Доктор Нонна

Бентли для королевы

Огромное спасибо моему мужу, первому читателю и издателю Мише, за любовь и долготерпение...


В жизни не все происходит по общепринятым правилам,но Господь всегда вознаграждает по справедливости.

М. Шнеерсон

Глава 1

Наташка была самой обыкновенной девочкой. Росла она в обыкновенной малоимущей семье прапорщика, который пил и матерился, как все прапорщики. И мама у нее была обыкновенная - серая мышка, которую папа, крепко выпив, поколачивал портупеей. И два старших брата тоже были обыкновенными. Одному исполнился двадцать один год, а второму было девятнадцать. Наташка была зачата по пьяни, случайно. Третьего ребенка никто не хотел, так как денег не хватало и на двоих детей. Мать не предохранялась и не беременела уже семь лет, а тут на тебе! Жизнь дочки прапорщика была бесцветной, но с детскими сказочными фантазиями. Она то хотела стать актрисой, как Надежда Румянцева, то мечтала выучиться на портниху и шить себе платья, такие же, как у соседских девочек, то представляла себя врачом, а то просто богатой женщиной...

В тринадцать лет у Наташи начались менструации, как у всех одноклассниц. Волосы мама ей заплетала в тугую косу и завязывала замызганным серо-белым бантом. Интереса к мужчинам у Наташки не было, она их, можно сказать, ненавидела, так как старшие братья над ней издевались, а отец не обращал на дочь никакого внимания. Она для него не существовала. До поры, до времени...

Было три часа ночи, когда в комнату Наташи - чулан, где она жила (братья обитали в другой комнате, а родители размещались в гостиной), скрипнув, открылась дверь. Зимой ей всегда спалось особенно сладко. За окном падал пушистый снег, подвывала метель, которой вторили собаки. Высоко в небе висела луна, поэтому в чулане царил полумрак. В тесную комнатушку ввалились ее старшие братья... Младший, имевший полубандитскую внешность и бандитский характер, стянул со спящей Наташки одеяло и, зажав ей ладонью рот, грубо и быстро изнасиловал. Кровь и боль изливались из детского тела, наполняя душу девочки жгучей, страшной ненавистью. Старший брат не побрезговал и стал вторым.

Расправа была закончена. Когда девственность сестры стала не более чем воспоминанием, они пригрозили своей жертве.

- Если кому-нибудь расскажешь, убьем!

Наташе все равно некому было рассказывать о случившемся кошмаре. Утром она просто не смогла встать с кровати. Кровотечение было настолько сильным, что даже матрас промок.

- Ты что, заболела? - спросила, приоткрыв утром дверь, мать.

Впрочем, ответа она дожидаться не стала - убежала на часовую фабрику, где работала мастером. Опаздывать было никак нельзя, а дочь встанет - куда денется? В час дня Наташа сползла с кровати и побрела мыться. Руки дрожали, ноги подгибались... Девочка кое-как ополоснулась и начала замывать следы страшной ночи. В два часа к ней пришла подруга Неля – хорошистка по всем предметам. Усердие в учебе давало о себе знать - Неля всегда была голодной.

- Что-нибудь поесть у тебя найдется? - первое, что спросила подруга прямо с порога.

- Гречка с тушенкой. Мама вчера приготовила.

- А ты сама есть будешь?

- Нет. Голова очень кружится...

- Ну тогда посиди со мной. Наташа боялась выйти на свет. Ей казалось, что ночной позор будет виден всем. Она положила Неле еду, а сама предпочла залезть снова в кровать, которая ей теперь напоминала Голгофу. Слово это Наташа выучила в школе, когда они проходили по истории древний мир. Запомнила она его по аналогии, как запоминала многое другое:

Гол - голый.

Гофа - софа (только первую букву нужно поменять на черту характера).

Одноклассница-отличница - подлиза на «г» (говнистая). Девочка была очень вредная, поэтому возникла такая ассоциация.

Наташу бил озноб. К вечеру температура поднялась до 39 градусов.

Позвали врача - соседку Нину Михайловну. Она, ни минуты не раздумывая, после того, как посмотрела горло и послушала легкие, сказала:

- ОРЗ. Надо три дня полежать, попить чай с малиной. И хорошо бы поставить горчичники. Еще Нина Михайловна посоветовала выпить аспирин и ушла. Наташе от прикосновений ласковой врачихи стало легче, и она наконец заснула. Утром мама хотела дать дочери аспирин, но температура была уже 37 градусов, и она, к счастью, решила этого не делать. Если была, то кровотечение, которое не останавливалось, усилилось бы до угрожающего.

