– Красная Шапочка! – заголосил дурниной парень на всю улицу. – Приятно познакомиться! А ты та самая девчонка, которую схавал Волк вместе с пирожками? Гы-гы-гы, – рассмеялся он, как гусь лапчатый.

Волк ради приличия поддержал его смех полуулыбкой, хотя остался недоволен словцом «схавал», которое вступало в противоречие с его имиджем. Оля вскипела от злости:

– Здравствуй, братец Иванушка. Еще не стал козленочком?

– Ой, простите, ваше высочество. Обидел. Вижу. Каюсь-каюсь… – Иванушка продолжал издеваться над гостьей. – И много ли таких, гламурных фифочек, бродит по столице? – обратился он к Волку.

– Много! Но для тебя – ни одной! – рявкнула Красная Шапочка так, что пес, спавший в будке, завилял хвостом и протявкал что-то вроде «поддерживаю».


– Хорошо ответила! – поддержала Красную Шапочку Внутренняя Богиня. – А то толстая Аленушка перед нашим Волком подол задирает, ее Иванушка над тобой смеется, некрасиво. Но не стоит отвечать грубостью на грубость, мы выше этого.

И Внутренняя Богиня гордо взлетела на прозрачных крылышках под облака, и над ее головой в золотых локонах заблистал нимб невинности.

– Мы им денег не задоплатим, возьмем продукты у соседей, – ворчливо заметила Девочка-девочка. – Бить хамов нужно их же оружием.

– Категорически не согласен! – взял слово Разумей в образе академика с очками и в одежде начала двадцатых годов. – Напоминаю, человек использует в общении тактику хамства с целью демонстрации мнимого превосходства, осознавая при этом свою полную безнаказанность. Не будем им уподобляться.

– А чего ты сейчас сказал-то? – не поняла Девочка-девочка.


А Оленька, уже чувствуя победу, произвела прицельный контрольный выстрел:

– Мы сейчас развернемся и пойдем к соседям!

– Ну что же вы через калитку ругаетесь? Проходите в дом! – Аленушка засуетилась, в сотый раз завистливо посмотрела на туфли Красной Шапочки и… взяла реванш. – Только у нас ковры, поэтому разуйтесь, пожалуйста, в прихожей и чувствуйте себя как в гостях!


Пока Иванушка набивал принесенные сумки овощами, Аленушка сварганила простенький обед из нарезанного черного хлеба, соленого сала, картошки в мундире и перебродившего кваса. Еще она не забыла поставить на стол бутылку самогона, выторгованную у Натальи Сергеевны.

Во время «обеда» Аленушка с Иванушкой накатили самогона за себя и за гостей, отказавшихся от мутного пойла, и, казалось, вообще не замечали никого вокруг. Они нагло целовались, обнимались и обсуждали семейные проблемы, уделяя особое внимание соседке тете Тоне, которая задолжала им три рубля и пакет сахара.

Волк с Красной Шапочкой чувствовали себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Они зажевывали картошку зеленым луком, который хозяйка не соизволила порезать, и запивали всю эту бурду холодным квасом, отчего и в горле, и в душе встал ком.

Хозяева даже не заметили, что Красная Шапочка не съела ни кусочка сала.

Встав из-за стола, Волк подхватил сумки:

– Пойдем, Оленька, там Наталья Сергеевна щи на обед варит.

– Заходите к нам почаще! Будем рады вас видеть! – ехидно проговорила Аленушка на прощание.

– Ага… мы так и поняли, – пробормотал Волк, засовывая лапы в кроссовки, оставленные у порога.

Надевание туфель Красной Шапочкой прошло более болезненно. Но, сжав зубы, она все-таки всунула свои ножки в орудие пыток на пятнадцати сантиметрах, происходивших прямиком от знаменитого испанского башмачка, гордости инквизиции.

Глава двадцатая

Они возвращались, испытывая каждый свои трудности. Волк тащил четыре сумки с овощами, и из них торчали букеты укропа и зеленого лука, а Красная Шапочка чувствовала себя Русалочкой после смены хвоста на ноги. Ольге казалось, что она идет по острым ножам, но девушка держала марку и ворчала:

– Вот не пойму я никак. Удобришь клубнику навозом – она вырастет и ягоды вкусные даст, удобришь человека вниманием да заботой, еще денег заплатишь, а он напьется и сам в какашку превратится… – философствовала Шапка, еле справляясь с болью.

– Ты, Красная Шапочка, шляпку в тон туфель подобрала, а слова почему-то забываешь подбирать в тон своему образу.

– Если тебе не понятно, то поясняю: мы к Аленушке со всем вниманием, а она нам завышенные цены и обед на уровне вокзальных бомжей.

