— Ну что, Яков Павлович, вы готовы?
— Всегда готов, — серьезно ответил он, и мне показалось, что его рука сейчас взметнется к воображаемой пионерской пилотке.
— Тогда поехали.
Накануне мы договорились еще раз съездить в квартиру, которую собирался покупать Прохоренков, старик настоял, чтобы я предварительно заехала за ним, беспокоясь, что сам он не найдет нужный дом. Маразм, конечно, поставила я диагноз, учитывая, что в этом самом доме мы были уже раз пять. Ну да ладно. Может, сегодня Яков Павлович созреет для того, чтобы оформить залог. Все его соседи разъехались, а с ним я возилась уже три с половиной месяца. Бизнесмен, намеревающийся купить эту коммуналку под офис, терял терпение и готов был Прохоренкова порвать на мелкие кусочки. Мне стоило больших трудов убедить eго не посылать к пенсионеру бравых ребят. Бедняга и так считает, будто кругом агенты КГБ и наемные убийцы. В общем, тяжелый случай.
— Мне надо сказать вам кое-что, Мариночка Викторовна, — вдруг шепнул старик, — пройдите.
Ну вот, начинается. Каждый раз Прохоренков сообщал мне какую-нибудь секретную информацию о соседях или уличной кошке, которая ни с того ни с сего вдруг оказывалась у него под дверью. Эти конфиденциальные беседы Яков Павлович вел исключительно в ванной, куда и сейчас поспешил меня затащить. Включив оба крана, он быстрым шепотом понес привычную уже для меня околесицу про какого-то слесаря, заявившегося на днях в коммуналку.
— Я так думаю, они все-таки узнали, что я переезжаю, — трагичным голосом сделал вывод старик, — и теперь пытаются принять меры.
Я молчала, зная по опыту, что, если начну возражать, Прохоренков разразится такой тирадой, что мы до вечера отсюда не выйдем. Взгляд его водянисто-голубых глаз вдруг стал подозрительным.
— А может, это вы?
— Конечно, я. — Мне не хотелось с ним спорить.
— Значит, вы! Я знал, что никому нельзя доверять.
— О господи! Яков Павлович, о чем вы?! Я — это я, и ничего больше. Давайте уже прекратим этот цирк!
Старик обиженно засопел и вышел из ванной, забыв выключить воду. Я вздохнула, завернула краны и двинулась следом. Палыч крутился перед зеркалом, словно девчонка, примеряя шляпы, которые водились у него в огромных количествах. Наконец определившись с головным убором, он отбросил его, достал из кармана пиджака темные очки.
— Вот так, вот так, — приговаривал этот агент 007, не обращая на меня никакого внимания.
Вслед за очками он достал искусственные усы, приклеил их с помощью клея для ногтей, повязал на шею широкий шарф и, видимо, остался доволен результатом. Я не стала напоминать ему, что без нормальных очков он видит не дальше собственного носа и что его усы намокнут от дождя и немедленно отвалятся.
Наверное, будет лишним говорить, что по дороге Прохоренков оборачивался на каждый шорох и при любом удобном случае прятался за мою спину. Меня заботило только одно обстоятельство — зонт, который прихватил этот милый маразматик, неожиданно сломался, и мои кроссовки уже превратились в лодку, давшую течь. Еще немного, и я пойду ко дну.
Но все-таки мы прибыли на место назначения, где нас ожидал хозяин квартиры — тучный, добродушный дядька Александр Трофимович и мой коллега Андрей, занимающийся продажей его квартиры. По глазам Андрея было видно, что, если я сегодня не уговорю Прохоренкова внести залог, нам здесь больше делать будет нечего.
— Давайте, давайте на кухню проходите. Я уж чай два раза подогревал, плюшки вон тоже подостыли малость, — балагурил между тем хозяин.
— Какой чай, — зашипел риелтор, — делом надо заниматься.
Но Трофимыч, приобняв старика, тащил его к столу, не обращая внимания на Андрея. Коллега обратил свое негодование на меня, и некоторое время мы препирались в коридоре, пока хозяин не вышел за нами:
— Ну обижаете, Мариночка! Плюшки сам пек. Чай из трав, ну!
Пришлось подчиниться и сесть за стол переговоров, хотя сами по себе переговоры казались невозможными, так как Трофимыч, как всегда, травил свои бесконечные байки. Я не спорю, жизнь у бывшего летчика была интересной, и в другое время я бы его послушала с удовольствием. Но не сейчас, когда с одной стороны дело затягивал маразматик Прохоренков, а с другой — сам хозяин, вспоминающий бурную молодость. У Андрея вообще уже был вид отчаявшегося человека, готового пойти на убийство. Или на публичное самосожжение.
