Бедра Кэтрин дрогнули.

Тело Маркуса отзывалось на каждое ее движение, словно она была музыкантом, а он – ее инструментом. Это было так замечательно, что Маркус боролся с желанием закрыть глаза. Однако ему очень хотелось видеть ее лицо, любоваться ее восторгом.

Спустя пару минут девушка двигалась уже с улыбкой. Ее откровенная радость восхищала Маркуса. Кэт вела себя как ребенок в магазине сладостей: поначалу она оробела, а потом отбросила опасения и предалась удовольствиям.

Внезапно ее движения стали быстрее. Улыбка исчезла. Брови сосредоточенно нахмурились. Веки смежились, губы раскрылись. Ее груди подпрыгивали в такт ускоряющемуся темпу, и Маркус начал ласкать их мягкие округлости и теребить твердые розовые соски.

Кэт часто задышала и оперлась руками о его грудь.

– Я делаю что-то неправильно?

– О нет.

– Но ты наблюдаешь за мной.

– Ты неподражаема, – прошептал Маркус. – И мне хочется видеть твое прекрасное лицо, на котором написано наслаждение. – «В первый раз в твоей жизни», – мелькнуло у него в голове. Однако он точно знал, что этот раз был не последним…

– Но я не хочу, чтобы ты на меня смотрел. Я хочу, чтобы ты… – Расположившись поудобнее, Кэт восхитительно возбуждающими круговыми движениями стала перемещаться то вперед, то назад. Острое наслаждение сотрясло Маркуса, он почти задыхался.

– Боже Всемогущий!

– Я хочу, чтобы ты вместе со мной оседлал ветер.

– Не останавливайся, – выдохнул Маркус, стискивая ее талию.

Он не видел выражения ее глаз, они были закрыты, но он точно знал, что она поняла его. Ее бедра с удвоенной силой заходили взад и вперед, и Маркус наверняка бы закричал, останься у него в груди хоть немного воздуха.

Красный туман окутал его. Сейчас Маркус ощущал только жар, животную страсть и нарастающее, требующее разрядки напряжение.

Маркус ухватил девушку за талию и перевернул на спину. Его член выскользнул из нее, и Кэт разочарованно застонала. Накрыв девушку сверху своим телом, Маркус нащупал ее промежность.

Послышался сдавленный крик, горячее лоно Кэтрин затрепетало, возбуждая Маркуса и лишая его рассудка. Приподнявшись, он вонзился в нее и хрипло застонал, изливая семя. Мир перестал существовать.

С трудом двигая отяжелевшими руками, Маркус обнял Кэт и притянул ее к себе. Ему казалось, что он никогда не испытывал ничего подобного. Он чувствовал себя… дома.

Глава 35

Маркуса разбудил звук шагов. Еще толком не проснувшись, он вскочил с постели и бросился к своей одежде: сказалась многолетняя привычка. Однако на краю кровати, то есть там, где полагалось быть панталонам и рубашке, Маркус ничего не обнаружил.

Он заморгал, пытаясь собраться с мыслями. Ну конечно же, его одежда лежала на полу гостиной, ведь именно там Кэт практически сорвала ее с него. Самой девушки уже не было.

Маркус настоял на том, чтобы она ушла почти сразу же после того, что между ними произошло. Он сделал это ради ее же благополучия, но теперь почти жалел об этом. Сейчас Кэт наверняка навещает Эви или Девейна.

Сквозь деревянные стены до Маркуса донесся звук низких голосов. Снаружи находились три, нет, четыре человека. Входная дверь открылась, а потом закрылась. Люди вошли в гостиную.

Возблагодарив небеса за то, что Кэтрин здесь нет, Маркус схватил простыню и завернулся в нее. Нет, все-таки хорошо, что Кэт здесь нет. Не хватало, чтобы ее обнаружили в его постели! Правда, подобный скандал мог принести и некоторую пользу, поскольку Кэтрин вынуждена была бы выйти за него замуж. Впрочем, чтобы заполучить ее руку, требовалось определенно нечто большее!

Облаченный только в простыню, Маркус дотянулся до сабли. Он извлек ее из ножен и занял позицию недалеко от двери, прямо напротив входа.

На пороге возник Там.

Маркус испустил вздох облегчения и расслабился.

– Рад видеть тебя, Там.

– Я тоже, сэр. – На лице верного сержанта застыло выражение озабоченности. По его глазам Маркус догадался: случилась какая-то беда.

– Кто в гостиной?

Прикрыв дверь, Там приблизился к нему и, понизив голос, сообщил:

– Там три человека, они хотят переговорить с вами.

Вложив саблю в ножны, Маркус отбросил простыню.

