Я надеялась, что капитан «Бонни Мэри» сочтет достаточным упоминание о Джареде Фрезере, чтобы взять Яна юнгой, потому что в противном случае у нас могли возникнуть трудности с отправкой юноши.

Теоретически мой карман и кисет Джейми содержали в себе целое состояние. Но практически эти камни могли бы быть и галькой с пляжа, в смысле пользы для нас. Хотя драгоценности и были легким и удобным способом перевозки богатства, сложность состояла в том, чтобы снова превратить их в деньги.

Большая часть торговых сделок в южных колониях совершалась способом бартера, — все что угодно обменивалось на сертификат или переводной вексель, выписанный на богатого купца или банкира. Но солидные банкиры редко встречались на землях Джорджии; а уж такие, которые захотели бы связать живые деньги, вложив их в драгоценности, были и того реже. Тот преуспевающий рисовый плантатор, у которого мы жили в Саванне, заверил нас, что он лично едва ли держал в руках даже два фунта стерлингов наличными, — и в самом деле, во всей колонии, похоже, не набралось бы и десяти фунтов золотом и серебром.

Точно так же не было и ни малейшего шанса продать один из камней на бесконечных пространствах соленых топей и сосновых лесов, через которые мы проезжали по пути на север. Чарльстон был для нас первым городом, в котором имелось множество купцов и банкиров, способных помочь нам в реализации части нашего замороженного имущества.

Впрочем, подумала я, вряд ли что-то может долго оставаться замороженным в Чарльстоне летом Струйки пота стекали по моей шее, и льняное платье под моим корсетом промокло и прилипло к коже.

Даже здесь, рядом с заливом, в это время дня не было ни малейшего дуновения ветерка, и запахи горячей смолы, дохлой рыбы и пропотевших рабочих переполняли воздух.

Несмотря на все их протесты, Джейми преподнес один из наших камней мистеру и миссис Оливер, добрейшим людям, подобравшим нас, когда после кораблекрушения мы очутились буквально у их порога, — в знак признательности за их гостеприимство. В ответ они предоставили нам фургон, двух лошадок, одежду и еду для путешествия на север, а также немножко денег.

Из них у меня в кармане оставалось еще шесть шиллингов и три пенса, являвшихся по сути всем нашим состоянием.

— Сюда, дядя Джейми — сказал Ян, оборачиваясь и энергично кивая своему дядюшке. — Я тебе кое-что покажу.

— Что именно? — спросил Джейми, прокладывая себе путь сквозь толпу потных рабов, грузивших пыльные бруски сушеного индиго на стоявшее на якоре грузовое судно. — Да и зачем нам смотреть на что-то, если у нас все равно нет денег? Или, может, у тебя они есть?

— Нет, я это выиграл в кости. — Голос Яна уплыл куда-то, и сам он исчез, завернув за груженую зерном подводу.

— В кости! Ян, Бога ради, ты не можешь играть, не имея в кармане ни пенни! — Держа меня за руку, Джейми быстро последовал за племянником.

— Да ты сам все время так делаешь, дядя Джейми! — возразил мальчишка, остановившись и поджидая нас. — Ты это делал в каждой таверне и в каждой гостинице, где мы останавливались!

— Бог мой, Ян, это карты, не кости! И я знаю, что делаю!

— Ну, и я тоже, — сообщил Ян с самодовольным видом. — Я ведь выиграл, так?

Джейми возвел глаза к небесам, моля даровать ему терпение.

— Иисус, помоги… Ян, как же я рад, что ты отправляешься домой прежде, чем влип во что-нибудь. Обещай мне, что не станешь ни во что играть с моряками, ладно? Тебе некуда будет сбежать от них на корабле.

Ян не обратил на его слова ровно никакого внимания; он подошел к полусгнившей свае, вокруг которой была обвязана крепкая веревка. Там он остановился и обернулся к нам, показывая на что-то у своих ног.

— Видите? Это собака! — с гордостью объявил он.

Я быстро спряталась за спину Джейми и схватила ею за руку.

— Ян, — сказала я, — это не собака. Это волк. И это чертовски большой волк, и я думаю, тебе следует отойти от него подальше, пока он не отгрыз тебе половину задницы.

Волк лениво повернул ко мне одно ухо, облил меня презрением и отвернулся. Он спокойно сидел, часто дыша от жары, его крупные желтые глаза уставились на Яна так внимательно, что человек, никогда не видавший волков, мог принять это за выражение преданности. Но я волков видела.

— Такие звери опасны, — сказала я. — Стоит им увидеть тебя, тут же набросятся!

Джейми, не обратив внимания на мои слова, наклонился, рассматривая зверюгу.

