— Окончательный выбор, конечно, за вами, — сказал Джесс. — Но мне хотелось, чтобы для всех это стало совершеннейшей неожиданностью. Подумайте о дивидендах, которые вы получите, если объявите о женщине, записавшей со мной «Ложь». Причем сделаете это задолго до того, как все остальные узнают ее имя.

— Будем считать, что мы условились, — сказал Шорти. — Я звякну Томми, как только все детали будут уточнены.

— Ну уж нет! — воскликнул Джесс, удивив своих собеседников. — В данном случае именно его лучше не привлекать к этому делу. Ну так как, договорились?

Трое бизнесменов умели хорошо читать между строк. То, что произошло между Джессом и его менеджером, их не касалось. Им казалось перспективной затеей: выступить и обнародовать имя загадочной женщины.

— Все будет, как ты хочешь. Я скоро свяжусь с тобой, — сказал Шорти.

Джесс наблюдал, как все трое вышли из машины. Затем он скрестил руки на груди и некоторое время неподвижно сидел. Ему все еще казалось невероятным, что удалось провернуть такое непростое дело.

«Я становлюсь не менее хитрым, чем Томми», — мысленно сказал он себе.

С улыбкой на лице Джесс покинул Нэшвилл. Едва ли не впервые с момента исчезновения Даймонд Джесс почувствовал, что его жизнь начинает входить в прежнюю колею.

И тут его вдруг осенило. Он резко развернул машину прямо на середине пустой в этот час дороги и помчался назад в город.

Глава 19

Даймонд помахала на прощание рукой Твайле, переложила тяжелый футляр с гитарой в другую руку и вошла в свою квартиру. Сегодняшний день был очень важным в ее карьере. И Даймонд прекрасно отдавала себе в этом отчет. Твайла очень нервничала во время концерта, и Даймонд не раз замечала, что она оглядывается, подмечая реакцию публики. Но кое-чего Даймонд не увидела: она не заметила, как округлились глаза Твайлы, когда та обнаружила в последнем ряду троих мужчин. Но наверное, это было к лучшему. Ведь если бы Даймонд знала, каким влиянием обладали эти трое в мире музыки, она от волнения не смогла закончить свое выступление.

А так она выступила просто великолепно. Закрыв за собой дверь квартиры, Даймонд прошла на кухню, открыла холодильник и попыталась заставить себя хоть немного поесть. Так и не решив, чего же ей все-таки хочется, она хлопнула дверцей и поморщилась, когда бутылочки и банки противно звякнули друг о друга. Затем, как это уже не раз случалось в последние дни, взгляд ее остановился на телефонном аппарате, стоявшем возле кровати.

Даймонд понимала, что позвонить ему было бы большой ошибкой. Услышав боль в голосе Джесса, она только растравит свою собственную душевную рану.


Даймонд прошла в спальню, опустилась на колени воле платяного шкафа и открыла нижний ящик. Они лежали именно там, куда она их положила, — все многочисленные вырезки, письма от поклонников, статьи из бульварных газетенок, в которых речь шла о ней и о Джессе.

Все эти материалы представляли собой одну сплошную насмешку. Именно так Даймонд их воспринимала с того самого момента, когда Томми впервые принес все эти бумажки и вложил ей в руки, закричав при этом, что она безнадежно губит музыкальную карьеру Джесса, губит его жизнь.

Некоторые газетные статьи уже немного пожелтели. Конверты, в которых лежали письма рассерженных фэнов Джесса Игла, помялись и обтрепались по углам. Однако Даймонд отлично знала, что если она найдет в себе силы и откроет наугад любое письмо, то, прочитав его, испытает такое же потрясение, что и много месяцев назад.

Странно, что такая ерунда могла причинять когда-то такую острую боль. Даймонд раздумывала над этим, машинально перебирая бумаги. И как только вообще могло случиться, что в определенный момент чьи-то чужие слова оказались для нее более важными, чем все то, что говорил ей Джесс?!

Рыдания подступили к горлу. Резким движением Даймонд задвинула ящик шкафа, уткнулась лицом в ладони и дала волю слезам.

Было просто страшно думать о том, что, если она попытается начать все сначала, ей придется опять выдержать настоящую битву за того, кто был ей так дорог.


Твайла припарковала свой автомобиль возле дома. Все еще взволнованная после выступления Даймонд в клубе «Блюберд», она совсем не обратила внимания на то, что сигнализация перед входом в ее дом не горела. Закрыв дверцу машины, Твайла перебросила сумочку через плечо и пошла к входу, подкидывая на ладони связку ключей. Твайла не видела и не слышала человека, притаившегося в тени подъезда. Внезапно тот шагнул ей навстречу.