– Дай мне панталоны.

– Позволю заметить, сэр, что для этого разговора больше подойдет военная форма.

Положив саблю на шкаф, на расстоянии вытянутой руки, Маркус открыл дверцу и извлек оттуда свои белые лосины.

– Где Кэт?

– В здании приюта.

– Она видела этих людей?

– Нет, конюх Тимми сказал, что вы здесь, и они направились прямо сюда.

«Будь он проклят!»

– Один джентльмен представился как королевский дознаватель, – пояснил Там, помогая Маркусу надеть рубашку. – А двое других – судебные приставы с Боу-стрит.

– Они любят, чтобы их называли констеблями или офицерами.

– Я знаю. – Там подошел к шкафу и достал пурпурный кивер Маркуса. Распушив плюмаж, он поправил золотой позумент, – А кстати, чем занимается этот дознаватель?

Маркус выхватил из шкафа свой ало-золотой мундир и быстро надел его. Странно, но, облачаясь в этот наряд, он почувствовал неловкость. «Возможно, из-за того, что слишком долго его не носил», – решил Маркус.

– Он доверенное лицо короля и надзирает за соблюдением законности.

– И что это значит?

– Ничего относящегося к военному делу. Он является официальным представителем короля в тех делах, которые касаются общественного порядка. Консультирует и допрашивает в суде, осуществляет правосудие и так далее.

– Гм, юрист.

– Подобные люди наполняют мир множеством слов, – проворчал Маркус. – Кстати, как ты себя чувствуешь?

– Вместо того чтобы везти, проклятая лошадь меня заездила. – Там протянул ему саблю. – Но я уже немного отошел.

– А скоро совсем поправишься. – Маркус осмотрел оружие, удивляясь тому, что он зачем-то понадобился королевскому дознавателю. – А как его зовут?

– Дагвуд.

Маркус ощутил внезапную злость.

– Итак, он больше не полицейский судья…

– Вы с ним знакомы?

– Я давно с ним не встречался. Около семи лет. – Их последняя с Дагвудом встреча была ужасна. Предательство отца так потрясло Маркуса, что он едва держался на ногах.

Но сейчас он – не разъяренный юноша двадцати одного года. Он мужчина, он пользуется большим уважением, и у него есть женщина, которая его поддерживает и любит. Он до сих пор ощущал поцелуи Кэтрин как награду, а в его ушах все еще звучал ее влюбленный шепот.

Впервые за долгое-долгое время Маркус не чувствовал себя так, будто почва в любой момент готова уйти у него из-под ног. Он примирился с собой и обрел покой. И даже Дагвуд не мог вывести его из равновесия.

– Мы должны хорошо принять наших гостей, не так ли? – Маркус улыбнулся.

Он чувствовал себя как никогда великолепно.

– Судья Дагвуд! – воскликнул Маркус, открывая дверь и входя в гостиную.

Он с облегчением отметил, что верный Там успел подобрать разбросанную одежду, и ничто не свидетельствовало о тех невероятных сценах, которые разыгрывались здесь несколько часов назад.

Не выпуская из рук трости, Дагвуд расположился за диваном. Позади него, возле закрытой двери, стояли два пристава. Один был желтоволосым, другой – рыжим и напоминал Маркусу Прескотта в детстве. Их руки свободно висели вдоль бедер, а лица выражали такое спокойствие, словно они не ждали никаких неприятностей. Интересно, что сказал им Дагвуд? Впрочем, Маркус даже не стал развивать эту мысль дальше. Дагвуд всегда умел хранить тайны и вряд ли бы стал посвящать в них своих подчиненных.

– Теперь я заместитель министра юстиции, Данн, – перебил его Дагвуд с явным раздражением. Если не считать поседевших висков, он выглядел почти так же, как и семь лет назад. Его короткие волосы, подстриженные на греческий манер, были черны как смоль, а на бледном лице появилось всего несколько морщин, которые неизменно оставляет возраст. Глаза Дагвуда по-прежнему напоминали раскаленные угли, пылающие огнем честолюбия. Глядя на них, можно было с уверенностью сказать, что этот человек упорно продвигается к вершинам власти.

Маркус улыбнулся. Если у него возникнут неприятности из-за Дагвуда, он в свою очередь тоже подкинет ему что-нибудь неожиданное. По сравнению с ним, волком, Дагвуд – овца.

– Чему мы обязаны таким неожиданным удовольствием?

– Вы прекрасно знаете, почему я здесь.

Маркус потеребил ухо.

– Нет, но я уверен, что в самом скором времени вы меня просветите. – Он указал на диван. – Вы не присядете?

