Ну и ладно. Плевать на этого Зака.

У меня и так полно дел.


***


Милаш-Джейсон, как и говорил, просидел с нами до самого вечера. Я точно не знала, чем он занимался, — вроде как сидел с мамой на кухне, и они болтали обо всем на свете за чашечкой сладкого чая. Прелестно. Я бы тоже приняла участие в их милой дружеской беседе, только у меня были заботы покруче. Например, я несколько часов раскладывала свои вещи, делая комнату, которую мне выделили, живой. Конечно, получилось не совсем то, что я ожидала, но… вполне симпатично. А, пофиг. Только пугали и вызывали отвращение бледно-розовые стены. Может быть, через какое-то время, когда я более-менее обживусь в этом доме, и Джеймс привыкнет ко мне, он разрешит перекрасить комнату?

Когда у меня появилась свободная минутка, я тут же достала телефон и набрала номер Джессики.

— Наоми! — прокричала в трубку подруга.

Я рассмеялась.

— Привет, Джесс. Извини, что получилось позвонить только сейчас. Я… была занята, — я прошла от шкафа к кровати и плюхнулась на нее, раскинув незанятую руку в сторону.

— О, боже мой! Я так соскучилась, хотя мы виделись с тобой вчера вечером, — затараторила она. Да, надо было видеть наше прощание. Сопливое, бесконечное, наполненное слезами и нескончаемыми обещаниями созваниваться каждый день. — Расскажи мне все. И в мельчайших подробностях, пожалуйста.

Я усмехнулась и принялась ей пересказывать весь свой день, начиная с того, что проснулась еще в своей старой комнате в Индианаполисе, и закончила тем, что чертовски хочу вернуться обратно.

— Поверь, Наоми, я тоже хочу вернуть тебя, — захныкала в телефон Джесс. — У тебя будет возможность привести свою задницу в Индианаполис на выходные?

Я закрыла глаза и тяжело вздохнула.

— Не думаю, что получится, — с сожалением пробормотала я. — Мама непременно что-нибудь придумает. У Джеймса, я уверена, тоже будут выходные, и все вместе мы отправимся куда-нибудь.

— М-да. Мрак.

— Ага.

— Представляешь, Мэйсон все-таки продал свой «Мустанг»…

И она взахлеб принялась рассказывать о своем неугомонном парне. А я слушала ее, и мое сердце переполнялось непреодолимой грустью. Это невозможно — вот так взять и порвать с прежней жизнью. Как же мама этого не понимает? Куда бы она ни уехала, хоть на край света, прошлое будет преследовать ее, потому что это часть ее жизни, ее пути.

Я закончила болтать с Джесс где-то спустя полчаса. Я пообещала ей позвонить завтра и впервые за весь день покинула свою новую комнату. Неторопливо прогуливаясь по широкому коридору второго этажа, я услышала звуки, исходящие из гостиной.

Внимание-внимание, вернулся Джеймс Роджерс — мой новый папочка. Интересно, как бы он отреагировал, если бы я встретила его широкой улыбкой и крепкими объятиями? И как бы на это посмотрела мама? Уверена, у них бы отвисли челюсти. У всех. А потом бы меня ждал серьезный и долгий разговор с мамой на тему моего отвратительного поведения.

Ухмыльнувшись своим мыслям, я спустилась по лестнице и узрела для себя не самую приятную картину. Мама с радостным возгласом кинулась в объятия своего нынешнего и, как она говорила, последнего избранника, а затем они поцеловались. Страстно. Неистово. Такие поцелуи не должны видеть дети.

Я непроизвольно застыла на предпоследней ступеньке, мой взгляд остановился на не совсем молодых голубках, и я просто была не в состоянии пошевелиться.

Вау.

Я должна отвернуться. Немедленно.

— Я так скучала, — сказала мама Джеймсу, крепко целуя его в щеку.

Его руки опустились к ее пояснице, едва не касаясь по… ее пятой точки, и я, наконец, нашла в себе силы, чтобы отвернуться.

О Господи. Мне будут сниться кошмары.

Отстранившись, мама с необъяснимой бодростью взглянула на меня и взяла Джеймса за руку.

— Наоми, — произнесла она и кивнула на мужчину так, чтобы только я это увидела. Она намекнула мне приветствовать его. Как будто я сама это не знаю…

Итак, самое время улыбнуться, как идиотке, и сделать вид, будто я безмерно счастлива оказаться здесь и присоединиться с мамой к небольшой семье Роджерсов.

Джеймс одарил меня искренней дружелюбной улыбкой, и они с мамой остановились напротив. Боже, помоги мне пережить этот цирк.