— Давайте уже перейдем к делу, — задушенным голосом прошипел он, когда все плюшки были съедены.
— А, да-да, конечно, — добродушно отозвался хозяин, не делая, однако, никаких попыток встать из-за стола.
Яков Павлович, наоборот, неожиданно вскочил и под изумленными взглядами присутствующих методично исследовал кухню, заглянув в холодильник, прощупав подоконник и ножки табуреток.
— Я думаю, мы можем здесь говорить, — великодушно разрешил он, закончив блиц-проверку.
Я перехватила понимающий и сочувственный взгляд Андрея. Теперь, кажется, до него стало доходить, почему мой клиент так затягивает с оформлением документов. Болезнь обострялась. Несмотря на это, мы все-таки решили практические вопросы, еще раз вдоль и поперек осмотрели квартиру и, в виду крайней возбужденности пенсионера, отложили назавтра все проблемы, связанные с залогом. Мне даже не верилось, что дело наконец сдвинулось с мертвой точки, во всяком случае, Яков Павлович клятвенно пообещал не передумать. Тепло простившись с гостеприимным хозяином и Андреем, мы с Прохоренковым вышли на лестничную площадку. И тут я увидела перед собой Егора.
Горька очень редко бывал у меня, обычно мы встречались в кафе или в парках, бродили по городу, ездили на пикники. Он жил в гостинице, где мы проводили иногда страстные ночи.
— Почему бы тебе не снять квартиру? Уж если ты передумал покупать, то хотя бы снять можно, — говорила я.
— Знаешь, — отвечал он, — если тебе, профессиональному риелтору, не удается найти мне хату, значит, это просто не судьба.
— Я бы нашла, ты же сам остановил меня.
— Ладно, конечно, сам. В таких делах если уж не везет, то лучше и не продолжать. По-моему, так! И есть еще одно, ты же знаешь, я не хочу быть привязанным…
И в этих словах мне слышался подтекст, намек на наши отношения, которыми он тоже не желал быть связан. Конечно, я понимала, его работа отнимала уйму времени, бесконечные вылазки на природу и в другие города, где Егор фотографировал или ходил по выставкам, не способствовали оседлости. Но, боже мой, неужели он считал, что я могу связать его и охранять день и ночь, будто невиданное сокровище? Неужели у меня действительно был вид женщины, охотящейся на мужчину? Неужели?! Я боялась спросить об этом вслух. В конце концов, любимый был со мной, редко, но целовал меня, а иногда даже разговаривал. Мне оставалось лишь отгонять подальше мечты о замужестве, закапывать поглубже свою ревность, проглатывать ненужные вопросы.
Но сейчас, когда я увидела его, сдержаться у меня не хватило сил. Он стоял к нам спиной у двери напротив и возился с замком.
— Значит, ты по совместительству взломщик?
Егор вздрогнул и обернулся. А может быть, сначала обернулся и потом вздрогнул. Я не обратила внимания, меня волновало одно — что делает мой любимый фотограф у двери в чужую квартиру?
— А… Э… Привет! — наконец соизволил обрадоваться он. — А ты чего здесь?
— Мариночка, кто это? — испуганно пискнул из-за моей спины Прохоренков, о котором я, естественно, напрочь забыла.
— Бандит с большой дороги, — неумно пошутила я.
Яков Павлович, кажется, собрался упасть в обморок, но все-таки сдерживался из последних сил. Комплекция Егора не оставляла никаких сомнений для подозрительного старичка.
— Мариша, ты злишься? — уточнил Горе, отходя от двери.
— С чего бы? Просто хочу узнать, что ты тут делаешь.
— Да вот товарищ попросил зайти собаку выгулять, покормить, цветочки полить.
— А сам он где?
— На выставке, у него выставка в Питере.
— А ты почему не на выставке?
— Мариш, это допрос? — рассмеялся Егор. — Я не поехал, потому что у меня работы много. Ну и тебя не хотел оставлять.
— Меня? Наверное, именно поэтому я не вижу тебя уже почти неделю!
Господи, я готова была сама себя покусать за этот противный тон сварливой жены!
— Ты сейчас куда? — сменил тему Егор. — Я подвезу вас.
— Подвези вон его, — кивнула я на Прохоренкова, который к тому времени окончательно потерял самообладание и ожидал, что с минуты на минуту Егор утащит его в застенки КГБ.
— Эй, Мариша, Мариша, погоди!
Но я уже неслась вниз по лестнице, совершенно ничего не соображая. На третьем этаже способность мыслить ко мне вернулась. На втором я поняла, что выгляжу довольно глупо и веду себя соответствующе. На первом я остановилась и стала ждать Егора с Палычем.
