«Не беспокойся, – прервал он ее, таинственно улыбаясь. – Я просто хотел узнать: довольна ли ты?»

«Вполне, – резко ответила она. – Благодарю».

Он кивнул.

«Очень хорошо. Прости, что потревожил твой отдых».

«Не понимаю, зачем тебе понадобилось так рано приходить домой и задавать мне этот глупый вопрос, когда ты заранее знал ответ?»

Он снова кивнул в ответ.

«Да, в глубине души я знал, но хотел услышать это от тебя».

«Ричард, во имя всего святого, почему? Неужели тебе нужен развод?.. Чем ты недоволен?»

Некоторое время он молчал, потом произнес: «А ты не хочешь развестись?»

«Ты прекрасно знаешь, что не хочу. Нам надо думать о Роберте, и я не потерплю никакого скандала в нашей семье», – ответила она.

Он опять улыбнулся своей странной язвительной улыбкой.

«Разумно. Именно ради Роберты я и не пойду на разрыв, а вовсе не потому, что мне не хочется затевать скандал».

Она была в крайнем изумлении и раздраженно спросила:

«Значит, ты хочешь, чтобы мы расстались?»

«Неужели ты думаешь, что я должен быть доволен тем, что у меня есть?» – в свою очередь спросил он.

«Конечно; у тебя есть ребенок, которого ты боготворишь, – ответила она, – этот чудесный… дом… деньги… и…»

«…и ты?» – закончил он за нее. Она опустила глаза.

«И я. Я твоя, за одним небольшим исключением».

«Ты принадлежишь мне только в глазах посторонних, а все остальное – исключение».

«Что ты хочешь этим сказать, Ричард?» – настойчиво спросила она.

«Ничего особенного, – ответил он. – Тебе это неинтересно. Моя жизнь всегда вызывала у тебя скуку… Мы сохраним наш так называемый брак ради Роберты».

«У тебя наверняка есть какая-то скрытая причина говорить все это. Видимо, ты хочешь найти себе оправдание, потому что у тебя появилась любовница».

«Ты умная женщина, Марион, – сказал он. – И очень проницательная. Тебя не проведешь. Возможно, ты права. Но если это даже и так, у тебя ведь нет причин жаловаться, верно? Ты вряд ли можешь требовать от меня верности. Думаю, тебя бы это не обидело. Все, что касается любви, вызывает у тебя отвращение. Забудем об этом. Я не устрою скандала, я не уйду из дома и не потребую развода. Берта в моей жизни значит слишком много. Ну а теперь успокойся и спи, для твоей красоты это полезно».

У нее осталось только чувство грустного разочарования. Как будто он и после смерти мог потревожить ее больше, чем при жизни.

Неужели Ричард изменял ей? Если да… то с кем?

Что с ней происходит? Она сама не своя – и так весь день. Вот уже неделя, как Ричард погиб в этой ужасной авиакатастрофе. Очевидно, только сейчас у нее наступила реакция.

Вошла Мица.

– В чем дело?

– Молодая дама, которая говорить, она должен видеть мистер Каррингтон-Эш.

– Мистер Каррингтон-Эш… – повторила оторопевшая Марион. – Глупость какая-то, Мица… А, ты хочешь сказать, мистера Питера. – Она засмеялась и прикусила губу. На мгновение ей подумалось, что девушка имела в виду Ричарда. И правда, у нее стали пошаливать нервы. – Зачем ей нужен мистер Питер? И кто она такая?

– Я не знаю, мадам. Она не давать имя. Она говорить, это очень важно, но не входить. Я спросить, хочет ли она видеть мадам, она говорить, нет.

Марион с раздражением вздохнула.

– Так что же она хочет?

– Не знаю, мадам, – терпеливо повторила Мица, но потом добавила с радостной улыбкой: – Мадемуазель очень шикарная. Она носить красный. Да, такой красивый красный цвет.

Мица замолчала. Марион села и посмотрела на нее с большим интересом.

– Мица, – сказала она. – Так ты говоришь, что молодая дама одета в красное?

– Да, мадам.

У Марион екнуло сердце.

Опять женщина в красном. Таинственная женщина. Это уже интересно. Она велела:

– Пусть подождет. Скажи, что я приму ее. Нет, не упоминай моего имени. Просто скажи, что позовешь мистера Питера, но проводи ее в гостиную. Я сама разберусь с ней. Ступай, Мица. Сделай, как я говорю.

– Да, мадам. – Мица удалилась.

Марион забыла про свою усталость и депрессию. Она присела к туалетному столику, подкрасилась и снова надела черный костюм.

5

Как только подали сладкое, Питер Каррингтон-Эш извинился и встал из-за стола, объяснив, что ему надо успеть на поезд, так как он возвращается в Бат.