Усевшись, юрист картинно расправил свой элегантный наряд. Видимо, его сюртук был от Уэстона: темно-синий, с золочеными пуговицами, со стоячим воротником. Под сюртуком находился бледно-розовый жилет, а шею Дагвуда украшал пышный шейный платок бежевого цвета. Черная трость и шляпа выглядели не менее изысканно.

– Судя по вашему виду, вы изрядно преуспели, Дагвуд. – Маркус расположился напротив него на деревянном стуле с прямой спинкой.

– То же самое можно было бы сказать и о вас, майор. – Дагвуд приставил к глазу монокль. – Но у меня иные сведения.

– Что вы имеете в виду?

Дагвуд вздернул подбородок:

– Куда подевалось ваше ранение? Когда я в последний раз видел вас, вы были самым настоящим инвалидом. Что это – счастливое исцеление? Вы вдруг поправились или это какие-то хитрости?

– И где же это вы меня видели?

– На Бонд-стрит.

– И вы не подошли, чтобы поприветствовать своего старого друга? – Маркус прижал руку к груди. – Я весьма огорчен.

Дагвуд нахмурился:

– Так что же произошло с вашей ногой?

Он долго и придирчиво разглядывал Маркуса сквозь монокль. «Наверное, он считает, что подобное поведение вызывает у его собеседников страх», – подумал Маркус. Это было забавно, но, к сожалению, сейчас у него больше не было времени играть в подобные игры. У него есть женщина, которую еще необходимо завоевать.

– Очень мило, что вы посетили нас, Дагвуд, но я опаздываю на встречу… – Маркус встал, намекая на то, что их беседа завершена.

Дагвуд опустил монокль.

– Я еще не закончил!

– Тогда, быть может, вы сделаете одолжение и изложите наконец свое дело?

Представитель правосудия нахмурился. Ситуация приняла непредвиденный оборот.

– Я не простой полицейский судья, Данн. Не забывайте: мое нынешнее положение наделяет меня весьма существенными полномочиями, которыми я могу воспользоваться в самых разных целях.

Маркус не знал, что конкретно имеет в виду Дагвуд, и поэтому призвал себя к осторожности. Дагвуд мог стать источником ненужных бед для Андерсен-холла, а Маркус вовсе не хотел, чтобы Кэт и дети пострадали от его наглости. Все могло зайти очень далеко.

– Вам не стоит тратить на меня свое драгоценное время, да и я немного спешу, – Маркус старался говорить спокойно, – поэтому для нас обоих будет лучше, если вы поскорее изложите суть проблемы.

Прищурившись, Дагвуд уставился на Маркуса, словно на ожившую головоломку. Немного нервничая, он повернулся к приставам и махнул им рукой, после чего вновь обратился к Маркусу:

– Ваш человек может обождать снаружи?

– Да, сэр.

Маркус кивнул Таму. Сержант проводил приставов из гостиной и закрыл за собой дверь.

Юрист снова оправил сюртук и переменил положение, несомненно готовясь к словесной схватке.

Маркус подавил нетерпеливый стон.

– Как я слышал, за вами стоит лорд Уэллингтон. – Судя по тону Дагвуда, это известие произвело на него впечатление.

– Чего вы хотите, Дагвуд?

Темные глаза Дагвуда удовлетворенно блеснули.

– Что, по-вашему, скажет генерал Уэллзли, когда узнает о вашем аресте?

Маркус улыбнулся:

– Это зависит от того, в чем меня будут обвинять.

– В грабеже, конечно.

– Ваше продвижение по карьерной лестнице приостановилось и, чтобы исправить это, вы решили обратиться к призракам прошлого? – с издевкой поинтересовался Маркус, сняв кивер и положив его на колено. Он провел рукой по волосам: запах лимона, смешанный с ароматом любви, источаемым Кэт, все еще витал вокруг него. Боже, он уже по ней соскучился!

– Так это призраки прошлого орудовали в городе минувшей ночью? – Дагвуд поднял брови.

Маркус раздраженно нахмурился:

– О чем вы толкуете?

– Прошлой ночью Вор с площади Робинсон ограбил дом добропорядочных граждан и скрылся с… впрочем, вам хорошо известно, с чем именно он скрылся. – Дагвуд с подчеркнутым значением подался вперед. – Ведь этот вор – вы!

– И вы пришли сюда, полагая, что я упаду перед вами на колени и покаюсь в содеянном? – Маркус недоверчиво покачал головой. – Таков был ваш грандиозный замысел?

Лицо Дагвуда покрылось красными пятнами.

– Скоре всего, так оно и есть, но ведь вы не располагаете уликами. – Он поежился, вспомнив о предательстве отца. – Впрочем, семь лет назад у вас тоже не было улик, только показания моего отца.