– Когда?

– Скоро.

– Когда скоро?

– Да вы не волнуйтесь, беременной от нас еще никто не уходил.

Врачи смеются…

Я бессмысленно шатаюсь по коридорам больницы, захожу на этаж, где лежат женщины с детьми, через стеклянную дверь смотрю на туго запеленатые «батончики», которые развозят по палатам.

Неужели у меня в животе ребенок? Как она там помещается?

Сергей приходит, приводит Машу. Машка ноет, что ей без меня плохо, кричит животу: «Наташка, вылезай!»

Сергей все делает очень бодро: бодро говорит, бодро ходит, бодро рассказывает, как все будет хорошо. А глаза больные и вздрагивает при каждом стуке. Я боюсь ему лишний раз звонить, потому что теперь вместо «Алло» он орет в трубку «Что случилось?». А я каждый раз отвечаю «Пока ничего».

– Ну все, осталось самое простое! – сказал я и улыбнулся. – Девять месяцев мучений позади, всего пару дней поваляться на койке, и все. Все обязательно будет хорошо. Просто образцово-показательно!

Телефонный звонок заставил меня подпрыгнуть на месте.

– Извини, – сказал я зеркалу (именно к нему был обращен мой успокаивающий монолог),- я на минуточку. Алло?

Звонила Катя.

– Привет! – сказала она.

Не «Мяу!», не «Ну как ты там?», не «Слушай, я забыла дома важную хреновину» – именно «Привет!». И голос такой… напряженный. Как-будто она два часа рыдала, а теперь делает вид, что все хорошо. Я все понял. Случилась беда.

– Ничего не скрывай,- попросил я, – что произошло?

– Да ничего.

– Какие-то отклонения? Когда у тебя последний раз был врач?

– Только что.

– В половине девятого вечера? Почему ты вызвала врача? Начались схватки? Отошли воды?

– Какие воды? Да все нормально! Врач был не прямо сейчас, просто я спала, поэтому кажется, что недавно.

«Она не хочет жаловаться, – сообразил я. – Видимо, ей нужна моральная поддержка. Отлично, организуем».

– Вот и хорошо, моя умница! Я просто уверен, что у тебя все пройдет без сучка без задоринки! То есть у нас все пройдет. У меня предчувствие.

– Какое предчувствие? – голос Кати напрягся.

– Что у тебя не окажется никакой патологии! Ни преждевременных родов, ни обвития пуповины…

– Слушай, где ты этого набрался? «Воды», «пуповина», «патология»?

– Патологии не будет,-для убедительности я сделал амплитудный жест рукой.

Груда журналов «Здоровье», «Мать и дитя» и родственных им грохнулась со стола.

– Ты упал?

– Да все отлично! Ты только не волнуйся! У меня отличное настроение. И самочувствие.

Прижав трубку плечом, я попытался собрать красочные СМИ с пола, задел стул с одеждой, но успел поймать его у самого пола. Но Катя все-таки услышала вырвавшееся у меня экспрессивное междометие.

– Сергей, – попросила она, – ляг куда-нибудь. Желательно на пол.

– Почему на пол?

– Оттуда труднее всего свалиться.

«Она хочет сообщить шокирующую новость!» – понял я.

– Кошка! Если нужны какие-то особенные лекарства или особенное оборудование, ты только скажи…

– Сейчас скажу. Если ты перестанешь трещать.

Я заткнулся. В трубке нависла подозрительная тишина.

– Катя! – не выдержал я. – Ты почему молчишь? Схватки начались? Я сейчас еду!

– Еще раз так заорешь, точно схватки начнутся. Так, что-то я хотела…

На сей раз я закусил губу, чтобы не прерывать затянувшееся молчание.

– А Машка где? – наконец отозвалась роженица, и я судорожно вздохнул.

– У подружки. Кажется в сто восемнадцатой. Или в сто двенадцатой.

Я снова замер.

– Ага, вспомнила. Слушай, я забыла дома желтенький пакетик с… нужными вещами. Он должен лежать возле дивана. Или на столе. Ну, где-то там. Найди, ладно?

День операции подошел незаметно. Несмотря на то, что до него оставалось еще два дня.

Утром 25 декабря Наталье Сергеевне Емельяновой надоело сидеть в животе, и она решила, что пора выходить.

С утра ничего такого не подозревающая я валялась на кровати в ожидании врачебного осмотра. Врач, как обычно, опаздывал на пару часов, но это почему-то сегодня не раздражало. Вставать не хотелось, умываться не хотелось, вообще ничего не хотелось, даже есть.

