Скотт ошеломленно вытаращил глаза.

– С днем рождения, сэр, – произнес официант, подкатывая к столику тележку.

Торт был покрыт лимонно-желтой глазурью и украшен фигуркой игрока в футболке «Рэмсов» с номером Скотта. По окружности торта выстроились мерцающие свечки.

– Кому, черт возьми, могло прийти в голову... – начал было Скотт, тут же забыв о размолвке с отцом.

На какое-то мгновение Эббре показалось, что она ослышалась.

– Но ведь каждому человеку на день рождения полагается праздничный торт... – промолвила она.

Скотт расхохотался и, взяв ее руку, крепко стиснул:

– Я мог бы и сам догадаться! Черт побери, у меня не было торта с тех пор, как мне исполнилось восемь лет!

– Не хотите ли задуть свечи? – спросил официант.

– Ты должен загадать желание, – подсказала Эббра. Скотт нехотя выпустил ее руку. На секунду улыбка на его лице стала несчастной. Он слишком хорошо знал, что не может пожелать того, чего на самом деле хочет.

– Ну давай же! – смеясь, настаивала Эббра. – И помни: ты должен задуть их все разом!

Скотт набрал полную грудь воздуха и без труда задул свечи, так и не загадав заветного желания, которое состояло в том, чтобы Эббра стала его женой. Вместо этого он загадал, чтобы она вместе с ним встретила его следующий день рождения и все последующие.

– Не желает ли ваша супруга ломтик торта? – спрашивал тем временем официант.

Скотт вытаращился на него, изумленный тем, сколь точно эти невинные слова отвечают его затаенным мечтам.

Эббра слегка покраснела. Ошибка была вполне понятной и простительной. Она заказала торт на свою фамилию, а ведь ее фамилия была тоже Эллис. Однако предположение о том, что она – жена Скотта, почему-то смутило ее.

И только полковник воспринял недоразумение с полным спокойствием.

– Миссис Эллис – супруга моего старшего сына, который служит во Вьетнаме, – сказал он, не замечая напряженной гримасы, внезапно исказившей черты Скотта. – Хотите ломтик торта, Эббра? Или отложим десерт до окончания обеда?

– Отложим, – согласилась она. Ее щеки постепенно приобретали обычную окраску.

– Прошу прощения, мадам, – сказал официант. – Приношу свои извинения, сэр.

Он укатил тележку с тортом прочь, и Эббра попыталась поймать взгляд Скотта, собираясь вместе с ним посмеяться над ошибкой официанта. Она понимала, что сумеет справиться со смущением, только обратив недоразумение в шутку.

– Как можно было брякнуть такую глупость? – легкомысленным тоном заговорил Скотт, беря со стола меню. – Неужели я мог показаться кому-нибудь таким везунчиком? – Несмотря на беззаботность тона, он не смеялся и старательно избегал встречаться с Эбброй глазами, отчего та еще долго ощущала непонятную тревогу.

– Вы ездили в Бостон одна? – спросила Пэтти Майн. Лондонский издатель благосклонно отозвался о первых двухстах страницах романа, и они решили отметить это событие в изысканном французском ресторане неподалеку от конторы Пэтти.

Эббра кивнула:

– Да. Я решила, что, если поеду с кем-нибудь, это будет меня отвлекать, однако мне то и дело хотелось показать Скотту места, о которых я пишу.

Пэтти отложила вилку и откинулась на спинку кресла. Задавая вопрос, она имела в виду мать или подругу Эббры. Ей и в голову не приходило, что Эббра могла поехать с братом своего мужа.

– Вы часто путешествуете вдвоем со Скоттом? – спросила она, заинтригованная.

– Нет, изредка, – простодушно отозвалась Эббра, подцепляя вилкой гриб. – Только если речь идет о поездке куда-нибудь в Денвер или Сан-Диего на матч с его участием.

– Но вы полагаете, ему было бы приятно съездить с вами в Бостон? – допытывалась Пэтти.

Эббра пригубила вино и улыбнулась:

– Да. Мне кажется, моя Мэдди стала для него таким же реальным человеком, как и для меня.

Обед может подождать, подумала Пэтти. Ее уже давно интересовали отношения Эббры с прославленным Скоттом Эллисом, и она решила удовлетворить наконец свое любопытство.

– А что думает о Мэдди Льюис? – спросила она.

Эббра отодвинула тарелку и откинулась в кресле, однако в ее позе не угадывалось и следа неспешной непринужденности, которой отличалась Пэтти.

– Мне не хватает духу рассказать Льюису о книге. Он так поглощен своими делами во Вьетнаме, что ему может показаться... – Она помолчала и нехотя добавила: – Мне отчего-то неловко писать ему о такой мелочи, как мой роман.