— Твайла Харт?

От неожиданности она сильно вздрогнула, покрепче схватила сумочку и принялась судорожно рыться в ней в надежде найти гирьку, которую всегда носила с собой. Твайла отлично понимала, что буквально через несколько секунд станет очередной жертвой уличного преступника, увеличив этим количество жертв разбойных нападений в городе. Ей удалось отыскать в сумочке только шариковую авторучку. Поудобнее перехватив ее, Твайла направила ручку на мужчину.

— Не подходи! Иначе я тебя…

— Что ты сделаешь? Вычеркнешь из рождественского списка?!

Насмешка в его голосе заставила сердце Твайлы забиться чаще. Голос этого человека был ей явно знаком.

— О Господи… — выдохнула она, привалившись к стене дома. — Идиот, ты чуть не испугал меня до смерти!

Джесс вздохнул. Все, что он ни делал в последние дни, оказывалось не к месту.

— Сожалею, что напутал вас, мисс Харт, — признался Джесс. — Но мне совершенно необходимо поговорить с вами. И поговорить без свидетелей. Можно войти?

Твайла резким движением вложила ему в руку связку ключей.

— Открывай, — распорядилась она. — У меня все еще так дрожат руки, что я ни за что не попаду ключом в замочную скважину.

— Да я и сам нервничаю, — сказал он, тоже переходя на ты. — Как только увидел, что ты выхватила авторучку, подумал, что настал мой последний час.

— Заткнись и открывай скорее!

Джесс поспешно открыл дверь. Твайла первой вошла в дом, включила свет, бросила сумочку на постель и с силой закинула бесполезную авторучку в дальний угол комнаты. Швырнув пальто на спинку стула, она повернулась к незваному гостю и попыталась взять себя в руки, унять предательскую дрожь в голосе.

Джесс привалился спиной к двери, не желая проходить в квартиру Твайлы без приглашения.

— Послушай, да сядь же ты, ради Бога, — попросила его Твайла.

Но Джесс оттолкнулся от двери, сунул руки в карманы и подошел к окну, из которого открывался красивый вид на панораму Нэшвилла. Твайла могла видеть сейчас только его спину.

— Мы формально так и не познакомились, — сказала Твайла, разглядывая костюм Джесса, красиво облегавший его фигуру.

— Я об этом давно сожалею, — заметил Джесс, повернулся и протянул Твайле руку.

Сердце у нее пропустило очередной удар, как только их руки соприкоснулись. Его душевная боль чувствовалась даже на расстоянии, и, несмотря на то что Твайла намеревалась держаться с ним холодно и отчужденно, она поморщилась, ощутив холод его ладони. В углу рта Джесса нервно дернулся мускул. Его темные глаза блестели. Блестели как-то подозрительно ярко. Твайле подумалось, что Джессу, наверное, постоянно приходится сдерживать слезы.

— Давай не будем ходить вокруг да около, — сказала Твайла. — У тебя ведь была причина, чтобы прийти сюда. Так что рассказывай.

Джесс кивнул. Он провел ладонью по лицу и тихо вздохнул.

— Сначала я хотел бы услышать, как у нее дела.

Твайла фыркнула.

— Она чувствует себя хорошо, если вообще может хорошо себя чувствовать женщина, которую выжали, как лимон, а потом повесили на веревочку просохнуть. Черт побери, что ты сделал с ней?!

Джесс тихо застонал, и Твайла впервые задумалась о том, так ли уж виноват этот человек. Судя по его лицу, он страдал не меньше, чем сама Даймонд.

— Господи, да я и сам не знаю! — вздохнул Джесс, тяжело опускаясь на ближайший стул. Он уставился в пол, стараясь подыскать нужные слова и продолжить разговор. — Последние месяцы я столько размышлял, старался определить причину.

— Не понимаю, — сказала Твайла. — Одно из двух: или ты обманул ее, или ты ее не обманывал.

Джесс медленно выдохнул. Даже странно было, какую сильную боль вызвали в его душе эти обыкновенные слова. Слова, которые произнес посторонний человек и которые касались его любимой.

— Единственное, что я сделал, — это передал вопросы бизнеса одному человеку… которому я очень верил. И в этом я, конечно, виноват. Но я ее никогда не обманывал! Я любил ее. Любил всем сердцем! Когда я приехал домой и увидел, что Даймонд нет, то чуть с ума не сошел.

Твайла нахмурилась.