– С добрым утром! – врач влетела в палату, прихлопнув дверью медсестру. – Как здоровье? Кто у нас сегодня рожает?

– Не дождетесь! – дежурно пошутила девушка Ира, дохаживающая 41-ю неделю беременности.

– Куда вы от нас денетесь! – Врач весело осматривала животы, пока не дошла до моего. Положила руки на меня, нахмурилась. – Живот не болит?

– Нет.

– Странно.

– Почему странно? Что тут странного?

– Да так. Пойдем-ка со мной.

Я притащилась к кабинету уже заметно нервничая. Что с моим животом?

С трудом взгромоздилась на смотровое кресло.

– Да-а-а… – через некоторое время сказала врач.

– Что?

– Да ничего… Ну, что будем делать? – обратилась она к коллегам.

– С кем? – всполошилась я.

– Живот не болит?

– Не болит.

– И не тянет?

– Не тянет.

– Может, доходит?

– Может и доходит… – ответили коллеги.

– Я уже дохожу, – сказала я, – а если вы мне не скажете, что случилось, то дойду прямо сейчас.

– Да ничего не случилось, – ласково объяснила врач, – ты рожаешь.

До планового срока оставалось еще целых три дня. Я питался валерьянкой, но периодически срывался на грузинский коньяк. Спокойствия не было. Максимум, на что я был способен, – это сконцентрироваться и провести бодрую беседу с Катериной. Она держалась молодцом, и хотелось этого молодца сохранить как можно дольше.

Я же, на свою умную голову, начитался гинекологическо-акушерской литературы, а потом еще и в интернет полез – за дополнительной информацией.

Великое знание умножает стресс. Я прочел обо всех видах и формах родовых травм, о заражениях крови и угрозе СПИДа, о халатности людей в халатах и о сюрпризах матери-природы.

Главное, что я усвоил – удачный исход родов практически невероятен. Вообще непонятно, каким образом дети умудряются появляться на свет – при такой-то плотности опасностей на выходе!

Мне срочно нужен был авторитет в области деторождения. Знакомых врачей-акушеров я легкомысленно не завел. Звонить Кате по этому поводу не хотелось категорически. Спрашивать совета у мамы? Да нет, в ее время все это было как-то проще.

Я уложил Машку и набрал телефон Натальи. Как беременная женщина, она должна была обладать необходимой информацией.

– Чего хотел? – спросила она очень недовольным голосом.

– Консультацию, – признался я. – Я тут почитал всякие статьи, и там описаны жуткие вещи про роды и беременности. Это все может очень плохо кончиться…

– Сереженька! Ты уверен, что мне полезно все это выслушивать?

– Да не о тебе речь! Понимаешь, Катя говорит, что у нее все нормально, но я прочитал…

– Так, – снова перебила меня Наталья, – дай-ка мне телефон твоей мамы.

– Мамы? Зачем?

– Позвоню и отругаю. Зачем она тебя научила читать? Тянешь в голову всякую дрянь. Пока.

– Подожди! – взмолился я. – Я только один вопрос спрошу.

– Умный?

– Не уверен.

– Спрашивай.

– А мне-то чего делать? Ну, чтобы все было хорошо?

– Бери бумагу, записывай. «Купить бутылку водки… баночку огурчиков… и выпить ее на кухне в одиночку». Записал?

– Запомнил.

– Все, прощай. Еще раз позвонишь, пеняй на себя. Мыши все съедят.

Совет показался мне конструктивным. Инструкцию я выполнил в точности, а потом позвонил Кате и рассказал, как я ее люблю. Кажется, мы плакали в унисон. Или плакал только я, а Катя хохотала? Не помню.

Главное – помогло.


* *

Оказывается, девять месяцев – это исторически мизерный срок для того, чтобы осознать, что появится ребенок. Я оказалась совершенно не готова к такому известию. Через два дня – пожалуйста, но сегодня? Мы так не договаривались!

– Как рожаю? Так мне же нельзя? Так еще же рано!

– Она,- врач кивнула на живот,- так не считает. Ладно, не будем рисковать. У тебя два часа на подготовку к операции.

Совершенно пришибленная, я вернулась в палату. Жизнерадостная медсестра жужжала над ухом.

– Все вещи отдайте мужу, в послеродовое ничего брать не разрешают. Себе оставьте только воду, тапки… Вы меня слушаете? Понятно… Когда приедет ваш муж, вы ко мне подойдите, хорошо?