Лицо Пэтти выразило удивление.

– Но для вас роман – не мелочь.

– Нет. – На лице Эббры появилась широкая улыбка. – Для меня книга – самое значительное событие в жизни. Разумеется, если не считать замужества.

– Да, разумеется, – чуть суховато согласилась Пэтти. Ее любопытство продолжало разгораться. – Льюис и Скотт, вероятно, очень похожи? Не потому ли вы так много времени проводите со Скоттом, что вам кажется, будто это то же самое, что быть с Льюисом?

Эббра разразилась смехом:

– Господи, конечно, нет! Они совершенно разные люди. Льюис – военный до мозга костей, пунктуальный и педантичный. Скотт – его полная противоположность, эдакий бесшабашный рубаха-парень. Сомневаюсь, что Льюис когда-либо ходил на футбол. А для Скотта спорт – смысл жизни. Откровенно говоря, мне кажется, между ними нет ничего общего.

Пэтти поставила локти на подлокотники кресла, сцепила пальцы и опустила на них подбородок. Занимавшая ее загадка не только не разрешилась, но стала еще сложнее.

– В таком случае прошу меня простить, Эббра, – заговорила она с обычной своей прямотой, – но я никак не возьму в толк, почему вы проводите так много времени со Скоттом.

Эббра смотрела на нее широко распахнутыми глазами.

– В этом нет ничего удивительного, – ответила она наконец, пытаясь сообразить, почему Пэтти так занимают ее отношения со Скоттом. – Я хочу сказать – мы ведь одна семья. Скотт – мой деверь. Что странного в том, что я езжу смотреть его матчи?

Пэтти склонила голову набок.

– Скотт всегда был мишенью для сплетен, – задумчиво произнесла она. – Где бы он ни появлялся, за его локоть цепляется роскошная фотомодель или кинозвезда. В последние полгода не было ни одной. – Пэтти помолчала и добавила, стараясь, чтобы ее слова не прозвучали намеком: – Кроме вас, разумеется.

Лицо Эббры побелело.

– Неужели это выглядит именно так? – спросила она наконец натянутым голосом. – Так, будто в наших отношениях есть что-то... недостойное?

Пэтти почувствовала укол совести. Она не хотела огорчать Эббру – лишь намеревалась выяснить, что ее связывает со Скоттом. Но поскольку Эббре было невдомек, какие слухи возбуждают ее отношения с братом мужа, Пэтти ничуть не жалела, что заговорила об этом. Со временем кто-нибудь непременно задаст ей подобный вопрос, и уж лучше этим человеком окажется она, а не какой-нибудь назойливый журналист.

Эббра вскочила и схватила сумочку дрожащими пальцами.

– Пожалуй, мне пора, Пэтти. Обед был чудесный, и я не могу выразить, как я счастлива услышать добрую весть из Лондона. Но мне еще предстоит немало потрудиться над книгой, и я хочу побыстрее вернуться в Сан-Франциско, чтобы взяться за работу.

Пэтти кивнула. Она понимала, что заставило Эббру обратиться в бегство, но, если бедняжка не осознавала, к каким последствиям для ее репутации могут привести отношения со Скоттом, ей только пойдет на пользу этот разговор.

– Если вам потребуется мой совет, звоните не стесняясь, – сказала Пэтти, поднимаясь из-за стола и ласково целуя Эббру в щеку.

Эббра заставила себя улыбнуться.

– Спасибо, Пэтти. Обязательно. До свидания.

Она торопливо покинула ресторан, провожаемая восхищенными взглядами дельцов, сидевших за соседним столиком. Она приехала в Лос-Анджелес вчера вечером и заказала номер в «Ямайка-Бей» на двое суток. После обеда с Пэтти она собиралась пройтись по магазинам, а потом, в пять часов, встретиться со Скоттом в Музее изящных искусств. Оттуда они должны были поехать в кино или в театр.

Эббра поймала такси у входа в ресторан, но вместо того, чтобы отправиться на Родео-драйв за покупками, велела водителю ехать в отель. Она не решалась встретиться со Скоттом. По крайней мере сейчас. Она устроилась на заднем сиденье машины, стиснув побелевшие пальцы в кулаки.

Она познакомилась с Пэтти совсем недавно, но уже успела понять, что та никогда не бросает слов на ветер. И если Пэтти увидела в ее отношениях со Скоттом что-то дурное и сочла необходимым ей об этом сказать, другие могут увидеть то же самое. Эббра вспомнила об официанте из «Поло-лонж» и его простодушном заблуждении. Знаменитые спортсмены всегда были мишенью для сплетен, и ничто не доставило бы прессе большей радости, чем возможность донести их до ушей как можно более широкой аудитории. Эббре становилось дурно при одной лишь мысли о газетных заметках, утверждающих, будто бы Скотт забросил своих бывших любовниц ради невестки. Люди, знающие Эббру и Скотта, ни на мгновение не поверят подобным домыслам, но для тестя и родителей Эббры они окажутся тяжелым ударом.