Я миновала оставшиеся ступеньки и натянула на лицо фальшивую улыбку.

— Здравствуйте, Джеймс, — сказала я.

— Привет, Наоми, — ответил мужчина, показав свои ровные отбеленные зубы. Интересно, сколько он платит своему дантисту, чтобы похвастаться такой белоснежной улыбкой? — Рад, что теперь мы будем видеться часто.

Они с мамой рассмеялись так, словно он сказал какую-то шутку. Возможно, он и пошутил, только я все равно ничего не поняла, однако засмеялась вместе с ними. И лишь один человек сумел распознать в моей, казалось бы, профессиональной маске трещину. Джейсон. Он стоял, прислонившись к стене, со скрещенными на груди руками и тихо усмехался. Он понял, что я играю. Поймав его взгляд на себе, я перестала смеяться.

Мистер Роджерс что-то говорил мне, но я не слушала его — лишь делала вид. Мама была сама не своя. Вся светилась и улыбалась. Клянусь, я никогда не видела ее такой счастливой. Как будто сбылась мечта всей ее жизни. Но… я бы не пожелала такого. Хотя, возможно, в ее возрасте и пережив ее судьбу, я бы изменила свое мнение. Но, к счастью, я — это я, и у меня своя жизнь, своя дорога, и только мне решать, куда сворачивать.

Джейсон дал о себе знать только спустя несколько минут, когда я была готова умереть прямо на этом месте от скучнейшей болтовни Джеймса о том, как он рад, что мы с мамой, наконец, переехали в его дом, и что нас ждет счастливая долгая жизнь вместе. Интересно, он сам-то верил в то, что говорил?

— Мистер Роджерс, — Джейсон подошел к мужчине, и они пожали друг другу руки.

Я заметила, как лицо маминого жениха немного вытянулось, и с лица медленно сползла улыбка.

— Да, Джейсон, привет, — пробормотал мужчина. — Спасибо, что встретил их, — его мимолетный взгляд коснулся сначала мамы, затем меня, и вернулся к темноволосому парню.

— Всегда рад помочь, — кивнул Джейсон, опустив руку.

Я заметила, как на лице Джеймса промелькнула неловкость. Связано ли это как-то с его сыном — Заком? Определенно, так и есть.

Одна неидеальная семья соединится с другой неидеальной семьей. Просто идеально.

— Ладно, эмм, я пойду, — сказал Джейсон, направляясь к выходу. — Мне еще надо уладить кое-какие дела.

Мистер Роджерс посмотрел на парня так, словно понял, о каких именно делах идет речь. Странно. Но… это меня не касается.

— Хорошо. Иди. Еще раз спасибо, Джейсон, — Джеймс поднял руку в прощальном жесте.

Парень кивнул ему и остановился у самых дверей.

— До свидания, миссис Питерсон. До свидания, Наоми. Было приятно познакомиться.

Я помахала ему рукой. Когда Джейсон ушел, я вдруг почувствовала себя загнанным зверьком. Одна против мамы и Джеймса. Против их заботы и вежливости. Против их счастья. Мне придется делать вид, что я разделяю их радость. Мне придется лгать, чтобы не сделать маме больно. Потому что для нее это действительно важно, — я вижу.

В огромной гостиной повисла неловкая тишина. Мы переглядывались, но не останавливали друг на друге взгляд дольше, чем на секунду. Потом мама хлопнула в ладони, привлекая к себе наше внимание и прекращая эту тупую игру в гляделки.

— А на кухне вас ждет сюрприз! — воскликнула она, озарившись широченной улыбкой. Затем посмотрела на Джеймса. — Я тут немного похозяйничала и приготовила черничный пирог.

Тот ответил ей теплым взглядом. Он обнял маму и поцеловал в щеку.

— Дорогая, звучит просто потрясающе, — одобрил он, глядя на мою маму, словно на бриллиант в дорогой оправе. — А ты что думаешь, Наоми?

О боже, серьезно?

Я думаю, что все это полнейшая чушь.

— Конечно. Черничный пирог — что может быть лучше? — произнесла я и натянула милую улыбку.

Я услышала, как мама выдохнула с облегчением.

А потом мы дружно прошествовали на кухню, чтобы отведать ее кулинарное произведение.


***


Мне пришлось выслушивать их милый разговор и не наблевать.

Жесть. Это полный вынос мозга. Иногда у меня возникало ощущение, что мама намеренно ведет себя так по-домашнему. Ведь она не такая. По крайней мере, я ее такой знаю. И она никогда не претворялась покладистой женщиной, встречаясь с другими мужчинами. Либо Джеймс действительно ее так зацепил, либо… либо я ни черта не знаю свою маму.

