– Да, дон Альберто, это он, наш Бето, ваш внук, – Рамона помогла раздеться сеньору Сальватьерра и усадила его в кресло.

…Как давно не были они в своей комнате, где с каждой вещью связано столько воспоминаний. Казалось, прошла вечность с тех пор, как они оставались здесь вдвоем, говорили друг другу нежные слова, думали о будущем, строили планы. Закрылась за ними дверь и, не разнимая рук, опустились они на тахту. Луис Альберто все еще никак не мог придти в себя.

– Он наш сын, Бето наш сын!

– Да, Луис Альберто, тот кого я отдала много лет назад продавщице лотерейных билетов… Наш сын, которого я потеряла крошкой когда-то, много лет назад, когда ты отвернулся от меня. Как и теперь…

– Не надо, Марианна, не береди рану… Прошу тебя! Наш сын! Но, но почему ты мне не сказала ничего раньше?

– Когда я вновь обрела его, он, Луис Альберто, был в таком состоянии, что мне захотелось как-то сначала помочь ему, дать образование – ведь он был неграмотным в свои семнадцать лет, а потом уже познакомить с тобою… чтобы мне не было за него стыдно, – ведь я бросила его… Потом я испугалась, ты когда-то сказал, что женщина отдавшая своего ребенка, достойна только презрения, а я своими руками отдала посторонней женщине нашего сына. Я думала ты просто выгонишь меня.

– Родная! Ты была не в себе, когда отдавала нашего ребенка и заболела по моей вине… Это было ослепление, Марианна, дорогая! Как я мог говорить такое?!

– Луис Альберто, не надо сейчас об этом, не упрекай себя ни в чем.

– И это говоришь мне – ты, ты, у кого есть все основания для таких упреков!.. Я уже никогда не смогу перед тобой оправдаться, дорогая. Ты, моя бедная Марианна, сколько выстрадала из-за меня, страшно подумать. Представляю, что тебе пришлось пережить. Теперь, когда я знаю правду и вообразить невозможно, что целых семнадцать лет искала ты нашего сына.

– Я думала, дорогой, что обрету, наконец счастье, когда найду его. Но по воле судьбы именно тогда и посыпались на мою голову самые страшные беды, страдания, волнения…

– Марианна, Марианна, прости меня, если можешь!.. Да, да, я каялся много раз и снова принимался за старое. Поэтому, понимаю, нет мне веры, у меня больше не осталось надежды на прощение, я сам разрушил свое счастье.

– Ты хочешь, чтобы я подала тебе эту надежду? Так я поняла?

– Не шути, Марианна. Нет мне прощения, знаю, потому что своими обидами я нанес тебе слишком глубокие раны, я усомнился в твоей верности, а ты святая, ты мать, перенесшая муки во имя спасения единственного сына.

– Я же просила тебя, Луис Альберто, ни к чему теперь упреки, надо думать о будущем наших детей.

– Да, ты права, как всегда, для упреков не время. Для меня наступил страшный час расплаты за содеянное.

– Нет, нет, Луис Альберто, я так не думаю.

– Увы, это так, Марианна.

– Знаешь, для меня теперь самое главное – это счастье Бето. Если бы я ненавидела тебя и хотела отомстить, ни на шаг не подпустила бы к нашему сыну. И ты никогда не увидел бы его. Но я всею душою стремлюсь к тому, чтобы вы полюбили друг друга. И ты стал бы для него настоящей опорой в жизни. Он уже знает тепло материнской любви. Теперь пусть почувствует заботу отца, которого у него никогда не было.

– Марианна! Значит, ты прощаешь меня…

– Я прощаю тебя, Луис Альберто. Ради нашего сына я смогу сделать это.

– Значит только, ради него? Да?

Марианна медленно подошла к мужу и, прижавшись к нему, сказала:

– Ради вас обоих, Луис Альберто. Ведь ему нужен ты… И мне ты тоже нужен, необходим… а ты, я знаю теперь, не сможешь обойтись без его и моей любви и привязанности.

– Марианна, у меня не хватает слов, чтобы выразить свое восхищение тобою. Когда вижу слезы прощения в твоих глазах, когда вот так, как сейчас, держу твои милые руки в своих… Марианна моя, чем я только смогу отблагодарить тебя.

– Забудем, дорогой мой, забудем, что было. Начнем, попробуем начать нашу жизнь сначала. Вместе с нашими детьми.

– Но, если они будут помнить, сколько горя я причинил их матери…

– Нет, они, поверь, не злопамятны, и с этого момента в нашем доме наконец-то воцарятся мир и покой.