Она выскочила из такси у отеля и торопливо пересекла холл, направляясь к своему номеру. Внезапно ей стало понятно многое – испытующие взгляды товарищей Скотта по команде, смешки, мгновенно стихавшие, как только они со Скоттом появлялись за общим столом.

Эббра швырнула жакет и сумочку на кровать, взяла трубку телефона и попросила соединить ее с городом. Она вспомнила еще один случай, произошедший несколько месяцев назад, когда Скотт ввязался в драку. Это было так непохоже на него, добродушного и уравновешенного. Тогда Скотт объяснил лишь, что парень, которого он ударил, сказал нечто, чего он не мог вытерпеть. Внезапно Эббре стало совершенно ясно, о чем шла речь.

Она дрожащими пальцами набрала номер Скотта. Им нельзя больше встречаться. Рано или поздно падкие на сплетни журналисты разнюхают об их дружбе и выжмут из этой истории все, что возможно. Эббра знала, что Скотт отнесется к этому спокойно, но не могла допустить, чтобы его имя трепали газеты.

– Офис господина Эллиса, – ответила помощница Скотта.

У Эббры сжалось горло. На мгновение ее охватило желание бросить трубку и перезвонить позже, но она понимала: проволочка может отнять у нее решимость.

– Это Эббра, – сказала она, стараясь говорить ровным голосом. – Пожалуйста, передайте Скотту, что я не останусь ночевать в Лос-Анджелесе. После обеда со своим агентом я поняла, как много мне еще предстоит сделать, и решила на время уединиться, чтобы поработать над книгой.

Собеседница повторила поручение и дала отбой. Эббра крепко зажмурилась. Теперь она не скоро увидит Скотта. Может быть, их разлука продлится несколько месяцев, а ей так многое хотелось ему сказать. Она хотела поговорить с ним о контракте с британским издательством, показать ему очередную главу, которую закончила в пятницу.

Чего уж проще – она хотела быть рядом со Скоттом.

Мысль об этом поразила Эббру словно удар грома. Она замерла, сжимая трубку и устремив перед собой невидящий взгляд. Ради всего святого, как это получилось? Когда?

Она неловко уронила трубку на аппарат.

– О Боже, – шептала она, застыв, словно соляной столб. – Господи Боже мой! – По ее щекам потекли слезы, оставляя блестящие дорожки и капая на руки и блузку.

Глава 15

К удивлению Серены, в аэропорту Хитроу ее встречал Руперт.

– Ты оставила на автоответчике сообщение, что собираешься появиться в магазине в пятницу, и я понял, что ты прилетишь сегодня. – Но откуда ты знал, каким рейсом я возвращаюсь? – спросила Серена.

Руперт сдержанно чмокнул ее в висок и вытащил чемодан из тележки, которую она перед собой толкала.

– Для этого не надо быть гением сыска, – весело отозвался он, по своему обыкновению растягивая слова. – Самолеты из Алабамы прибывают в Лондон отнюдь не каждый час. Ты могла прилететь только одним рейсом, если, конечно, не предпочла сбежать из алабамской глуши в более цивилизованные края – в Лос-Анджелес или Нью-Йорк.

Невзирая на утомление после долгого перелета, Серена рассмеялась и взяла его под руку.

– Да, был такой соблазн, – сказала она. – Форт-Рукер, штат Алабама, не назовешь самым привлекательным местом в мире.

– Какой форт? – с удивлением спросил Руперт, выходя вместе с Сереной из зала прибытия на площадь, залитую ярким солнцем, и усаживая девушку в автомобиль.

В ту самую секунду, когда Серена разглядела Руперта среди встречающих, она немедленно приняла решение. Нет, она не влюблена в Руперта, во всяком случае, не так, как в Кайла, однако в последние месяцы он как нельзя лучше устраивал ее в роли работодателя и любовника. И поскольку разлука с Кайлом должна была продлиться целый год, Серена не видела причин что-либо менять в своей жизни и отвергать дружбу Руперта.

– Форт-Рукер – это высшие вертолетные курсы армии США, – сказала она. – Руперт тем временем осторожно выводил «лагонду» со стоянки аэропорта на шоссе. Услышав ее слова, он едва не съехал в кювет. Серена улыбнулась и добавила: – Не беспокойся, Руперт. Я не собираюсь становиться летчицей. Я ездила туда встретиться с Кайлом.