- Да, привык, - шумно выдохнул Шторм.

Его дыхание стало неровным, прерывистым. Было заметно, как бурлят и клокочут внутри него переполняющие и выливающиеся через край эмоции.

- И, скорее всего, даже не замечал. Но...не тогда. Не тогда, когда дело касается девушки, которую.., - потупился Тоха.

Его голос пресекся.

- Которую... что? - глаза Маритты сузились

Они услышали, как распахнулась входная дверь, и кто-то ходит по прихожей.

- Мама, - сообщила Ита Антону и пошла ее встречать.

Шторм последовал за ней, сочтя нужным поздороваться с хозяйкой дома, вдруг вспомнив о элементарных правилах вежливости.

- Привет, мам. Как отец? - вывела из задумчивого состояния пожилую женщину Маритта.

Та посмотрела на дочь, за спиной которой стоял высокий крупный полураздетый мужчина. Смотрела пытливо, печально, потом присела на стул под вешалкой, ссутулилась, опустила голову, погрузила в волосы пальцы.

- Ит, - грустным, надломленным голосом произнесла она. - Не нагулялась еще? Сколько можно? Отец из-за тебя, вон, опять в больницу попал. Мало того, что в подоле принесла. Так уже совсем обнаглела. Мужиков к нам в дом приводить стала.

- Каких мужиков? - недоумевал Тоха. - Ты кого еще сюда приводила? - порычал он.

- Да что вы шлюху из меня делаете? - взбеленилась Маритта. - Никаких мужиков я сюда не приводила. И тебя, к слову, сюда тоже не звала, - набросилась она на Антона. - Ты уже полгода не интересовался моей жизнью. Как я, что со мной... А теперь нарисовался - не сотрешь. И еще права качаешь.

Она резко развернулась и побежала в свою комнату. Антон, о чем-то поговорив с ее матерью, вошел следом за ней. Девушка уже заканчивала одеваться.

- Ты куда? - вскинул брови Шторм.

- Я уже из-за тебя на работу опаздываю, - пробурчала Маритта. - Уволят - ваще жрать нечего будет.

- Никуда ты не пойдешь, - спокойно, но твердо постановил Тоха. - Нужны деньги? Вот, возьми.

Он снял со спинки стула свою куртку и вынул из ее кармана увесистый бумажник. Достав из него толстую пачку банкнот, он протянул ее девушке. Ита была до того разъярена, что голос ее звенел от гнева.

- Издеваешься? - закричала она. - Не возьму я твоих денег. Я не шлюха и не содержанка. Или ты решил за грехи своего дружка расплатиться? Так за такие дела не деньгами расплачиваются...

- Я знаю, - свирепо процедил Шторм.



Глава 2.




Он надел ботинки, потянулся за своим джемпером и принялся натягивать его через голову. Ита направилась к двери, не ожидая завершения сего процесса. Мужчина сделал шаг в сторону, загородив собой дверной проем. Освободив голову, он прорычал:

- Я, кажется, сказал: ты никуда не пойдешь.

- Пусти, - взвизгнула девушка, толкая его в широкую грудь.

Но это было все равно, что попытаться сдвинуть стену. Он даже не пошевелился.

- Чего ты добиваешься? - зашипела Маритта. - Ты не имеешь право мне указывать: что делать и как жить. Уезжай в свой город. И делай там, что хочешь. Убивайте, насилуйте. Только в мою жизнь не вмешивайтесь. Я вам больше ничего не должна.

Шторм так на нее посмотрел, что девушке в какое-то мгновение показалось, что он ее если и не убьет, то, как минимум, покалечит.

- Значит, денег не возьмешь?

От интонации, с какой это было сказано, Ита покрылась гусиной кожей. Она судорожно сглотнула и захлопала на него широко распахнутыми глазами.

- Гордая, да? Вся такая невинная. Незаслуженно обиженная? А знаешь ли ты, что там, на дороге, никто тебя убивать не собирался. Просто поговорили бы по душам. Припугнули, чтоб не в свое дело не лезла. Но нет же. Ты в считанные минуты умудрилась нахамить, запустить в меня своим баулом, да еще Дарну башку пробить.

- Да, ну? - задетая за живое, Маритта отмела в сторону здравый смысл, игнорируя опасное настроение, в котором находился мужчина. - А то, что он меня в бордель определил, это как называется?