С той черной ночи у Наташи началась одна беда за другой. Через неделю она почувствовала себя лучше и начала ходить в школу, но стала совсем не такой, как раньше, - с детским восприятием что-то случилось.

Девочка стала плохо учиться. Сначала учителя ставили ей из жалости тройки, а потом вызвали родителей и отчислили из школы, дав справку:

«Умственная отсталость».

Спецшколы в их военном городке Гусеве не имелось, и Наташа просто сидела дома. Она с удовольствием убирала квартиру, всех обстирывала, начала готовить по кулинарным книгам. Из минимума продуктов девочка умудрялась делать разнообразные кулинарные шедевры, каких в их доме никто и в глаза не видывал. Все этому очень удивлялись. Наташа приготовила даже крученики из говядины, скрепив их спичками.

Глава 2

Над ними, на втором этаже, жила семья подполковника. У них были две девочки. Жена офицера преподавала физику. Она всегда отдавала Наташе чуть поношенные платья своих дочерей, которые шила сама.

Однажды Наташа спросила:

-Можно я посмотрю, как вы шьете?

- Конечно, Наташенька. Приходи.

Теперь Наташа, закончив все домашние дела, бежала к соседям.

Она научилась прекрасно шить и даже делать выкройки. А еще в семье подполковника оказалась прекрасная библиотека, и времени у девочки было предостаточно. Прежние подруги потеряли интерес к дурочке, которая не могла учиться. Дома с ней никто не разговаривал и даже не замечал ее. Братья ночью к ней больше не заходили, Бог миловал. Наташа пристрастилась к чтению. Все-таки семь неполных классов она отучилась и умственно отсталой вовсе не была.

Следующая беда не заставила себя долго ждать. Вдруг заболела мама.

Даже не заболела - сразу умерла. Ей даже не успели поставить диагноз...

Случилось это под утро. Никто и не заметил, что она не дышит. Муж и сыновья уже ушли. Наташа вышла из своего чулана в половине девятого и зашла к матери. Та лежала на диване. Девочка спросила:

- Мам, а ты что, сегодня на работу не пойдешь?

Мама лежала лицом к стене. Наташа дотронулась до ее плеча и вдруг

каким-то чутьем поняла, что мама ей уже не ответит. Это смерть...

Она не заплакала, не запричитала. После изнасилования мозг девочки воспринимал все, что происходит вокруг, избирательно. Сильных эмоций, таких как радость или горе, у нее не было. Отец и братья это, видимо, поняли, и теперь обращались к ней только так:

- Ты, дебилка ... Подай... Убери... Принеси...

Мама никогда не ласкала и не целовала Наташу. Единственное прикосновение такого рода было от врачихи Нины Михайловны, когда она ее осматривала, а нормальные слова девочка слышала лишь от соседки со второго этажа. Наташа открыла входную дверь и стала ждать, когда кто-нибудь из соседей пройдет мимо их квартиры.

Первым на лестнице появился Вовка-стиляга. Так его прозвали из-за модной одежды, которой в городе ни у кого, кроме него, не было.

Бабушка Вовки жила в Москве. Он часто ездил к ней и всегда возвращался с обновками.

- Привет! - крикнул он Наташке.

- Вова, зайди к нам, пожалуйста, - тихо попросила девочка.

- Не могу. Тороплюсь, - ответил он, но какое-то странное чувство остановило парня.

Он отодвинул Наташу в сторону и вошел в квартиру. Неестественная поза соседки, безмолвно лежавшей на диване, говорила о том, что она мертва.

- Твоя мама... Где телефон?

- У нас нет телефона.

- Тогда пошли ко мне. Только ничего не трогай! Наташа покорно пошла за Вовкой. Дома у него было роскошно, по понятиям дочки прапорщика из многодетной семьи. Его мама была главным врачом «Дома ребенка». От нее во многом зависело, смогут ли люди, желающие усыновить младенца, взять его в семью... За это давали «подарки» - взятки. Словом, дом Вовки стиляги показался Наташе дворцом из сказки. Румынская мебель, ковры на полу и на стенах, сервизы и вазочки – все это было верхом мечты того времени. Наташа замерла у дверей.