— Ну, Маринка, ты и носишься! — восхитился Егор, спускаясь ко мне. — Давайте, дедушка, подтягивайтесь. Слушай, — зашептал он мне на ухо, — это и есть твой маразматик?
Я кивнула.
— Забавный старик, — оценил Горе, — бороду бы отрастить — и цены бы ему не было.
— В каком смысле?
— Представляешь, этот дед с бородкой клинышком на фоне заката. Прямо воплощение благородной, красивой старости.
Да уж, красивой, подумала я, вспоминая, как Прохоренков ползал на корточках в чужой квартире, отыскивая прослушивающее устройство.
— Егор, чего ты мне зубы заговариваешь? — спохватилась я, когда мы вышли на улицу.
— Перестань, садись в машину.
— Слушай, — я вдруг вспомнила кое-что, — а давай мы тоже собаку купим, а?
— Какую собаку? — нервно произнес он.
— Ну у твоего друга какая?
Я в упор смотрела на него, глаза у Егорки были честные-честные, как на иконах. А я, кажется, снова начинала заводиться.
— Так что за порода у твоего друга?
— Этот, как его, ньюфаундленд, — ляпнул Егор.
— Правда? — Я взвизгнула от счастья. — Я их обожаю, давай поднимемся, а? Так хочется посмотреть.
— Мариш, не сходи с ума!
— А что такого?
— Садись, пожалуйста. — Егор открыл машину и буквально затолкнул меня внутрь, следом на заднем сиденье оказался Прохоренков. — Где он живет? — Горе кивнул на старика.
— Улица Профсоюзная. — Тот неожиданно обрел дар речи.
— Яков Палыч, — сорвалась я, — ну зачем вы врете?! Горюшка, езжай на Бутырку, дальше покажу.
— Нет, я живу на Профсоюзной, — настаивал Прохоренков, изо всех сил подмигивая мне в зеркало. Но я бездушно отвернулась, оставив старика с его страхами. В конце концов, клятву Гиппократа я не давала и успокаивать больного не должна. Мое дело — квартиру ему купить!
Я думала, что, отправив Прохоренкова, мы с Егорушкой проведем остаток дня вместе. Быть может, сходим в ресторан или отправимся за город. Но не тут-то было!
— Извини, у меня сегодня куча дел, — сказал он, выруливая на мою улицу, — я позвоню вечером.
— Можешь не утруждаться, — брякнула я со злости, — занимайся собаками.
— Да что тебе далась эта псина! — психанул Егор, но моментально успокоился, в отличие от меня, у него была вполне нормальная нервная система. — Ну хочешь, я действительно подарю тебе щенка?
— Дело не в этом. Ладно, все, уезжай давай.
Он остановил мою руку, не дав мне выйти из машины. Его лицо оказалось над моим. Родное, небритое лицо с уставшими глазами.
— Мариша, — тихо-тихо сказал Егор, поцеловав меня, — ты не обижайся, ты же знаешь, я бываю по горло занят. Вот досниму все, что задумал, сгоняем с тобой в Турцию, а? На песочке поваляемся.
— Ты забываешь, что я тоже работаю. И мне моя работа нравится не меньше, чем твоя — тебе.
— Не злись. Хочешь, поужинаем сегодня? Только я поздно освобожусь.
— Не хочу. Я на диете.
Интересно, не возникает ли иногда у него желания меня ударить? Я прекрасно понимала, что несу чушь, но ничего не могла с собой поделать. А ведь взрослая, самостоятельная, свободная женщина. Да нет, просто влюбленная девчонка, вот кто я!
Я брела от остановки, где мы расстались с Егором, не поднимая головы. Ужасно хотелось принять душ, выпить крепкого чая, а потом забраться в постель. И никогда больше оттуда не вылезать. Едва переставляя ноги, я свернула во двор, и тотчас над ухом раздался резкий окрик:
— Эй, ты! Куда прешь!
Я подняла тяжелую, гудевшую голову. Передо мной стоял мужик в рабочем комбинезоне, с киркой в руках.
— Не видишь, что ли? Раскопки тута у нас!
Я действительно стояла буквально в двух шагах от огромной ямы.
— Ограждения надо ставить, — вполне миролюбиво прозвучал мой голос.
— Да пошла ты! Учить еще будет! Смотреть надо, вот чего!
Ругаться с этим мужланом не было никакого настроения, и я молча двинулась в обход. Тут из-за угла прямо на меня выехал экскаватор, я шарахнулась в сторону, налетела на мужика, а точнее, на его кирку, взвизгнула от боли и окончательно поняла, что жизнь не удалась.
"Богинями мы были и остались" отзывы
Отзывы читателей о книге "Богинями мы были и остались". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Богинями мы были и остались" друзьям в соцсетях.