– Ты ей поначалу тоже нахамила, – внес ясность Волк и подумал: «Тебя оправдывает только то, что это было из ревности».


Когда Красная Шапочка наступила на один камушков, в изобилии валяющихся на растрескавшемся асфальте, она жалобно на всю деревню закричала сначала: «Хелп ми!», а затем: «Ой, мамочка!» – и упала. К девушке тут же кинулся Волк, но она оттолкнула его лапу, отчего из одной из сумок покатились в пыль кабачок, картофелины и две здоровенные репы.

С другой стороны села невесть откуда появился конь с мигалкой на голове и с всадником, похожим на колобка.

– Товарищ Сутрапьян. Он же полицейский, он же пожарник. Вызывали? А то я еду, а вы тут картошку с репой разбрасываете. – Прибывшему с трудом удавалось сфокусировать взгляд. Оно и понятно – фамилию надо оправдывать.

– Вы шутите? – Волк помог Красной Шапочке подняться и принялся собрать овощи. – Таких фамилий не бывает.

– Я не шучу. – Полицейский чуть не сполз с коня. – У меня дядя в Украине живет, так у него фамилия Побачивконь.

– Я тоже слышала такие, – встала на защиту нетрезвого, но симпатичного представителя власти Красная Шапочка. – У нас на журналистском факультете зачитывали странные фамилии. Я запомнила Перешагнизабор. После того как украинцы перестали узнавать русский язык, они даже не меняют такие нонсенсы.

Девушка с недоверием посмотрела на коня с «мигалкой» между ушей и «колобка» с говорящей фамилией Сутрапьян. В первый и в последний раз она встречалась с гаишником, который для нее тоже являлся полицейским, в прошлом году. Нет, вовсе не в ресторане, при романтических, так сказать, обстоятельствах, а на дороге, когда у Оленьки попытались отобрать права за превышение скорости.

Тогда, слава богу, удалось выкрутиться – не моргнув глазом она призналась, что «женщина за рулем – это обезьяна с гранатой» и что «права – это подарок, а подарки не передаривают». После этой фразы Красная Шапочка протянула инспектору свежий выпуск глянцевого журнала своей матушки, мол, «почитайте». Заложенный между страниц портрет Бенджамина Франклина (читать – стодолларовая купюра) гаишника вполне удовлетворил.

А сейчас Красная Шапочка предстала перед местным жандармом голая, то есть безденежная – в общем, хуже, чем голая.

– А что, собственно, вы от нас хотите? – решила уточнить она. – У нас денег нет.

– А при чем здесь деньги? Я не беру денег у населения. Только бутылками… – С трудом переведя взгляд на Серого, Сутрапьян поморгал и продолжил монолог: – Но не в этом дело. Уважаемый Волк! Рыба у нас в деревне кончилась!

– Оригинально, – решил Волк, подбирая у ног Красной Шапочки последнюю картофелину. – Почему я?

– Мы послезавтра едем на рыбалку с ночевкой. Махнешь с нами?

– А почему я?

– Почему он? – повторила вопрос девушка.

– Потому что он трезвый. – Мигнув от надоевшего фонаря на голове лошади, Сутрапьян выключил его. – Я поехал проверять ваши паспорта у Натальи Сергеевны, и выяснилось, что ты не пьешь. Наши мужики на целую неделю отправились косить на дальние луга. А из стариков ни одного трезвого, могут потонуть, а мне отвечать. – Разворачивая коня и с трудом удерживаясь в седле, полицейский добавил: – Только у нас рыбацких сапог нет на твои лапищи.

– С этим у меня все в порядке! – обрадовался Волк. – Третьего дня прикупил. Кстати, Оля, будешь нормально ходить или помучаешься?

Взгляды мужчин опустились на красные туфли Оленьки.

– Ни за что бы такое не надел, – с особой серьезностью сказа Сутрапьян. – Это ж пыточное средство. Лучше в кирзе пятнадцать километров по пересеченной местности за ворами молока гоняться.

– Нормально пойду, – решилась девушка и сняла туфли.

Хромающей походкой она направилась в сторону дома.

* * *

– Счастье мое! Ну куда же ты запропастилось? – Наталья Сергеевна бегала по грядкам и что-то настойчиво искала. – Что же ты из дома, Счастье, выбежало, даже не допив молока? Где же мне тебя найти? Счастье, иди ко мне… иди к мамочке… не бойся….

– Может, у нее в гостях… белая горячая Белочка? – выдвинул гипотезу Волк.

– Навряд ли. Координация движений в норме, – отозвалась Красная Шапочка. – Она кота своего черно-облезлого ищет.

