Метнув на Монфора встревоженный взгляд, Сесили смущенно пробормотала:

– Простите, я не хотела…

– О, ничего страшного, дорогая, – поспешила ей на помощь Розамунда, ласково похлопав по руке. Улыбнувшись через силу, продолжила: – Ничего не поделаешь, мама… неисправима.

Монфор спокойно произнес:

– Лидгейт прав, Сесили. Это никуда не годится. Не забывайте о приличиях.

Сесили закусила губу.

– Хорошо, ваша светлость. Я извинюсь перед Ксавье.

– Не надо, – отозвался Лидгейт. – Лучше оставить его в покое.

За столом воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком ножей и вилок о фарфоровую посуду. Монфор продолжал просматривать почту, тогда как другие делали вид, будто едят. Вдруг герцог, читавший какое-то письмо, вскинул голову.

– Угу, – с довольным видом произнес он и посмотрел на Розамунду, – похоже, дорогая, вы одержали победу в первой стычке. Ваш жених уже на пути в Лондон.

Розамунда поперхнулась кусочком тоста и поспешно схватила кофе, второпях не заметив, что это чашка Сесили, чтобы запить застрявшую крошку. Когда она ставила чашку на стол, ее рука заметно дрожала.

Неужели он едет ради нее? Осознав, что происходит, она даже испугалась.

Ну не глупо ли?! Разве она не требовала, чтобы он приехал в Лондон? Но она не рассчитывала, что он так быстро откликнется на ее просьбу или вообще откликнется. Каким бы смешным ни казалось ей ее собственное желание, она была озадачена столь внезапной капитуляцией.

– Он приезжает? – переспросила она. – Сюда?

– Вот именно. – Монфор бросил на нее испытующий взгляд. – Но ведь вы сами этого хотели, не правда ли?

– Я уже давно мечтаю познакомиться с графом, – притворяясь равнодушным, произнес Лидгейт, однако блеск в его глазах выдавал явное нетерпение.

Его напускное безразличие моментально отрезвило Розамунду.

– Энди, – предостерегающе окликнула она.

– Что, дорогая? – как ни в чем не бывало отозвался он.

Она закусила губу, чтобы не улыбнуться.

– Мне он нужен живой и невредимый, слышите? Обещайте, что ничего плохого с ним не случится.

Лидгейт прищурился.

– Как вам будет угодно.

– Он такой огромный, – вмешалась Сесили. – Настоящее чудовище. Очень сомневаюсь, Энди, что вы сможете одолеть его, если дело дойдет до кулачного боя.

– Это свидетельствует о том, как мало вам известно о благородном искусстве бокса, – ответил Лидгейт, и глаза его злобно сверкнули. – Чем выше человек, тем тяжелее падение, не так ли, ваша светлость?

Монфор кивнул.

– Знаете, Лидгейт, когда вы относите современный кулачный бой к благородному искусству, это вызывает у меня некоторое удивление. Как бы то ни было, не стоит упражняться в этом искусстве на женихе Розамунды.

– Да, в самом деле не стоит, – согласилась Розамунда. – Вы можете спокойно предоставить его мне – я сама с ним разберусь.

К тому времени когда обработка Гриффина закончится, он на коленях будет умолять ее выйти за него замуж. Но разве все это не к лучшему, разве она не собирается быть самой прекрасной женой, какую только можно себе представить?

Но ей хотелось сперва его помучить за то, что он так долго оттягивал их брак.

Внезапно ей стало очень весело, от недавнего страха не осталось и следа. Радость бурлила в сердце.

Гриффин едет в Лондон ради нее!

Наконец-то!


В тот же день, несколько позже, мужчины собрались в библиотеке Монфора, чтобы обсудить разные дела. Само собой, разговор коснулся будущего мужа Розамунды.

– Он еще имеет наглость просить меня посодействовать его скорейшему браку с Розамундой, – произнес Монфор. – Нет, как вам это нравится? По его мнению, она должна идти к алтарю по моему указанию.

Ксавье фыркнул:

– По-видимому, он просто не представляет себе, с кем имеет дело.

Лидгейт нахмурился.

– Странно, что никто из них не спешил под венец. – Он пожал плечами. – С Розамундой все понятно – ей незачем торопиться. Разве можно питать симпатию к такому жениху, хотя она и не отказывалась.

– Агнец на заклание, – пробормотал Ксавье и поставил бокал на стол, громко стукнув им о крышку.

Конечно, это всего лишь красивая метафора. Но было понятно, кого Ксавье подразумевал в роли пастуха, приносящего жертву. Монфор напрягся, мысленно послав Ксавье ко всем чертям.

