Первое, что бросилось в глаза, — это полное отсутствие детей. Очевидно, культ охватывал только тех, кто не обременен ими. И деньги вымогать легче, подумала Рэчел. Главное здание Санта-Долорес соответствовало традициям здешней архитектуры: вымощенные мозаичной плиткой прохладные полы, стены из саманного кирпича, потолки и окна из простого темного дерева.

Рэчел предоставили комнату в дальнем конце коридора. Проводившая ее туда женщина оказалась на удивление милой и, хотя носила светлую хлопчатобумажную форму, напоминавшую нечто среднее между мужской пижамой и ги каратиста, на жертву промывания мозгов никак не походила. Они и гостье попыталась всучить такое же облачение, но Рэчел наотрез отказалась и от одежды, и от предложения искупаться в горячем источнике.

— Нет настроения, — протянула она с наигранным равнодушием. — Я приняла душ утром.

— Вы сразу почувствуете себя лучше. Как будто сбросите старую кожу, — сказала женщина, назвавшаяся Лиф.

— Старая меня вполне устраивает. Когда я увижу Люка?

— Когда он будет готов. Видите ли, большую часть дня Люк проводит в молитвах и медитации. Уверена, он примет вас при первой же возможности. Люк просил устроить вас поудобнее.

Рэчел огляделась — голые стены, очаг-кива, узкая койка с безыскусным белым покрывалом.

— А вы здесь не очень-то сибаритствуете, — заметила она.

— Мы здесь не для того, чтобы потакать своим слабостям, — объяснила Лиф, — а для того, чтобы развивать свои чувства. Раскрывать себя миру.

— На такой узкой кроватке не очень-то раскроешься.

Лиф улыбнулась.

— Здесь нет места наркотикам, алкоголю, сексу или каким-либо токсинам. Сюда приходят для очищения и познания.

— Нет места сексу? — эхом отозвалась Рэчел. — А как же супруги, мужья и жены?

— Здесь они получают прекрасную возможность сосредоточиться на духовных, а не физических потребностях.

— Прекрасно. У моей матери за всю жизнь и недели воздержания не случилось.

— Воздержание не есть обязательное требование, это всего лишь предложение. Если мы хотим следовать за учителем, то должны подражать ему.

Смысл сказанного дошел до нее не сразу.

— Хотите сказать, Люк Бардел… целомудрен?

— Конечно.

— Конечно, — эхом повторила Рэчел. — Только знаете, со всеми этими исповедующими целибат религиями есть одна проблема. Когда нет детей, веру некому нести дальше. Пример — шейкеры[1].

— Учение Люка — не религия, а философия. И дети сюда не допускаются. Они еще слишком юны, чтобы понять наше учение. Люк говорит, что прежде чем заниматься собой, мы должны позаботиться о наших мирских обязанностях.

— Глава культа с идеями республиканца. — Она недоверчиво покачала головой. — Что дальше?

— Это не культ.

— Да, знаю. Не культ, не религия — просто образ жизни. — Рэчел бросилась на кровать. Узкая и жесткая, словно утыканная гвоздями, — не кровать, а пыточное ложе. Как раз под настроение.

— Обед у нас в шесть. Мы здесь все вегетарианцы, но повара у нас замечательные. Уверена, вам понравится.

Хуже вегетарианской диеты могла быть только ее крайняя форма — веган. Рэчел вздохнула.

— Все в порядке. В еде я неприхотлива. А вот немного отдохнуть не помешало бы.

— Вот и отлично. Я зайду за вами ближе к обеду.

Некоторое время Рэчел лежала неподвижно на постели, прислушиваясь к растворяющимся в густой тишине шагам. Лиф оставила форму, и, глядя на нее, Рэчел размышляла, достанет ли сил и злости, чтобы встать и отправить эти треклятые тряпки в мусорную корзину.

Недостало.

Взгляд остановился на деревянной панели над головой. Рэчел хорошо подготовилась к визиту, навела справки и знала, что это здание построено всего лишь четыре года назад по наилучшему из проектов такого рода. Денег не жалели, и оно обошлось в миллионы — все благодаря духовному руководству человека, отсидевшего три года за убийство человека в пьяной драке.

За двенадцать лет, что прошли после его выхода из тюрьмы Джолиет на правах условно-досрочного освобождения, Люк Бардел взлетел высоко и быстро. Теперь никто и пальцем не смел его тронуть. Никто даже пытаться бы не стал, включая и комиссию по условно-досрочному освобождению, которой давно бы следовало вернуть его в исправительное заведение за нарушение правил УДО.