Он очень любил младшего брата, и его потрясло трагическое известие, о котором Марион сообщила ему телеграммой. В тот момент он, как обычно зимой, находился в Швейцарии.

Питер виделся бы с Ричардом гораздо чаще, если бы не эта неудачная женитьба брата на девушке, которая совершенно ему не подходила и сразу же вызвала у Питера неприязнь. Она принадлежала к тем жестким, эгоистичным женщинам, которых он просто не выносил. Ему было очень жаль Ричарда, а еще больше – их ребенка. Но брат, насколько было известно Питеру, никогда бы не расторг этот брак. Поэтому та жизнь, какую вели Ричард и Марион, постепенно и необратимо отдаляла братьев друг от друга. Однако изредка, когда виделись, они радовались этим встречам.

Сегодня утром Питер с грустью думал о том, что Ричарда, с его остроумием и находчивостью, уже не вернуть. И, украдкой поглядывая на жесткий профиль Марион, он думал еще о том, сколько скрытых от посторонних глаз разочарований и бед пережил Ричард за шестнадцать лет этого несчастного брака. Действительно, подлинная трагедия, что жизнь такого человека оборвалась в сорок лет.

Хотя Питер был лишь на пять лет старше брата, сегодня он чувствовал себя старым и усталым и сильнее обычного ощущал свое одиночество. Жизнь его состояла из бесконечной вереницы разочарований, вызванных болезнями и необщительностью, переходящей в застенчивость. Все это мешало ему заводить новых друзей. Ни одна женщина никогда не вызывала у Питера Каррингтон-Эша ничего, кроме мимолетного интереса. В нем не было эмоциональности Ричарда.

С минуту Питер стоял в холле, глубокомысленно изучая свои часы. Почти три часа. Сегодня вечерним поездом он мог бы уехать в Бат, если бы захотел. Пожалуй, это было бы лучше, чем остановиться в городе, в своем клубе, где повсюду гуляли сквозняки, и если он задержится там надолго, то наверняка у него опять начнется сильный бронхит.

Вдруг он услышал громкий голос Марион. Высокий и чистый, он доносился из гостиной:

– Я не понимаю, почему вы не хотите мне сказать, что вам нужно и кто вы такая. Мне придется напомнить вам, что этот дом принадлежит мне, а не моему деверю.

Питер замер. На его худощавом лице появилось смущенное выражение. Очевидно, Марион говорила о нем. С кем же она разговаривала? Как неловко…

Затем прозвучал незнакомый голос – более молодой и более эмоциональный, который показался ему мелодичнее, чем голос Марион:

– Прошу прощения, миссис Каррингтон-Эш… пожалуйста, разрешите мне уйти… Я не должна была приходить… Я… но я хотела повидать Питера…

– Я думаю, вам лучше рассказать мне, что вы хотите. Вы были в церкви. Вас все видели.

На этот раз девушка ответила тихим и бесстрастным голосом:

– Простите, я не могу больше оставаться и обсуждать с вами что-либо. Если нельзя повидать мистера Каррингтон-Эша, мне лучше уйти.

Питер не успел и шагу сделать, как дверь гостиной распахнулась и кто-то в красном выбежал в холл. Питер мгновенно узнал ту девушку, о которой они говорили перед ленчем. Он тогда еще сказал, что у нее «запоминающееся» лицо. Питер неотрывно смотрел ей вслед. Марион, рассерженная и напряженная, стояла на пороге комнаты. Потом, приложив руку к губам, девушка в красном подошла ближе к Питеру и прошептала:

– Должно быть, вы и есть Питер. О Боже… как вы похожи на него… Похожи и не похожи… Никто не может быть… никто!..

Голос ее сорвался, горло перехватило. Казалось, она вот-вот заплачет, лицо сморщилось. Из рук выскользнула черная муфта и упала на пол. Питер автоматически нагнулся и поднял ее. Тут Марион произнесла:

– Господи! Я совершенно не понимаю, что происходит…

У Питера не было времени отвечать. Девушка еще раз посмотрела на него… И в ее взгляде было столько горького отчаяния, что он надолго запечатлелся в его памяти. Потом она повернулась и выбежала из квартиры, захлопнув за собой дверь.

Питер ничего не понимал. Кто эта девушка? Зачем она пришла сюда? Видимо, его сходство с Ричардом потрясло ее до глубины души. Должно быть, она хорошо |Кала брата.

Марион подошла к деверю и высказала все, что она думает. Ей показалось странным, почему девушка наотрез отказалась разговаривать с ней. Видимо, Ричард имел к ней какое-то отношение. Здесь Питер прервал ее:

– Но ведь она хотела видеть меня, Марион?

