучит довольно абсурдно, но следует признать, что в этих неловких объяснениях есть что-то привлекательное. И до чего же застенчиво она пытается прикрыть грудь насквозь промокшим плащом…
Барон неожиданно представил себе, как снимает с девушки плащ, платье, обнажает нежное тело… Пожалуй, долгое сидение в карете ему порядком наскучило, и следует найти более подходящее место для общения с этой малышкой.
– Так вы отвезете меня домой? – требовательно спросила Элиза; возмущенная тем, что спутник начал довольно бесцеремонно ее разглядывать.
– Сначала мы заедем в одно милое местечко, где вы, фрейлейн, сможете высушить вашу одежду. Полагаю, там будет не хуже, чем на кухне у графа Геренштадта.
ГЛАВА 5
Элиза так устала от событий этого нескончаемого вечера, что почти не сопротивлялась, когда незнакомец за руку провел ее по широкой лестнице на верхний этаж огромного особняка. Убранство этого здания было весьма необычным: стены украшали чересчур яркие атласные драпировки, тусклые светильники, вычурные зеркала, а также картины слегка фривольного содержания, что показалось девушке дурным знаком. Несмотря на поздний час, со всех сторон лилась музыка, слышался смех и звон посуды. Лакеи подобострастно кланялись элегантному незнакомцу и презрительно морщились при взгляде на Элизу. И тому была причина: в высоких зеркалах девушка видела себя в довольно скверном виде – испуганная девчонка с распущенными волосами и в совершенно мокром платье (ее плащ незнакомец презрительно выбросил при выходе из кареты). Она выглядела так ужасно, что должна была признать справедливость того, что ее принимали за уличную девицу. Стыдясь саму себя, девушка опустила низко голову и молча шла рядом со своим похитителем.
В отличие от Элизы ее спутник был одет довольно изысканно: черный фрак и узкие брюки из великолепной ткани, атласный жилет, белая батистовая рубашка и галстук, заколотый изящной бриллиантовой булавкой. Похоже, этот человек принадлежал к высшему сословию, и девушка не могла понять, что могло заинтересовать столь элегантного господина в ее особе.
После бесконечных блужданий по длинным коридорам, они, наконец, вошли в небольшую комнату, стены которой были задрапированы портьерами винного цвета с рисунком в виде диковинных цветов. У одной стены находился обитый бархатом диванчик с мягкими подушками, рядом с ним в небольшом камине уютно потрескивали дрова, а в отдалении виднелся круглый столик, покрытый атласной скатертью болотного цвета, и пара стульев.
– Да, эта комната меня устроит, – кивнул незнакомец слуге. – Принеси нам вина, фруктов и мяса. Я довольно голоден, да и фрейлейн стоит подкрепиться.
Лакей вышел, плотно притворив за собой дверь, и Элизой вновь овладела паника.
– Куда вы меня привезли? – испуганно спросила она.
– В ресторан. Здесь можно отлично поесть и развлечься в стороне от чужих глаз.
– Я не голодна, – отрезала девушка.
– Конечно. Тебя уже угостили горячим кофе и яблочным пирогом, – усмехнулся незнакомец.
– Если вы сейчас же не отвезете меня домой, – она сделала шаг к двери, – я отправлюсь сама.
– Дочь князя? Пешком? Ночью? Без плаща? И в мокрых туфлях! – он в притворном ужасе развел руками. – Ну, уж нет! Я никогда не прощу себе, что отправил юную девушку из приличной семьи ночью на улицу!
Неприятно улыбаясь, мужчина направился к ней, и девушка попятилась, отчаянно пытаясь найти глазами хоть какое-нибудь средство для защиты. На глаза ей попалась фарфоровая ваза. Если суметь схватить ее… Элиза не успела решить, что станет делать дальше, как ее спина внезапно коснулась стены. Кусая губы, девушка с отчаянной смелостью взглянула на своего похитителя.
– Кто вы? – Элиза с трудом заставила себя говорить спокойно. – Что вы хотите от меня? Я все рассказала, что вам еще нужно? Вы хотите услышать какую-нибудь грязную историю о мужчине, который искренне хотел мне помочь? Но ничего подобного не было! И я не стану оговаривать этого доброго человека.