Вовка говорил по телефону:

- Мамуль, тут соседка, та, что напротив, умерла. Куда звонить? Мам,

ну позвони сама, я опаздываю! Спасибо, целую! Наташа, ты иди домой. Дверь не закрывай и ничего не трогай. Чао! - с этими словами он

повесил трубку, вывел ее на лестницу и убежал. Дальше Наташа все видела, как в тумане. Люди в белых халатах, милиция, потом кладбище и поминки...

Соседки все приготовили и накрыли стол рядом с диваном, на котором умерла мама. На поминках присутствующие напились, подрались, запели и захрапели.

Глава 3

Спустя два года, снова ночью, опять в три часа, скрипнула дверь.

На этот раз в ее чулан пришел отец. Наташа увидела (из коридора сочился слабый свет) вялое орудие пыток. Все произошло быстро.

Было не больно. Он ушел, оставляя за собой запах спермы. Этот запах напоминал то, как пахли грибы в лесу после дождя, немного гниловато. В дверях отец сказал то же самое, что Наташа уже слышала:

- Если кому-нибудь расскажешь, убью!

Он стал приходить к дочери регулярно - через день. Наташа молчала, да и кому она могла рассказать об этом?..

«Может, так и должно быть, - думала она. - Я ведь теперь заменяю ему маму».

Через месяц она почувствовала утром головокружение. Потом ее вырвало. Первой изменение состояния девочки заметила соседка, у которой Наташа теперь подрабатывала, шила для офицерских жен.

Правда, кроила сама соседка, а она делала черновую работу.

- Ты что такая бледная, Наташенька? Не заболела? - ласково спросила она.

Жена подполковника ее жалела и часто подкармливала. Вот и сейчас предложила:

- Выпей чаю с яблочным пирогом. Вкусный!

- Не хочу. Меня что-то тошнит...

- А месячные у тебя давно были?

- Уже две недели задержка...

- И от кого задержка?

Наташа склонилась над подолом платья, который подшивала. Соседка вздохнула.

Ну не хочешь, не говори. Вот только первый аборт делать не надо.

Вырастим мы твоего малыша! — тем не менее сказала добрая женщина.

Отец продолжал приходить но чью, но ничего не замечал до тех пор, пока живот Наташи не начал ему мешать удовлетворять свою похоть.

Чего разжирела, корова?

- Я беременна, тихо сказала девочка. - Вот дебилка! Что же аборт не сделала?

Тогда аборт сделать было не так просто, и шансы иметь после этого детей оказывались очень невелики.

- Побоялась. Денег на это у меня нет. Да и потом, спросят, от кого...

Больше отец к ней не приходил. Вечером он ежедневно напивался.

Лицо стало синим, нос с красными прожилками...

Братья жили дома, но часто не ночевали. Роды у Наташи прошли спонтанно: воды отошли, когда дома никого не было. Родила она на кухне, сама.

Пуповину перерезала кухонным ножом: в какой-то книжке читала, что это надо сделать. Посмотрела на синенького, скользкого новорожденного и передернулась от отвращения. Она втайне хотела девочку и мечтала о том, какой хорошей мамой будет: сама станет шить дочке платья, сама будет ее купать, причесывать, завязывать бантики...

И любить... Любить так, как никто никогда не любил ее...

Вечером зашла соседка – главный врач дома ребенка.

- Слышу, кто-то попискивает. Поняла, что у тебя прибавление.

- Да. Вот, посмотрите, - и Наташа принесла из своего чулана сверток.

- Оформляй отказ. Мальчик болен - синдром Дауна. У него лишняя хромосома...

Чего лишнее? Я пальчики пересчитала и на руках, и на ногах. Все на месте, правда мошонка вон какая - до коленок.

- Посмотри на узкие, миндалевидные глаза. Это первый признак.

Да и пальчики, которые ты считала, короткие. Ох уж, я на все это насмотрелась! Дети эти умственно недоразвиты, отстают во всем... Значит так, завтра утром поедешь со мной в дом ребенка. Я помогу тебе оформить бумаги.

Так мальчика без имени, без отчества, да еще и с болезнью Дауна на следующий день у Наташи забрали. Оправилась она после родов быстро. Молоко в груди перегорело само, а через неделю отец снова вспомнил дорогу в чулан.