— Ну, это не совсем волк, а? — В его голосе звучала явная заинтересованность, и он протянул так называемой собаке раскрытую ладонь, предлагая обнюхать его пальцы. Я закрыла глаза, ожидая неминуемой ампутации. Но, не услышав крика, я снова их открыла и обнаружила, что Джейми сидит на корточках, изучая нос зверя.

— Отличный зверь, Ян! — сообщил он, бесцеремонно почесывая чудовище под подбородком. Желтые глаза собаки чуть прижмурились, то ли от удовольствия, то ли — что показалось мне более вероятным, — от предвкушения того, как она сейчас цапнет Джейми за нос. — Он крупнее волка, вообще-то, голова и грудь шире, и ноги намного длиннее.

— Его мать была ирландским волкодавом, — Ян пристроился рядом с Джейми и пустился в пылкие объяснения, поглаживая мощную коричневато-серую спину. — Она сбежала в лес, когда у нее была течка, ну, а когда вернулась…

— О, ладно, я понял. — Джейми что-то вполголоса забормотал на гэльском, обращаясь к чудовищу и мягко беря его огромную лохматую лапу. Изогнутые черные когти на ней были длиной в добрых два дюйма. Зверюга еще больше прикрыла глаза, и легкий бриз ерошил густую шерсть на ее загривке.

Я глянула на Дункана, который смотрел на меня, подняв брови, слегка пожала плечами и вздохнула. Дункан не любил собак.

— Джейми… — окликнула я.

— Балах Бойдхич, — произнес Джейми, обращаясь к волку. — А ты не худенькая зверюшка, верно?

— Но что он ест? — спросила я, может быть, немножко громче, чем было нужно.

Джейми перестал гладить зверюгу.

— Ох, — выдохнул он. И с некоторым сожалением окинул взглядом желтоглазое чудовище. — Ну, ладно. — Он поднялся на ноги, огорченно покачивая головой.

— Боюсь, Ян, твоя тетя права. Как мы его прокормим?

— Ой, ты не беспокойся, дядя Джейми! — заверил его Ян. — Он сам раздобудет себе еду.

— Вот как? — Я посмотрела по сторонам, на пакгаузы, на ряды оштукатуренных магазинов за ними. — И кого он ловит, маленьких детей?

Ян вроде бы слегка обиделся.

— Конечно, нет, тетя. Рыбу.

Видя скептическое выражение на всех трех лицах, обращенных к нему, Ян опустился на колени и вцепился обеими ладонями в морду зверюги, заставляя ту открыть рот.

— Рыбу! Клянусь, дядя Джейми! Ну же, понюхай, от него рыбой пахнет!

Джейми с немалым подозрением скользнул взглядом по двум рядам внушительных блестящих зубов и почесал подбородок.

— Ну… ох, ну, я поверю тебе на слово, Ян. Но даже если и так… ради Христа, побереги свои пальцы, мальчик!

Хватка Яна ослабла, массивные челюсти захлопнулись, уронив на брусчатку причала несколько капель слюны.

— Со мной все в порядке, дядя! — бодро сообщил Ян, вытирая руки о штаны. — Он меня не укусит, я уверен. Его зовут Ролло.

Джейми задумчиво потер верхнюю губу.

— М-м… Ну, как бы его ни звали, и что бы он ни ел, я не думаю, чтобы капитан «Бонни Мэри» с радостью принял его на борт, в матросский кубрик.

Ян ничего не ответил, но выражение счастья на его лице и не подумало гаснуть. Вообще-то оно стало еще ярче. Джейми посмотрел на него, поймал сияющий взгляд — и окаменел.

— Нет, — простонал он в ужасе. — О, нет!

— Да! — воскликнул Ян. Восторженная улыбка расплылась на его костлявом лице. — Она вышла в море два дня назад, дядя. Мы опоздали!

Джейми произнес на гэльском нечто, непонятное мне. Дункан, похоже, был шокирован.

— Черт! — воскликнул Джейми, возвращаясь к английскому. — Тысяча чертей! — Он снял шляпу и крепко провел ладонью по лицу. Он выглядел разгоряченным, взъерошенным и жутко рассерженным. Он открыл рот, но, подумав над тем, что собирался сказать, снова закрыл его, и, запустив пальцы в волосы, снял ленту, которой они были связаны сзади в хвост.

Ян смутился.

— Извини, дядя. Я постараюсь тебе не мешать, правда, постараюсь. И я могу работать; я сам заработаю себе на пропитание.

Лицо Джейми смягчилось, когда он посмотрел на своего племянника. Глубоко вздохнув, он потрепал Яна по плечу.

— Это совсем не то, чего я хочу для тебя, Ян. Ты знаешь, я и сам бы не хотел ничего другого, кроме как оставить тебя здесь. Но что, черт побери, скажет твоя мать?

Ян снова просиял.