– Ваша светлость может все отменить. – Ксавье упорно гнул свою линию. – Вы же знаете, она будет счастлива с Лодердейлом.

Монфор, сдерживая раздражение, возразил:

– Сомневаюсь.

Капитан Лодердейл, на его взгляд, не был парой Розамунде. Даже если бы Монфор верил в романтическую любовь, а он нисколько в нее не верил, то ни за что не позволил бы ей выйти за обычного кавалерийского офицера. Да и сам факт, что Розамунда ни разу не заикнулась о возможности подобного брака, тоже наводил на некоторые мысли.

Если бы Розамунда сгорала от любви к другому человеку, разве стала бы она дожидаться Трегарта все эти годы? Небрежное отношение Трегарта давало блестящий повод для расторжения помолвки, тем не менее она ни разу не попросила Монфора об этом.

Что касается самого Трегарта, то Монфор был в курсе тех трудностей, с которыми столкнулся молодой наследник после смерти деда. Монфор с пониманием отнесся к вынужденной отсрочке, которую при других обстоятельствах счел бы оскорбительной. Кроме того, намечавшийся союз между Уэструдерами и Деверами должен был усилить влияние Уэструдеров в юго-западных графствах.

– О чем думал Трегарт, так долго откладывая свадьбу? – раздраженно спросил Лидгейт.

– Зачем напускать на себя возмущенный вид? – возра-зил Ксавье. – Вы же пальцем не пошевелили для того, чтобы помочь Розамунде.

– Ну конечно, все это время я отдыхал, – язвительно ответил Лидгейт. – В отличие от других.

Монфор насмешливо окинул Лидгейта с головы до пят – от безукоризненно стильной прически до щегольской обуви.

– Того, кто живет по средствам, трудно упрекнуть в расточительно-праздном образе жизни. Если бы вы, Лидгейт, соблюдали это правило, все было бы замечательно.

В этот момент вошел дворецкий и доложил:

– Граф Трегарт, ваша светлость.

Его слова удивили не только Монфора.

– Так скоро?

– Человек слова, – поднявшись, буркнул Ксавье.

В зал вошел Трегарт – огромный и, судя по виду, настроенный весьма решительно, если не воинственно.

– Боже мой! – с деланным отвращением воскликнул Лидгейт. – Вы заявились сюда прямо из конюшни или, может быть, из коровника?

Трегарт мрачно и враждебно посмотрел в сторону Лидгейта.

– Не испытывайте мое терпение, сэр. – Гриффин опять повернулся к Монфору. – Где моя невеста?

Выражение отвращения на лице Лидгейта сперва сменилось на выражение удивления, а потом бешенства.

– Неужели вы собираетесь сказать, что намерены предстать перед моей кузиной, вашей будущей женой, в столь неприглядном виде, словно какой-то грязный фермер?

– Лучше выглядеть фермером, чем таким щеголем. – Губы Трегарта скривились в презрительной усмешке.

Сделав два-три быстрых шага, Лидгейт подскочил к нему и нанес удар прямо в челюсть.

Монфор не без любопытства смотрел на стычку, остановив Ксавье предостерегающе поднятым пальцем.

Несмотря на свой щегольской вид, Лидгейт регулярно занимался боксом с лучшими мастерами кулачного боя, поэтому был знаком с приемами бокса намного лучше, чем следовало джентльмену. Он поступил нечестно, внезапно напав на Трегарта и застигнув его врасплох.

Трегарт покачнулся, но удержался на ногах. Большой кровоподтек украсил его и без того не очень красивое лицо.

Нахмурившись, он сжал кулаки.

– А-а, Трегарт, – протянул Монфор, и его спокойный голос разрядил напряженную атмосферу, – добро пожаловать в гости.

Глава 5

Гриффин окинул взглядом всех троих Уэструдеров, стараясь сдержать охватившую его злость. Он дал себе зарок: ни с кем не драться в приступе гнева, – не собирался нарушать этого правила и сейчас.

Характер у него был отнюдь не легкий, да и настроение за время поездки ухудшилось. Дороги размыло, и они превратились в сплошную грязь. Уверенный в том, что домой вернется вместе с Розамундой, он поехал в карете, хотя в былые времена предпочитал ездить верхом.

К тому моменту когда Гриффин приехал в Лондон, из-за дорожной скуки и неудобств: рессоры у экипажа были никудышные – настроение у него окончательно испортилось. Но и это еще было не все: оказалось, что прислуга в городском доме никак не ожидала появления хозяина, вся мебель была зачехлена. Письмо, сообщавшее о его приезде, где-то задержалось в пути.