Как вихрь, ворвалась в дом Сальватьерра Виктория. Едва закончив выступление она схватила такси и примчалась сюда. Рыжеволосая красавица с неизменным цветком в волосах немедленно потребовала свидания с молодым хозяином.

– Луис Альберто дома? – запыхавшись от быстрой ходьбы, спросила она. – Сеньор, умоляю, скажите, – обратилась она к дону Альберто, – не случилось ли какого-нибудь несчастья с ним или его близкими?

– Нет, нет! Нет, сеньорита, успокойтесь, ничего не случилось! Все слава богу, живы-здоровы. Я так понимаю, это вы звонили мне недавно? – поинтересовался дон Альберто.

– Да, сеньор, я. Он был в таком состоянии, что я испугалась за него.

– Была бы просто трагедия, сеньорита, если бы он убил собственного сына!

– Вы говорите – сына? – изумилась девушка. – Он все-таки стрелял?

– Да, сеньорита, недаром мы с вами так старались удержать Луиса Альберто от непродуманных решений. Ведь вы, как и я, наверное, были убеждены, что Марианна не такая, как он представлял ее себе. Смешно сейчас говорить, но роль любовника он уготовил собственному сыну! Надо же додуматься до такого в порыве бешеной ревности!

Марисабель, улучив минутку, позвонила Джоане. Девочка вкратце рассказала матери о том, как спадали последние покровы с тайны, как стрелял Луис Альберто, как Марианна защищала сына. Джоана была рада, что в семье Сальватьерра наступило долгожданное спокойствие и, может быть, счастье. А завтра у нее тоже большое событие. Марисабель обещала ей, что все Сальватьерра придут их поздравлять!

Когда Марианна и Луис Альберто вышли в холл, Виктория все еще беседовала с доном Альберто. Она все еще не могла успокоиться, прийти в себя от того, что рассказал ей почтенный сеньор. И когда увидела улыбающихся, довольных жизнью супругов Сальватьерра, окончательно поверила, что все обошлось, и страхи ее наконец-то рассеялись.

– Я же говорила, что ты ошибаешься, Луис Альберто, твоя жена ни в чем не виновата.

– Ты была права, друг мой. Марианна и вправду добрейшая, святая женщина.

– Ну, вот видишь, когда я тебе об этом говорила, защищая ее, ты не верил.

Марианна счастливо засмеялась.

– Теперь он прозрел, Виктория. Но надо было нам пройти через все эти неприятности, чтобы мой муж поверил мне… – Марианна ослепительно улыбнулась, и Луис Альберто не спускал с нее влюбленного взгляда. – Вернемся на грешную землю, спустимся с небес, – донья Чоли и Филипе, наверное, место себе не находят оттого, что уже ночь, а Бето так задержался у нас.

– Интересно, что они скажут, когда узнают обо всем? – задумчиво произнес Бето, который все еще не мог опомниться от свалившихся на него перемен.

– Что скажут, Бето? Да еще больше испугаются при одной мысли, что потеряют тебя! Но я им предложу жить вместе с нами, и они успокоятся: у нас в доме Сальватьерра всем хватит места… Я им не раз говорила об этом.

– И мне, сеньоры, пора возвращаться в варьете, я опаздываю на целые полчаса! Хозяин меня проклянет! До свидания!

– Спасибо вам, Виктория! Вы добрая девушка! – Марианна крепко пожала ей руку. Желаю вам всего хорошего. Вы появились в нашей семье в трудную минуту, а это не забывается.

– Знайте, сеньора, что я ваш искренний друг и вы всегда можете на меня положиться.

Как когда-то, давно, сидел дон Альберто в гостиной вместе с робкой девочкой Марианной – так теперь сидела рядом с ним Марисабель. Он смотрел с любовью и нежностью на золотые волосы, вздернутый носик и гордый взгляд, думая о том, как по-разному сложилась жизнь этих двух, очень близких ему людей.

– Твои родители и Бето пошли повидаться с сеньорой Чоли.

– И какое у них настроение? – насмешливо глянула на деда Марисабель.

– Прекрасное, внучка! Теперь я смотрю, тут у всех настроение хорошее, не так ли?

– Да, дедушка, и я счастлива!

…Когда в квартире доньи Чоли раздался звонок, и следом за этим вошли с сияющими лицами все Сальватьерра, было ясно: ни криков, ни выстрелов здесь не будет.

– Значит сеньор уже узнал всю правду? – Филипе подмигнула Марианне.