— Значит, ты уверяешь, что…

Джесс прервал ее:

— Я никого ни в чем не уверяю! Я просто хочу встретиться с Даймонд, и пусть она сама мне расскажет, что именно заставило ее уехать от меня.

— Ладно, — сказала Твайла, — пусть будет так, как ты говоришь. Давай договоримся: я займусь этим. Но с чего нам начать?

— Приготовимся услышать правду, какой бы она ни была, Твайла Харт. Приготовимся услышать правду.

Джесс принялся объяснять, и пока он говорил, на лице Твайлы менялось выражение: от крайнего недоверия до потрясения, от потрясения — до восторга.


— О, Дули, я поверить не могу!

В голосе Даймонд звучал такой благоговейный восторг, что Дули невольно улыбнулся вместе с ней и крепко обнял девушку.

— А я очень даже могу, — заявил он. — Я всегда верил в твой успех, дорогая. И выступать на «Гранд Оул Опри» нужно будет уже весьма скоро. Так что я действительно горжусь тобой.

У Даймонд от волнения по спине прошла дрожь. Что-то неопределенное, похоже на подсознательное предупреждение, подсказывало ей, что предстоящее событие будет не просто шагом вперед, а большим скачком в ее музыкальной карьере. Это было похоже на исполнение того обещания, которое дал ей Джесс, увозя из Крэдл-Крика. И вот теперь это должно было произойти без его участия. Даймонд вдруг сделалось так грустно, что на душе не осталось и следа радости.

— Я очень хочу, чтобы вы там тоже присутствовали, Дули. Я очень надеюсь, что вы придете. Даже если для этого придется на весь вечер закрыть ваш клуб.

— Дорогая, я готов, не только закрыть, даже продать свой клуб, если потребуется. Такое событие я не пропущу ни за что на свете. — Дули не удержался и добавил: — Все там будут, ты, пожалуйста, не волнуйся.

Он скрылся за дверью своего офиса, только чтобы не смотреть ей в глаза, не видеть их растерянное выражение.

Даймонд кивнула, подумав о Твайле. И может, еще о Дуге Бентине, с которым так тесно подружилась в последнее время. Ей даже в голову не пришло, что кто-то еще может прийти послушать ее и оказать ей моральную поддержку, в которой она сейчас так отчаянно нуждалась.

Даймонд потеряла сон, что было сейчас совершенно некстати. Она подолгу билась над одной загадкой: как получилось, что Джесс появился в клубе Мелвина Колла? Несколько недель спустя она все еще представляла себе, как Джесс позвонит ей и будет умолять ее вернуться. Ояа так живо все это себе воображала, что картина стала для нее навязчивым видением. Потом Даймонд потеряла сон, пытаясь понять, почему ничего из задуманного ею не произошло. Единственное объяснение, пришедшее Даймонд в голову, заключалось в том, что, наверное, своим уходом она нанесла непоправимый вред их отношениям с Джессом. Что он больше не хочет быть с ней и ей придется примириться с этой мыслью.

Когда Дули ушел в офис, в зале сразу стало необычайно тихо. Было еще очень рано — даже для Уолта и Дивера, которые, как правило, приходили сюда позднее. Даймонд обошла бар, восхищаясь теми усовершенствованиями, которые ввел Дули с тех пор, как она впервые появилась в его заведении. Получилось так, что не только у нее, но и у бара Дули началась новая жизнь.

Даймонд подошла поближе к недавно установленному подиуму. Она попыталась представить себе столики, сплошь занятые посетителями, нестройный шум множества голосов. Хотя ей всегда хотелось выступать в хороших залах, она понимала, что ей будет недоставать этого маленького бара, где ее так любили и каждый день были ей рады.

Она услышала, как, закрывшись в своем офисе, Дули включил стереоприемник, и улыбнулась. Это означало, что владелец бара засел за «бумажную» работу. Из всех видов деятельности, которыми приходилось заниматься владельцу клуба. Дули больше всего ненавидел бухгалтерские отчеты. Он всегда откладывал их на потом и долго мучился, подводя итоги.

Не спеша уходить из этого уютного мирка, Даймонд поднялась на подиум, отряхнула «левисы» от пыли, отвернула манжеты на голубой блузке и оглядела недавно установленные под потолком прожектора. Через несколько минут Даймонд вполне овладела собой, почувствовав, что может в любую минуту выйти на улицу и не расплакаться на глазах случайного прохожего. Она картинно поклонилась несуществующей публике, сделавшись в этот момент похожей на девочку, вообразившую себя артисткой. Получилось что-то вроде тайного прощания с Дули.