— Точно не знаю, дядя, — сказал он. — Но она ведь это будет говорить в Шотландии, правда? А мы-то здесь! — Он обнял Ролло и прижался к нему. Волк сначала слегка отпрянул, но в следующую секунду высунул длинный розовый язык и смачно облизал ухо Яна. Пробует, каково оно на вкус, цинично подумала я.

— Кроме того, — добавил парнишка, — она ведь прекрасно знает, что я в полном порядке; ты же написал ей из Джорджии, что я с вами.

Джейми изобразил кривую улыбку.

— Не сказал бы, что именно это ее сильно утешит, Ян. Она ведь давно меня знает, а? — Он вздохнул, снова водрузил шляпу на голову и повернулся ко мне: — Мне чертовски нужно выпить, Сасснек, — сообщил он. — Пойдем-ка, поищем ту таверну.


* * *

В «Плакучей иве» было темно, и могло бы быть прохладно, окажись там поменьше народу. Но внутри было полным-полно тех, кто пришел посмотреть на казнь, и матросов из доков, так что атмосфера напоминала парную баню. Я вздохнула, входя в эту пивнушку, и тут же поспешила выдохнуть. Это было похоже на то, как если бы вы дышали сквозь грязную тряпку, пропитанную элем.

Ролло тут же проявил свою дурную натуру, разрезав толпу, как корабль режет Красное море, — он гордо прошествовал через зал, обнажив зубы в неслышном рыке. Он явно не впервые попал в таверну.

Благополучно очистив для нас угловую скамью, он свернулся под столом и вроде бы заснул.

Скрывшись от солнца, с большой кружкой темного пенящегося эля перед ним, Джейми быстро восстановил свое обычное самообладание.

— У нас два пути, — сказал он, отводя с висков влажные от пота волосы. — Мы можем остаться в Чарльстоне на столько времени, чтобы найти покупателя на один из наших камней, и, возможно, купим тогда для Яна билет до Шотландии на какой-нибудь корабль. Или мы можем отправиться на север, в Кейпфир, и, может быть, найдем для него корабль, уходящий из Велмингтона или Нью-Берна.

— Я бы выбрал север, — без колебаний заявил Дункан. — У тебя ведь есть родня в Кейпфире, верно? Мне и думать противно, чтобы слишком долго быть среди чужаков. Люди твоего клана присмотрят за тем, чтобы нас не обманули и не ограбили. А эти… — Он приподнял одно плечо, красноречиво изображая не шотландцев (а следовательно, наверняка жуликов), окружавших нас.

— Ой, поедем на север, дядя! — живо воскликнул Ян, не дав Джейми ответить. Он промокнул рукавом усы из пивной пены. — Такое путешествие может ведь быть очень опасным, правда? Вам понадобятся лишние люди!

Джейми скрыл выражение своего лица, сунув нос в кружку, но я сидела достаточно близко, чтобы почувствовать, как его затрясло от сдерживаемого смеха, Джейми вообще-то очень любил своего племянника. Но факт оставался фактом: Ян принадлежал к тем людям, с которыми вечно что-то случается. Обычно он был в этом совершенно не виноват, но тем не менее…

Этого парнишку годом раньше похитили пираты, и именно необходимость заняться его спасением и привела нас в Америку, окольными и зачастую опасными путями. В последнее время, правда, ничего не происходило, но я знала, что Джейми очень обеспокоен тем, чтобы поскорее отправить своего пятнадцатилетнего племянничка назад в Шотландию, к матери, — пока все не началось сначала.

— Ну… разумеется, Ян, — пробормотал Джейми, опустошив кружку. Он старательно избегал моего взгляда, но я видела, как неудержимо изгибаются уголки его губ. — Ты, конечно, можешь быть очень полезен, я не сомневаюсь, но…

— Мы может встретиться с краснокожими! — Глаза Яна расширились, его лицо осветилось радостным предвкушением. — Или диких зверей! Доктор Стерн рассказывал мне, что в необжитых районах Каролины живут свирепые твари — медведи, дикие кошки, даже очень опасные пантеры… и еще здоровенная вонючая тварь, которую индейцы зовут скунсом!

Я подавилась элем.

— Тетя, ты в порядке? — Ян встревоженно наклонился ко мне через стол.

— Все отлично, — прохрипела я, промокая залитое потом лицо косынкой. Потом я стерла капли пролитого эля с груди, заодно отлепив от кожи платье — в надежде, что ей достанется хоть капля воздуха.

Потом я заметила, что на лице Джейми появилось странное выражение — сдержанное веселье явно начало уступать место некоему беспокойству.

— Скунсы не опасны, — пробормотала я, кладя руку на колено Джейми. Будучи опытным и бесстрашным охотником в своей родной Горной Шотландии, он, похоже, склонялся к тому, чтобы внимательно исследовать неведомую фауну Нового Света.