Голос девушки дрожал от возмущения и страха. Ее волнение и горячность были такими искренними, что Фридрих на мгновение растерялся. От Вильгельма вполне можно ожидать скучных нравоучений вместо легкомысленной забавы с этой милашкой. А если все обстоит иначе и девчонка решила вести свою игру? Возможно, она мечтает о лучшей жизни и пытается добиться этого своей нелепой выдумкой. Почему бы ей не подыграть? Она обязательно допустит ошибку, и тогда ей придется рассказать всю правду.
– Хорошо, милая фрейлейн, – он одарил ее одной из своих обаятельных улыбок. – Полагаю, мне действительно пора представиться. Барон Фридрих фон Ауленберг, – он галантно поклонился. – К вашим услугам, милая княжна…
Он изящным жестом приподнял руку девушки, чтобы запечатлеть поцелуй на ее ладони, и… его глаза ослепила радуга искр. Фридрих в изумлении уставился на изящное колечко с изумительным аквамарином. Он перевел взгляд на лицо девушки и только сейчас заметил, что на ее маленьких ушках дрожит мерцание золотых сережек. Они определенно составляли комплект с перстнем на девичьем пальчике.
Боже милосердный, неужели девчонка не лгала! Уличная девица вряд ли стала бы выходить на ночную охоту в таких дорогих украшениях. Фридрих ошеломленно разглядывал девушку, которая изо всех сил старалась сохранять самообладание. Отважно уставившись ему в лицо своими незабудковыми глаза-. ми, она нервно теребила маленький золотой крестик, который то и дело выскальзывал из ее рук и падал на вздымающуюся от нервного дыхания девичью грудь…
Вид этих полуобнаженных прелестей заставил барона ощутить вполне понятное волнение. Но он тут же справился с ним, сообразив, что все его предположения оказались ложными. Эта девчонка, видимо, и впрямь по глупости сбежала из дома, а Вильгельм из сострадания подобрал ее на улице. Если бы брат осмелился соблазнить эту дурочку, она, разумеется, сейчас не стала бы так отчаянно защищать его добродетель. С удивлением уставившись на девушку, Фридрих и сам не понимал, что сейчас ощущает – злость из-за того, что не удалось доказать порочность Вильгельма, или облегчение, по тому же поводу.
Элиза в изумлении смотрела на барона, словно на сумасшедшего.
– Что вы делаете? – недоуменно спросила она, пытаясь освободить руку, которую тот стиснул своими пальцами.
Нервно дернув верхней губой, Ауленберг отпустил девушку и взглянул на нее уже с новым интересом. Волосы малышки, еще недавно висевшие мокрыми прядями, начали подсыхать, и оказалось, что они отливают настоящим золотом и завиваются крупными локонами, нежные ручки украшал безупречный маникюр, маленький розовый ротик напоминал бутон розы, а в голубых бездонных глазах можно было утонуть…
– Ты не назвала мне своего имени… – его темные глаза пытались проникнуть в душу незнакомки, и она смущенно потупилась.
– Элиза…
– Красиво, – он чарующе улыбнулся, но девушке стало не по себе. Ей показалось, что именно таким взглядом удав гипнотизирует свою жертву…
Призвав на помощь все свое самообладание, Элиза решила пойти в нападение:
– Мне следует поблагодарить вас, господин барон, за то, что вы назвали мне свое имя. По крайней мере, я теперь буду знать, против кого выдвигать обвинение в похищении.
Несколько мгновений Фридрих озадаченно смотрел на нее, а потом так весело рассмеялся, что в его темных глазах заплясали веселые искорки, и от них на душе у Элизы тоже отчего-то стало весело.
Его смех прервал вежливый стук в дверь, и в комнату вошли слуги с подносами. При виде распахнутой двери сердце Элизы отчаянно заколотилось, но здравый смысл остудил ее безрассудный порыв. Отправиться вновь блуждать по темным улицам было более чем неразумно.
Когда лакеи, расставив блюда, быстро удалились, девушка решилась оторваться от стены и, изобразив невозмутимый вид, неспешно подошла к камину. Протянув руки к огню, она с удовольствием ощутила, как тепло волнами растекается по всему телу…
Невинное блаженство Элизы нарушило легкое прикосновение к ее спине чужих, рук. Она не сразу сообразила, что барон пытается расстегнуть ее платье.
– Мне кажется, что тебе следует снять с себя мокрую одежду, чтобы просушить ее, – с видом заботы пояснил Фридрих. – Если ты простудишься, я буду считать себя виновным.
Разозлившись, Элиза отшатнулась от него и сердито сжала кулачки. Когда же, наконец, закончится эта невыносимая ночь! За несколько часов свободы она испытала слишком многое: наглые взгляды мужчин, двойное похищение, а теперь и вовсе оказалась наедине с наглецом, который пытается ее раздеть… Боже, что еще ей придется пережить, прежде чем настанет утро!