- Мирэк тебя проучить хотел. Сказал, что вечерок там пробудешь и поумнеешь сразу. Но, нет. Ты не х... не успокоилась. И там ты сподобилась нарваться, а потом еще и во второй раз ему по котелку съездить. Но и этого тебе показалось недостаточно. Ты сдала его Ясуру, с ментами спелась. Да если бы я его тогда не уломал, ты бы сдохла там в сарае. И что? Все? Как будто, тебе что-то на пользу пошло, - громыхал Тоха. - Казалось, пора бы уже понять, что Мира бесить не стоит. Если его как следует разозлить, он совсем неадекватным, неуправляемым становиться. Но ты не способна уяснить очевидное. Дура безмозглая. Сначала в шкаф заныкалась, потом затеяла с ним какой-то то тупорылый спор. Че, понтануться решила? Довы...ь?

- Я слышала, что вы там за столом в гостиной про меня говорили, - всхлипнула Маритта. - И испугалась...

- Да мало ли что мужики по пьяни говорят? Заперлась бы у себя в комнате. Не стал бы Дарн тебя трогать. Он уже в таком состоянии был, в котором вряд ли на что-нибудь способен.

- У вас на лбах как-то не написано было, что вы там на самом деле на мой счет решили, - огрызнулась Ита, но в ее голосе слышались нотки раненого зверя. - Я всего лишь защищалась. Как могла. Как умела. И нечего меня за это упрекать. Здорово ты это придумал: валить с больной головы на здоровую. Только вот это все нифига не оправдывает то, что он со мной сотворил. Все вы! И не надо делать вид, что ты ваще тут не причем. Ты тоже нехило постарался, чтобы загнать меня в угол. А теперь еще и обвиняешь черт знает в чем, - от гнева и обиды щипало глаза.

Не выдержав, Маритта разрыдалась горько и безутешно. Она бессильно упала на стул, уронив лицо в ладони. Антон зарычал. Он с силой схватил ее за руку, стащил со стула и выволок из спальни. Ворвавшись на кухню, где печально гремела кастрюлями ее мать, он положил стопку банкнот на стол.

- Антонина Сергеевна, - жестко, чеканя каждое слово, начал он. - Я прошу руки вашей дочери. Она у вас слишком шальная. Да и детство еще в одном месте играет. Без присмотра совсем пропадет. А это, - он кивнул на деньги, - выкуп за невесту. Как полагается по русскому обычаю. Сейчас мы доедем до ЗАГСа, а потом я ее забираю с собой. Вам средства на жизнь и лечение понадобятся. Ей, кстати, тоже к врачу надо. Прозрачная, вон, совсем.

Мать Иты только отупело кивнула, уже ничему не удивляясь, и не в силах даже возмущаться. Одним мужем больше, одним меньше. Какая теперь разница? А ребенку отец нужен. Может, хоть на этот раз у их, как правильно сказал мужчина, непутевой дочери все сладиться...


В коридоре он протянул в конец очумевшей девушке пальто и сумочку:

- Одевайся. Документы не забудь.

Маритта машинально выполнила требуемое, все еще находясь в ступоре. Ее беспросветная, но размеренная жизнь пошла на очередной крутой вираж. И ей было страшно. К тому же эта непредсказуемая выходка Тохи была, мягко говоря, шокирующей.


По дороге Антон заехал в ювелирный магазин, во время посещения которого запер девушку в машине. Но она и не помышляла бежать, осмысливая в уединении ситуацию. Когда они подъехали к ЗАГСу, Ита злобно скрипела зубами, надувшаяся и нахохлившаяся, как воробей.

- Давай паспорт, - Шторм протянул руку.

- Нет, - твердо ответила Ита, упрямо сжав губы.

Она невидящим взором смотрела в окно, обхватив себя руками, пытаясь унять крупную дрожь, сотрясавшую ее тело. Она опасливо покосилась на мужчину. Он в упор смотрел на нее. Прямой, выразительный, предупреждающий взгляд. Девушке стало неуютно.

В воздухе повисла плотная напряженная тишина. Чудилось, ее можно было разрезать ножом. Девушка застыла. Она догадывалась: это затишье перед бурей.

- Я уже говорила, что не нуждаюсь в твоей благотворительности, - прошептала она, решившись нарушить воцарившееся молчание. - Тоже мне нашелся, гуманист хренов.