Несмотря на неприязнь к гостиницам, Гриффин не счел нужным поднимать всю прислугу на уши и решил, что вполне можно провести две ночи в одной из лондонских гостиниц. Неужели для того, чтобы упаковать свои вещи, Розамунде не хватит двух дней?

Сняв номер в «У Лиммера», Гриффин сразу отправился в дом Монфора, не забыв прихватить с собой брачную лицензию, которой предусмотрительно снабдил его Девер.

Хотя лицензия жгла ему руки, он был полон решимости покончить как можно скорее с затянувшейся помолвкой, раз и навсегда.

Впрочем, иногда его одолевали сомнения: может быть, дело окажется не столь простым. Для начала следовало преодолеть редуты мужской половины семьи Уэструдер.

Разумеется, Гриффин помнил герцога Монфора, тот навещал его в Пендон-Плейс три года назад. Двое других, несомненно, были его родственниками. Их объединял общий для Уэструдеров налет надменности, который они, по-видимому, приобретали еще в колыбели. Все трое отличались друг от друга цветом волос, телосложением и статью, но их роднили высокие острые скулы и прямой римский нос с небольшой горбинкой.

– Где она? – Гриффин повторил свой вопрос, ничуть не обескураженный не слишком гостеприимным приемом и холодной надменностью.

– Она не здесь, – тряся рукой, ответил хлыщ, нанесший ему неожиданный удар.

Гриффин надеялся, что тому так же больно, как и ему самому. Хотя это было маловероятно: челюсть не рука.

– Присаживайтесь. – Монфор любезно указал на кресло возле камина.

Гриффин покачал головой.

– У меня нет времени для пустых разговоров, ваша светлость. Скажите мне, где она, чтобы мы могли пожениться и покончить с этим делом раз и навсегда.

– Сэр, не кажется ли вам несколько странным столь внезапный интерес к моей сестре? – язвительно спросил другой, не столь щеголеватый, зато явно желчный джентльмен. Должно быть, это был Ксавье, лорд Стейн, брат Розамунды.

Разница в цвете волос могла ввести в заблуждение, но, приглядевшись, легко можно было заметить общие черты.

У всех Уэструдеров были синие глаза. Правда волосы у брата Розамунды чернели как вороново крыло, а локоны Розамунды отливали чистым золотом словно новенькая гинея. Кроме того, глаза Розамунды не омрачала тень цинизма, придававшая взгляду ее брата утомленно-разочарованный вид.

– Вы, по всей видимости, ее брат, – обратился Гриффин к Стейну. – В таком случае вы сможете воззвать к ее благоразумию.

– Поверьте мне, вы вряд ли захотели бы этого. – Стейн не скрывал своего презрения. – Не думаю, что наши понятия о благоразумии совпадают.

– Присаживайтесь, – снова предложил Монфор и махнул рукой на полку, где стояли графины с напитками. – Позвольте вам налить что-нибудь. Нам надо многое обсудить.

– Я не хочу ни сидеть, ни пить, сэр, – ответил Гриффин тоном, в котором чувствовалась напряженность. – Я приехал за своей невестой.

Черт, челюсть болела очень сильно. Этот фатоватый юнец, кузен Розамунды, обладал хорошим ударом справа. Гриффин раньше часто выходил на ринг, но такого удара не видел ни у кого.

Монфор развел руками:

– К сожалению, леди Розамунды здесь нет.

– Она в моем доме на Беркли-сквер, – вмешался Стейн, искоса посматривая на Монфора. – Навещает нашу мать.

Слова звучали вполне дружелюбно, но, несмотря на это, от наблюдательного Гриффина не ускользнула скрытая злоба в его насмешливом взгляде. Прожив столько лет со своим коварным и злобным дедом, он научился отличать искренность от притворства, за которым обычно скрывалась ловушка.

Но какой бы подвох ни затевал Стейн, Гриффин должен был встретиться с Розамундой. Поклонившись ее брату, он произнес:

– Благодарю вас. Теперь я знаю, где ее найти.

От ужаса у Лидгейта отвисла челюсть.

– В таком виде наносить визит маркизе? Мой друг, так не принято.

– Но я не наношу визит, – возразил Гриффин, – а просто хочу заявить о своих правах моей невесте.

Кивнув на прощание, он резко повернулся и вышел из зала.

По пути в мраморный вестибюль он услышал совсем рядом чей-то шепот:

– Лорд Трегарт! Сюда!

Он увидел, как из двери, расположенной справа, ему машет рукой леди Сесили Уэструдер. Сперва он хотел пройти мимо, проигнорировав призыв девушки, но вспомнив, с какой симпатий относилась к ней его будущая жена, решил подойти и узнать, в чем дело. А вдруг Сесили собиралась сообщить ему что-нибудь полезное.