Никто не стал связываться с ним, кроме Рэчел Коннери. Но она низвергнет его с пьедестала. Нужно только выяснить, кто он, ее неизвестный союзник. Тот, кто прислал письмо-предупреждение.

Дурацкие туфельки на шпильках она надела исключительно из духа противоречия. Разгуливать в них по поселку было бы неразумно, но не надевать же оставленные Лиф идиотские сандалии. Хотя они, похоже, пришлись бы впору. Итак, она босиком пройдет по пустынным коридорам Санта-Долорес и, может быть, наткнется на неуловимого Люка Бардела. Она не станет ждать, пока ее удостоят высочайшей аудиенции. Она найдет его сейчас и получит доказательства того, что он всего лишь человек из плоти и крови.

Как и следовало ожидать, авантюра обернулась пустой тратой времени. По пути ей попалось с полдюжины «обработанных» — они смотрели на нее с улыбкой и бормотали какую-то чушь насчет «благословения». Но найти Люка Бардела не получилось. Никто ей не мешал, никто не останавливал, когда она входила в то или иное помещение, включая просторный, без всяких декораций зал, предназначенный то ли для коллективных собраний, то ли для человеческих жертвоприношений. Но ни малейшего следа их загадочного и знаменитого учителя обнаружить не удалось. И, что примечательно, никто не проявил к ней интереса и не спросил, кто она такая и что здесь делает.

В конце концов Рэчел сдалась и не в самом лучшем настроении направилась в свою комнату. Она проголодалась, устала, изнывала от жары и больше всего на свете хотела переодеться во что-нибудь удобное и свежее. Рэчел сильно сомневалась, что захватила с собой что-то подходящее, но предпочла бы разгуливать нагишом, чем выряжаться в костюм мальчишки-каратиста. С другой стороны, освежающий душ, несомненно, придал бы сил для продолжения поисков. Отступать она не намеревалась.

К тому времени, когда Рэчел вернулась, комната уже наполнилась тенями. Не обнаружив на привычном месте выключателя, она тихонько выругалась и наугад шагнула в полумрак.

— Чтобы им… Ни выключателя на стене, ни мяса на обед, ни новоявленного пророка, когда он нужен. — Она пошарила по прикроватной тумбочке, но вместо обычной лампы обнаружила масляную. — Вот черт, еще и электричества нет.

В кромешной тьме вспыхнула спичка, и Рэчел испуганно вскрикнула. Словно завороженная, следила она за движущимся к лампе дрожащим язычком пламени. Мгновением позже темноту раздвинул тусклый свет, а потухшая спичка полетела в украшенный лепниной камин.

— Вы искали меня? — спросил Люк Бардел.

Первой ее реакцией была паника, чего Рэчел еще долго не могла ни забыть, ни простить себе. Она искала льва, дабы сразиться с ним в его логове, а вместо этого он вторгся на ее территорию.

Вблизи Люк Бардел производил впечатление не менее сильное, чем на расстоянии. И дело даже не в физической красоте, коей у него было в избытке. Тонкое, узкое лицо, широко посаженные серо-голубые глаза, смотревшие на нее с удивительным состраданием, выразительный нос, твердый подбородок, придававший почти ангельским чертам мужскую силу и решительность, и рот, способный подтолкнуть к грешным мыслям даже святого.

Не удостоив вниманием простой стул с высокой, прямой спинкой, Люк Бардел сел на кровать и вытянул перед собой длинные ноги. Костюм на нем был из той же серии, что носили здесь все, но не пастельного цвета, как у других, а чисто белый. Сухощавый, высокий, он тем не менее не выглядел ни худым, ни тем более изможденным, и только слепой не заметил бы, какое сильное тело скрывает туника. Длинные темные волосы спускались на спину, большие и вместе с тем изящные руки лежали спокойно на коленях, глаза смотрели на Рэчел с некоторым любопытством и без малейшей настороженности.

— Как вы сюда попали? — с неприкрытой враждебностью спросила она. — Я чертовски испугалась.

— У нас, в Санта-Долорес, замков нет. — Голос его прозвучал с тягучей медлительностью. — Мы не позволяем себе грубых и бранных слов. Этот яд так же заразен, как наркотики, алкоголь и мясо животных.

Сама не зная почему, Рэчел сдержалась и не послала его куда подальше, а только пробормотала под нос:

— Пой, пташка, пой…

Он посмотрел на нее, и она встретила его взгляд совершенно спокойно. Неудивительно, что вполне разумные в прочих отношениях взрослые люди разве что не едят у него с руки. Такие глаза могли бы растопить айсберг.