– Ох ты горе-горюшко, не видать мне Счастья, как своих ушей… – стонала тем временем Наталья Сергеевна и, увидев постояльцев, удосужилась объяснить: – Собаки у меня нет, только кот. А ведь только благодаря ему у меня стабилизируется давление. Он как ляжет ночью на подушку, так голова совсем и не болит. Вы капусту принесли? Пора в щи добавлять. Володя, посмотри калитку в соседний двор, к Валентине, там щеколда отлетела. А ты, Оленька, сейчас будешь учиться делать кабачковую икру. Умеешь?

– Нет, – честно призналась девушка. – И мама не умеет, и бабушка.

– Безобразие, – решила Наталья Сергеевна. – Володя, тащи все овощи на кухню, буду делать из твоей Красной Шапочки полноценную русскую женщину.


Через полчаса Наталья Сергеевна, перемыв с помощью Красной Шапочки все овощи, поставила перед девушкой здоровенный таз литров на десять.

– Вот видишь, мисочка. Нужно натереть четыре килограмма кабачков, два килограмма моркови и очистить два килограмма лука. Еще не забыть про укроп, петрушку, кинзу и десять помидоров.

– Это не мисочка, это тазик, – только и смогла сказать Красная Шапочка. – Я столько овощей видела только в магазине.

– Привыкай, – спокойно ответила Наталья Сергеевна. – У нас в российских селах сколько потопаешь, столько и полопаешь…


Половину дня после обеда Красная Шапочка и Наталья Сергеевна создавали кулинарный шедевр под названием «Икра кабачковая, натуральная», а Волк сначала прибил щеколду к калитке в сторону соседки, затем переколол дрова у Натальи Сергеевны и к вечеру вскопал грядку для новой посадки укропа.

И колоть бы ему дрова во всех остальных дворах, где мужики уехали косить траву для коров и коз, но тут прискакал Сутрапьян. Остановил лошадь у забора и поманил к себе уставшего Волка.

– На рыбалку поедем, Вовчик. Собирайся, доставай сапоги.

– Но… как тебя зовут-то? – спросил Серов-Залесский, потирая горевшие от работы ладони.

– Петей, – засмущался полицейский. – Только меня все по фамилии кличут… Я заеду через полчаса, с вечера нужно готовиться.

– Подожди. – Волк снял с себя футболку и вытер лицо и подмышки. – У меня удочек нету.

– Какие удочки? Мы три литра самогона с собой берем. Шучу. У нас удочками рыбу не ловят. У нас – сетями, – успокоил Петр Сутрапьян.


Через полчаса к дому Натальи Сергеевны подъехала телега, запряженная полусонным конем. В ней, помимо Петра, сидел старичок и две женщины, увидев которых через окно, Красная Шапочка определила одним словом: Буренки. Такие дородные, спокойные, одетые в спортивные костюмы, с глазами добрых коров, готовые к любой мужской ласке.

– Наталья Сергеевна, – возмутилась девушка. – Куда же они моего Волка везут?

– Рыбки завтра покушаем и засолим, – спокойно решила хозяйка. – Все-таки какая-то прибыль в семью.

* * *

Красная Шапочка проснулась в скверном расположении духа – в том самом состоянии, когда кажется, что больше никогда не будет повода для улыбки, поскольку всем грандиозным планам не суждено сбыться.

Оленька с детства верила, что ее жизнь можно «повесить в рамочку», как образец для подражания. Голливудская окантовка, бриллиантовые вензеля, и она в центре картины с «Оскаром» в руках. Толпа свидетелей ее триумфа, среди которых обязательно окажется Ленка, с которой они поцапались в первом классе, подружка Плотва, Жора и другие однокурсники, и все будут аплодировать, провозглашая ее королевой кинематографа, а многочисленные репортеры добиваться трехминутного интервью…

Но вот юность подходит к закату, очередная ночь к рассвету… Что делать? Без денег, без нарядов, без женихов, без ролей и без счастья? Уж лучше бы отправилась на шоу «Каникулы в Мексике», чем в деревню «Светлый путь».

Шапочка встала с кровати, подошла к зеркалу – ее взгляд упал на сверкающий кулон на груди. Она потерла его рукой. Зачем ей эта золотая безделушка здесь, в селе?

«Может, пришло то самое, сложное время? Может, обменять кулон на билет до Москвы? И сбежать отсюда? Какая такая опасность от продюсера? Да справлюсь я со всем».

Внезапно Шапку накрыла волна гнева, она вспомнила, по чьей милости оказалась в этом забытом богом месте. «Волк! Он меня сюда приволок, вот пускай и решает мои проблемы! Иначе семь шкур спущу! И вообще, где шляется Владимир, уехавший вчера на рыбалку вместе с двумя женщинами, с которыми еще очень даже можно изменить! Особенно если выпить».