С непосильным трудом пережив ужин в «семейном» кругу, я думала, как бы смыться в свою новую комнату. Лишь бы больше не видеть, как мама воркует с Джеймсом.

Но решение проблемы само свалилось мне на голову.

— Мы с Джеймсом собираемся в ресторан, — призналась мама, таща меня на второй этаж.

О, теперь мне стало ясно, что имел в виду Джеймс, когда сказал ей идти готовиться. Мама должна была приготовиться к походу в ресторан. И зачем тогда было устраивать этот показушный ужин на кухне?!

Идиотизм какой-то.

— Прекрасно, — вздохнула я. — А причем здесь я?

Мама подвела меня к одной из дверей в правом крыле коридора второго этажа. Она улыбнулась и невинно захлопала ресницами.

— Как причем? Ты поможешь мне выбрать платье, — и, подмигнув, она распахнула передо мной дверь в их спальню.

Ого. Она была огромнее даже моей комнаты, хотя я думала, что больше просто не бывает. В спальне хозяина этого шикарного особняка преобладали желтые тона. Бледно-лимонные стены, огромная кровать с золотистыми шелковыми простынями, куча свободного места, небольшая гардеробная в конце комнаты.

— Вау, — произнесла я, когда мама завела меня внутрь.

— Пойдем, — она показала мне гардеробную.

И понеслась.

Она примеряла платья одно за другим и внимательно прислушивалась к моим советам. Ей было важно выглядеть потрясающе, и она полностью доверяла мне. Я не хотела подводить ее, поэтому честно высказывала свое мнение относительного каждого наряда. В итоге мама остановилась на классическом черном платье. К нему она подобрала аксессуары, сумочку и туфли.

Джеймс ждал маму внизу. На нем был официальный дорогой костюм под цвет маминого платья. Когда он успел переодеться? Ведь до этого он был одет в обычные белые брюки и вязаный серый пуловер. Глаза мужчины засверкали, когда он увидел мою маму. Боже, да он действительно был влюблен в нее. И это было понятно даже мне — человеку, не смыслящему ничего в этом чувстве. Что, правда так бросается в глаза, когда ты одержим этим чувством?

— Если что, еда в холодильнике, — сказала мне мама. Похоже, она уже чувствовала себя здесь хозяйкой.

— Окей, — кивнула я, переминаясь с ноги на ногу. Она и Джеймс выглядели так, словно собрались на прием к президенту.

— Можешь посмотреть телевизор, или поплавать в бассейне, — предложил Джеймс. — В доме есть бильярд. Ты умеешь играть?

— Немного, — ответила я.

— Не волнуйся, милая. Скучать не придется, — мама ласково потрепала меня по руке.

— Дорогая, мы уже опаздываем, — взглянув на дорогие наручные часы, сообщил Роджерс. — Приятного вечера, Наоми.

— И вам, — сказала я.

Они вышли за дверь, когда мама обернулась, чтобы проинформировать меня:

— Милая, можешь не ждать нас сегодня. Мы вернемся завтра.

Я вскинула брови. О. ух-ты. Даже так? Я не желала думать о том, почему они будут отсутствовать всю ночь.

— Ладно. Люблю тебя, — я кисло улыбнулась ей.

Мама послала мне воздушный поцелуй.

— И я тебя.

Они сели в черный «Мерседес Бенц» S-класса Джеймса и уехали.


Я не скучала этим вечером. Разве что совсем чуть-чуть. Хотелось снова позвонить Джесс, но она говорила что-то о грандиозных планах с Мэйсоном на эту ночь, поэтому я не стала отвлекать подругу и продолжила тонуть в своем безделье.

Я несколько раз обошла весь дом и выяснила, что в нем гораздо больше комнат, чем я думала. Оказывается, в особняке существует подвал, переделанный под зону отдыха. Там есть плазма, несколько диванчиков, стол со стульями, барная стойка, холодильник, упоминаемый Джеймсом бильярд, парочка игровых аппаратов и дартс. Я немного поиграла в последнее и отправилась дальше исследовать дом.

Я взяла на себя наглость и зашла в каждую комнату, которая была открыта. А открыты были все. Кроме одной. Она находилась на втором этаже в левом крыле коридора прямо напротив двери в мою комнату. Видимо, она кому-то принадлежит, и этот кто-то не хочет, чтобы такие любопытные особы, как я, совали туда свой любопытный нос. Отлично. Больно надо.