– Хорошо… Муж… О, кстати…

– Сергей, алло, Сергей… Я рожаю. В трубке послышалось пыхтение.

– Рожаешь, хорошо. А кого?

Видимо, у него случился мозговой паралич.

– Девочку.

– А. Хорошо. Как назовем?

– Наташа.

– Хорошо.

– Ну?

– Что?

– Сергей, я рожаю.

– Хорошо, я понял.

– Мне нужно, чтобы ты приехал и забрал вещи.

– О'кей. Приеду обязательно. Часов в пять вечера.

– Нет. Мне нужно, чтобы ты приехал в течение часа.

– Мяв, я не могу, я сейчас бегу на работу, у меня встреча, а потом…

– Сергей, у меня операция через два часа!

– Боже, что случилась? Что-то с тобой? Что-то с ребенком?

– Да не ори ты! Ничего не случилось!

– Ты что, рожаешь?!

– Да!!!

Похмелья как такового не наблюдалось. Только некоторая заторможенность. Благодаря ей я смог собраться с мыслями и выстроить планы на ближайшие двое суток. 27 декабря Катя рожает… то есть ее рожают… то есть ей делают кесарево, а рождается моя дочь. А может, все-таки сын? УЗ И тоже ведь не дает стопроцентную гарантию…

Не отвлекаться. С 27 по 29 декабря у меня законные отгулы. 30-го у нас корпоративный банкет-работы не будет. 31-го – понятно. С 1-го по 10-е на работе можно не появляться. С одной стороны, это удобно. С другой – придется за сегодня и завтра решить хотя бы самые важные вопросы, чтобы никто меня не дергал.

Я сел за составление списка самых важных вопросов, когда позвонила Катя. Голос у нее был встревоженный, но я-то понимал, что это обычное волнение перед родами, поэтому продолжал составлять список.

– Я рожаю, – сообщила мне жена потрясающую новость.

«А я думал, – чуть было не съязвил я, – что тебя с аппендицитом положили». Однако сдержался и сказал как можно более уверенно:

– Все будет хорошо, не переживай.

И вписал в список: «Проверить, поздравили ли новых авторов с Новым годом».

Катя продолжала ныть. «Главное, – подумал я, – побольше уверенности в голосе». И продолжил составлять список, время от времени издавая подбадривающие звуки. Однако по голосу роженицы я почувствовал, что на сей раз ей нужны не заклинания, а какие-то конкретные действия. Кажется, нужно было что-то забрать из больницы. Какие-то вещи. Потому что через час…

– Что!? – заорал я. – Ты рожаешь прямо сейчас?!

– Нет,- ответила супруга, ив голосе ее послышалось облегчение, – через час. И ты…

– Да понял я, понял! Нечего мне по два раза все повторять! Бегу!

Одевался я со скоростью застигнутого любовника, но все-таки успел подумать: «И почему она сразу мне не сказала? Решила подготовить? Мальчика нашла!»

– Эй! – Машка оторвалась от телевизора и с интересом наблюдала за моими акробатическими этюдами с одеждой. – Ты куда?

– К маме, – отозвался я, одновременно застегивая рубашку, брюки и часы. – Сиди дома. Можешь смотреть телевизор. Еда в холодильнике. Если что, звони.

Кажется, из-за захлопывающейся двери донеслось: «Я тоже к маме!» – но догнать меня не смогло – по пути к лифту я преодолел звуковой барьер.

В больнице я оказался за пятнадцать минут до времени «Ч» (или «Р»?). И там понял обиднейшую вещь: мужчина – бесполезное и даже лишнее существо. По крайнем мере, в процессе продолжения рода. У него в этом процессе есть всего две функции: обеспечить зачатие и забрать личные вещи из роддома. В момент родов мужчина способен только слоняться по коридору и мешать медперсоналу.

Теперь-то я пожалел, что не захватил с собой Машку, – это очень энергичный ребенок, все мое свободное время ушло бы на контроль за ней. А так пришлось потратить время на изучение наглядной агитации и здравоохранительных брошюр. Профессиональный интерес заставил заглянуть в выходные данные. Некоторые брошюры («Пьянство и беременность», например) были отпечатаны еще при советской власти. Прочитав все, что состояло из букв, я затосковал.

«Неужели нельзя родить побыстрее? – думал я. – Тоже мне, уникальная хирургическая операция! По нынешним временам, это – как зуб вырвать. Или, пардон, в туалет сходить!» Последняя мысль оказалась некстати: у меня тут же схватило живот.