Только ее сердце было потверже ледяной глыбы, и никакие задумчивые, задушевные взгляды Рэчел не трогали.

— Вы сердитесь? Вы недовольны «Фондом Бытия»? — заговорил Люк Бардел, не вставая с кровати. — Вы считаете, что мы недостойно поступили с вашей матерью.

— Нет. — Рэчел начала расстегивать шелковый жакет — пусть не думает, что она его боится. — Не «Фонд» — вы недостойно обошлись с моей матерью. Вы соблазнили ее, убедили не оставлять деньги единственному ребенку, а теперь изображаете из себя непонятую жертву.

По его губам скользнула медленная, странным образом встревожившая ее улыбка.

— Я дал обет безбрачия.

— Мне уже говорили. Но я в это не верю.

— Так вы спрашивали? Зачем? Что вы хотели узнать?

«Хорошо, что в комнате темно», — подумала она, почувствовав, как потеплели от прилива крови щеки.

— Я не спрашивала. Они сами все рассказали.

— Очень странно. — Люк поднялся с кровати, и они вдруг оказались совсем близко друг от друга в маленькой комнате. Он был выше, чем казалось вначале, а ей не нравились высокие мужчины. Впрочем, низкие, как и среднего роста, ей тоже не нравились, напомнила себе Рэчел. И нервничать тут не из-за чего. — Должно быть на них что-то снизошло. Не просто же так они поняли, что вы хотите узнать. В этой жизни совпадений не бывает. Случайно ничто не происходит.

— А жизнь и есть одна длинная цепь случайностей, — резко возразила Рэчел и тут же пожалела о своей несдержанности. — Если бы моя мать не встретилась с вами, то не подпала бы под ваше влияние, а я не осталась бы нищенкой.

— Да. — Он протянул руку и коснулся ее коротко подстриженных волос. Жест получился пугающе интимным, и Рэчел замерла от неожиданности. — Но матери у вас все равно бы не было, разве не так?

Дверь за ним давно закрылась, а она так и стояла в непонятном оцепенении.

Глава 2

Они собрались тайно, Старейшины с торжественными лицами и благородными манерами. Все, и мужчины, и женщины, сидели со скрещенными ногами на дощатом полу, подняв руки ладонями к небу в ожидании ниспосланного свыше озарения. Даже чужак, тот, кто никогда не будет принадлежать к их избранному кругу, сидел в почтительном молчании.

Увидеть их смог бы, пожалуй, любой, кто приложил бы достаточно стараний. Увидеть, но не услышать. Старейшины встречались часто — обсудить финансовое состояние «Фонда Бытия», поговорить о будущем, судьба коего столь неопределенна, и чудесных переменах, привнесенных в их жизнь Люком Барделом.

Так было и сейчас. Альфред Уотерстоун взглянул на сидящего с ним рядом Старейшину, тяжелое, с отвисшим подбородком лицо которого выражало спокойствие и решимость.

— Так как мы устроим смерть Люка?

И чужак вежливо поднял руку.

«Что ж, первый раунд он выиграл, — подумала Рэчел, устремив взгляд на деревянную дверь. — Но это еще ничего не значит». Если б она так легко пасовала перед трудностями, то вообще не приехала бы в Санта-Долорес. Есть вещи, которые нельзя оставить просто так, и временным неудачам не ослабить ее решимости. Она готова к ним. Кроме того, среди этих счастливых, улыбающихся людей у нее есть союзник.

Люк был прав — замки здесь отсутствовали. Она просунула под дверную ручку ножку стула, закрыла оконные ставни и начала раздеваться. Собственно говоря, если рассмотреть ситуацию объективно, то это можно даже не считать поражением. В отличие от других, она не поддалась гипнотическим чарам «учителя». Ей даже не пришлось бороться с искушением, потому что никакого искушения не возникло. Она встретилась с врагом лицом к лицу и уцелела. Это само по себе уже победа.

Ванная оказалась маленькой, рассчитанной исключительно на использование по прямому назначению, без всего того, что могло считаться излишеством: душевая, туалет и маленькая раковина. Но горячей воды было вдоволь, и она позволила себе подольше понежиться под упругими струями, смывавшими грозящее завладеть ею раздражение. Рэчел вовсе не спешила избавиться от питающих решимость напряжения и гнева, но сейчас ей в первую очередь требовались спокойствие и выдержка. Люк Бардел и «Фонд Бытия» — грозные враги, и в борьбе с ними следовало использовать любое преимущество.