– Да. – Ответ Марион прозвучал довольно безрадостно.

– Извините меня, Марион, но я должен уйти. Мне надо успеть на поезд; и может быть, я еще смогу выяснить… э-э… чего же хотела эта девушка.

Когда он закрыл дверь холла, то вдруг увидел, что девушка в красном стоит у лифта, глядя перед собой с выражением безнадежной покорности.

Она быстро повернула голову.

– А, это опять вы. Я не хочу вас видеть. Я сделала ошибку, что пришла, – сказала она, задыхаясь. – Я хотела вызвать лифт. Ну вот и он, наконец.

Питер, не сказавший до сих пор ни слова, вошел с девушкой в лифт.

Ехали молча – при лифтере Питер не решался начать разговор, – потом, когда они вышли, в вестибюле, оставшись наедине, он обратился к девушке.

– Прошу вас, подождите меня, – сказал он, – я скоро, только надену пальто, и может быть, мы пройдемся вместе по Парк-лейн?

– Не знаю, смогу ли я выдержать это, – произнесла она шепотом.

– Ведь вы пришли повидать меня? Ну вот, я перед вами. Не надо так расстраиваться. На самом деле я не так уж и похож на Ричарда.

Она в отчаянии пожала плечами. (У нее были темные, почти черные волосы.)

– Я бы сказала, что вы вовсе не похожи, и в то же время… это так неожиданно. Конечно, Ричард выглядел крепче вас. И у него было меньше седины. Но когда я увидела вас впервые, то было просто невыносимо.

У девушки было такое неутешное выражение на лице, словно у брошенного несчастного ребенка.

– Понимаю, понимаю, – сказал он, – но давайте все же немного поговорим.

Она покорно склонила голову.

– Да, наверное, так будет лучше. Глупо не поговорить с вами, раз уж я вас нашла.

Было очень холодно, и Питера пробирала дрожь.

– У меня есть к вам предложение, – сказал он. – Пойдемте в мой клуб… Возьмем такси до Сент-Джеймз-стрит, там я напою вас чаем.

Обернувшись, она посмотрела на него снизу вверх.

– Зачем вам беспокоиться? Почему вы так добры ко мне?

– Вы – друг Ричарда. Девушка покраснела.

– Да, – тихо произнесла она. – Я была его другом. Больше чем другом. Я обожала его.

Какое-то время Питер молчал. Он не был готов к такому откровенному признанию, хотя догадаться о том, что девушка была близко знакома с его покойным братом, было не трудно. Но услышанное дальше просто потрясло его своей непосредственностью.

– Я была его любовницей, – продолжала она. – Рано или поздно вы все равно узнали бы об этом. Она… или вы… Я имею в виду его жену. Но я не стыжусь этого. Ничто и никогда не заставит меня испытать чувство стыда. Я любила Ричарда, мы были вместе последние пять лет. Ну что, вы все еще хотите угостить меня чаем?

Питер Каррингтон-Эш молча смотрел своими печальными глазами на ее бледное взволнованное лицо. Он не испытывал ни удивления, ни отвращения. Он сказал:

– Дорогая девочка, конечно, я ничего о вас не знаю, но если вы прожили с моим братом пять лет, значит, он любил вас, а после всего того, что вы мне сейчас тут сказали, я не сомневаюсь, что и вы любили его. И очень рад, что в жизни Ричарда было хоть немного счастья… хочу сказать, немного счастья за пределами его дома. Пойдемте же, я возьму такси.

Он заметил, что напряжение спало с лица девушки. На ее дрожащих губах появилось подобие улыбки, и Питер представил себе, как прелестна бывала она в минуты счастья.

– Я так рада! – воскликнула девушка. – Знаете, вы все же очень похожи на Ричарда.

Только когда они сели в такси и уже ехали по Парк-лейн, Питер вспомнил, что не знает ее имени. Когда он спросил девушку об этом, она робко взглянула на него и печально ответила:

– Ричард звал меня Роза-Линда, хотя настоящее мое имя Розелинда Браун. Розелинда, с буквой «е». Самое заурядное имя, правда?

Питер подумал: «Какое прекрасное имя! И Ричард называл ее Роза-Линда. В этом есть что-то очаровательное».

Вскоре они были уже у дверей клуба.

6

В тот вечер Питер так и не уехал в Бат. Как, впрочем, и на следующее утро. Он предупредил Фоссетов телеграммой, что приедет к ночи.

В десять утра он вышел из своего клуба и уже через минуту оказался в офисе «Бергман, Каррингтон-Эш и K°», расположенном на Сент-Джеймз-стрит, неподалеку от клуба.