– Благодарю вас, но лучше я умру от воспаления легких, нежели… – девушка запнулась на миг, но тут же смело продолжила: – И моя смерть останется на вашей совести, – она слегка презрительно прищурилась: – Если, конечно, у вас есть совесть. В противном случае вы уже давно отвезли бы меня домой.
– Полагаю, совесть у меня имеется, – ничуть не обидевшись, улыбнулся Ауленберг. – Правда, она предпочитает не вмешиваться в мои дела.
С этими словами барон усадил Элизу на диванчик возле камина. Затем он опустился на колени перед девушкой и быстрым движением приподнял до самых бедер подол ее платья. Девушка испуганно охнула и попыталась вернуть свои мокрые юбки на место, но Фридрих решительно заявил:
– Послушай, девочка, не будь такой ханжой. Поверь, нет ничего страшного в том, что я увижу твои ноги. За свою жизнь я видел их довольно много… А тебе следует немедленно избавиться от испорченной обуви и мокрых чулок.
Не успела девушка охнуть, как он снял ее туфли, умелым движением стащил чулки и, подойдя к двери, выкинул их в коридор. Краснея от возмущения и стыда, Элиза испуганно поджала ноги и одернула подол платья.
– Вы совершенно невыносимы! Как же я устала от вас! И от этой ужасной ночи! Умоляю вас: отвезите меня домой. Я действительно дочь князя и сегодня вечером поссорилась со своей матерью. Именно потому и сбежала из дома, не захватив с собой даже денег. Я думала, что смогу жить сама, но очень ошиблась… Похоже, что все мужчины этого города озабочены поисками развлечений. Меня все время почему-то принимали за уличную женщину… – Элиза с трудом перевела дух. – Помогите мне, пожалуйста… Я хочу домой.
В нежном голосе девушки звучало что-то поразительно невинное, и сама она казалась ребенком, маленьким и испуганным. Фридрих с любопытством продолжал изучать Элизу. Было в ней что-то интригующее. Эта малютка невероятно быстро менялась – всего лишь несколько минут назад перед ним стояла весьма самоуверенная девушка, в которой чувствовалось благородное происхождение, а теперь на него умоляюще смотрела хрупкая испуганная малышка, от которой веяло невинной свежестью. Но самым поразительным было то, что эта девчушка, которой вряд ли исполнилось более семнадцати лет, уже сейчас излучала невероятную чувственность. Ее легкая пластика, скользящие покачивания бедер, застенчивое пожатие плеч дарили обещание изумительного наслаждения, и в то же время во всем этом не ощущалось ничего искусственного, нарочитого, юная красавица была удивительно трогательна и естественна… Фридрих присел возле девушки на диванчик, и, приблизив лицо к ее волосам, ощутил запутавшийся в девичьих кудрях слабый аромат цветов.
– Как ты чудесно пахнешь… – промурлыкал он, и его рука заскользила по ее плечу. – Этот запах жасмина в твоих волосах… Я словно окунулся в облако из лепестков…
Его речь опутывала сознание девушки крепче любой веревки, и Элиза с ужасом поняла, что вряд ли сможет долго сопротивляться. Красавец с демонической внешностью не может не быть уверен в своей легкой победе над такой глупышкой, какой она, конечно же, является. Господи, какая у него улыбка… губы с искусительной усмешкой манят к себе, а в темноте его глаз можно утонуть… Нет, она не должна так глупо себя вести! Нужно попытаться отвлечь его разговором и тем самым хоть на время обезопасить себя.
– Барон фон… – как можно небрежней попросила она, слегка отодвинувшись, – назовите мне еще раз ваше имя.
– Барон фон Ауленберг, – ответил он и вновь потянулся рукой к ее щеке. – Но я разрешаю тебе называть меня просто Фридрихом. Ты такая милая девочка…
– Вы, наверно, очень богаты?
Ее интерес к богатству вызвал насмешливую улыбку Ауленберга. Похоже, он все-таки ошибся, и девчонка блефует. Ее побрякушки – лишь хорошая фальшивка. Такая же, как выдумка о знатном происхождении. Ну что же, эта игра будет ей дорого стоить.
"Аромат жасмина" отзывы
Отзывы читателей о книге "Аромат жасмина". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Аромат жасмина" друзьям в соцсетях.