– Да, Чоли, Филипе, я ему все рассказала.

– И наконец-то неприятности кончились?

– Иначе и быть не могло, теперь все позади. И Бето, и сеньор узнали все.

– И вы не будете разводиться, сеньора Марианна? – любопытствовала Чоли.

– Нет, нет, сеньора, – подтвердил Луис Альберто. Она святая и простила меня. Мы с Марианной и нашими детьми Марисабель и Бето теперь будем жить вместе.

– Вы заберете мальчика к себе?

– Да, Чоли, Бето будет жить с нами. Но не плачьте, пожалуйста! Мы же договорились, что и вы и Филипе переедете к нам.

– Вот видишь, Чоли, а ты боялась, – Филипе обняла подругу за плечи.

– Мы будем жить все вместе в нашем доме. Вы уедете из этой квартиры. И знаете, Чоли, останетесь матерью для Бето.

– Спасибо, сеньора, спасибо! Видишь, Филипе, как все повернулось, мы не потеряем нашего ненаглядного Бето.

Если бы посторонний человек мог незаметно приоткрыть дверь дома Сальватьерра и заглянуть в него, он наверняка подумал бы, что сегодня здесь какой-то большой праздник. Всюду цветы – на инкрустированном перламутром столике, в напольных вазах… Рамона и Мария, тщательно причесанные, одетые с иголочки были заняты последними приготовлениями к встрече сеньоров – они вот-вот должны были вернуться со свадьбы Джоаны.

И вот распахнулась дверь! Рамона и Мария замерли на месте от восхищения: до чего же они все хороши.

Марианна – в ослепительном черном, переливающемся платье с декольте, стройная, молодая, счастливая. Словно разом сбросила она с плеч прожитые годы, печали, горести.

Рядом с ней Луис Альберто, не сводящий с красавицы жены любящего взгляда. Его голова полна седины, но глаза блестят, как и много лет назад в день их свадьбы с Марианной!

Марисабель, стремительная, легкая, в голубом летящем платье, отделанном серебряной тесьмой, которое так шло к ее голубым глазам и прекрасным волосам.

От нее ни на шаг не отходит Бето. С его лица не сходит очаровательная улыбка, в которой удивительно слились застенчивость и сила, радость и печаль…

Напряжение последних месяцев спало. Как легко и радостно всем, сколько надежд и радостных ожиданий в душе каждого.

Уселись в кресло за столиком дон Альберто и Рамона: дело сделано и можно спокойно передохнуть.

А взволнованная Марисабель переходя от одного к другому пересказывает подробности церемонии.

– Все было прекрасно, а Джоана, просто великолепна! И вся светилась счастьем, – Марисабель в глубине души примерила наряд невесты и на себя.

– Пришел конец и ее страданиям, правда, Марисабель? – Марианна посмотрела на дочь.

– Да, мама, она была очень счастлива и Карлос тоже, я это видела.

– А ты, Марисабель, сделаешь их счастье безграничным на долгие годы. Это в твоих силах, можешь мне поверить. Потому что ничего нет огорчительнее, чем жить в разлуке с ребенком.

– Я обещала родителям, что приеду к ним как только они вернутся из свадебного путешествия.

– Ну, и прекрасно, что ты так решила… А теперь, дорогие, не выпить ли нам шампанского?

Они стояли визави: счастливые родители и счастливые дети. Луис Альберто открыл шампанское и налил в бокалы.

– Марианна, можно тебя на минутку? – Луис Альберто отворил дверь библиотеки. Ему очень, ужасно хотелось остаться с ней наедине.

– А помнишь нашу свадьбу, Луис Альберто? – спросила мужа Марианна, нежно отвечая на поцелуй мужа. Помнишь? Ведь с тех пор прошло столько лет…

– Конечно, помню, дорогая. Я помню все дни, прожитые с тобой. Это счастье, которое выпадает не каждому, Марианна. И я благодарен судьбе, что она послала мне тебя.

– Дорогой, как хочется верить, что все страдания и беды позади.

– Да, Марианна, ты заслужила счастье… – Луис Альберто не мог оторваться от жены, лаская ее лицо, волосы, бесконечно целуя ее. – Я хочу, чтобы наше счастье никогда не кончалось, как моя любовь к тебе.

Марианна, маленькая, стойкая женщина, прильнула к плечу мужа.

– Ах, дорогой, я верю, что мы будем вместе до самой смерти…

– Да, любовь моя!

– До самой смерти мы не расстанемся больше никогда…