Шторм глубоко вдохнул, набрав полные легкие воздуха, изо всех сил стараясь взять себя в руки. Прошло несколько тяжелый мучительных минут, прежде чем ему удалось немного успокоиться.

- Ита, ты не права, - медленно, размерено начал он. - Для любой другой девушки я бы и пальцем не пошевелил. Я - не ангел и не святой. Но ты... Тогда еще на дороге... я тоже был виноват. Стормозил. Упустил тебя. Но... тогда я просто потерялся в твоих глазах. Не у кого я еще таких глаз не видел. Огромные, в пол лица. И твои дрожащие губы, - он провел рукой по волосам, словно пытаясь стряхнуть наваждение. Его голос звучал проникновенно и чувственно.

Маритта повернулась к нему. В ее глазах стояли слезы.

- Потом они еще долго снились мне ночами. И это просто бесило. Я уже говорил тебе: мне все это не нужно. И тебе тоже будет трудно со мной. Поэтому я старался не обращать на это внимание, пытаясь выкинуть тебя из башки, стереть из мыслей. Но ты все время маячила у меня перед носом, попадаясь на глаза каждый раз, когда я приходил в Дарнову. И тебя постоянно приходилось искать. Ты меня конкретно так утомила. Я злился на тебя. А этот случай в моей квартире... Тут я реально дал слабину. И сам вызвался ехать в Америку, считая, что расстояние меня уж точно излечит от этого безумия. Там... меня терзало постоянно какое-то беспокойство, необъяснимая тревога, от которой я старался отмахнуться. Не получалось. Она стала сжигать меня изнутри. И, видимо, не зря. Как чувствовал, что с тобой опять что-то произойдет. Ты без моего участия способна попасть в историю. Я понял, что опять все сделал не так. И при первой возможности рванул к тебе. Но поздно. Произошло то, что произошло...

Он замолчал. Маритта не в состоянии была вымолвить не слова, зачарованно вслушиваясь в эти излияния его души, которые уже не ошеломляли. Она устала удивляться всему, что было связано с эти неординарным невероятным мужчиной. И то, что твориться у него в голове, ход его мыслей и поступков невозможно предугадать.

- Ит, - продолжил после паузы, в течение которой старался подобрать слова. Объяснения давались ему тяжело. Он редко говорил с кем-нибудь откровенно, обнажая сердце и душу. - Позволь мне все исправить. Да, я дурак. Я должен был сразу понять, что не стоит тебя отпускать от себя. Теперь ты будешь под моей защитой. И никто не посмеет причинить тебе боль.

Девушка не знала, что ответить, но ощущала, что железные тиски, сжимавшие ее сердце, разжались. В его голосе было столько тепла и страсти, что обезоруженная Маритта слабо улыбнулась ему, подбодряя этой своей улыбкой. Антон выдохнул. Он грустно усмехнулся.

- Ты не представляешь, как я изголодался по тебе. Но все равно не стал бы навязываться, если б не был уверен: что тоже не совсем безразличен тебе. Ведь так?

Маритта закусила губу.

- Ита, - взволнованно прохрипел мужчина, настаивая на ответе.

- Так, - не стала томить его девушка, ее было едва слышно. - Но, Тош, тебе не кажется, что уже слишком поздно? Я... у меня будет ребенок. И Дарн. Ты же на него работаешь...

- Я разберусь с этим дерьмом, обещаю, - с облегчением улыбнулся Антон. - У нас все будет отлично. Поверь мне.




Глава 3.




Машина свернула на проселочную дорогу. Маритта задумчиво рассматривала широкое кольцо с россыпью мелких бриллиантиков на безымянном пальце, поблескивающее в скупо льющимся в окна автомобиля свете луны. К вечеру резко подморозило, и мокрая дорога превратилась в каток. Антон сосредоточено вел машину, хмурясь каким-то своим мыслям.

"Да, а он умеет ставить печать собственника", - Ита перевела взгляд с кольца на мужчину. - "Теперь я - Маритта Горская. Интересно, как изменится моя судьба вместе со сменой фамилии? Ведь я же его совсем не знаю. Все-таки Тоша прав - я ненормальная. И вечно кидаюсь в приключения, как в омут, с головой".

- Что? - мужчина поймал ее взгляд на себе, отметив унылое выражение ее лица. - Устала? Сейчас скоро приедем.