В данный момент он обследовал местечко звавшееся в народе «Хутор», точнее всё, что от него осталось. А осталось не много: едва угадываемые огороды, да заросшие крапивой останки фундамента. У него что-то там в очередной раз пискнуло и, судя по его реакции, сигнал был особым. Андрюха отложил прибор и взялся за лопату. Он копал, я недоумевала. У человека пятилетний сын, жена вторым дитем беременна, а гляди-ка, бегает, клады ищет.

— Дюх, ты же пилотом хотел стать, — откинула я сигарету.

— Хотел. Ты в детстве ветеринаром мечтала.

— Ну… то, когда было! А на счёт авиации ты ведь всерьез думал.

— Значит передумал, — буркнул он, присел на корточки и принялся стучать об землю выкопанный дёрн. Обстучал, провел по земле металлоискателем, определил место сигнала и вновь копнул лопатой. А потом рукой в земле ковырять стал.

— Ты чего обиделся? — удивилась я.

— С глупостями не приставай, че поговорить не о чем? — Андрюха наконец нашел, то что искал. Протер об штанину и цокнул: — Ты глянь, Николаша. А тут по-любому ещё есть. Искать у фундамента надо, там закладные должны быть, но это уже в следующий раз.

Я ни слова не поняла, но поднялась с пригорка и двинула к нему. Монета из его рук перекочевала в мои, я внимательно её осмотрела и малость опешила. С одной стороны, красовалась загогулинами буква Н, над ней императорская корона, с другой номинал: одна копейка серебром. Под номиналом дата: единица угадывалась едва, зато восемьсот сорок шесть различимы. Надо же… кусочек истории.

— И какова стоимость такой монеты?

— Этой? — забрал он её у меня. Повертел и вынес вердикт: — Максимум две тыщи, и то смотреть надо.

— В рублях?

— Конечно, в рублях! Вы там строго валютой всё измеряете?

— Там это где?

— В городе вашем, — положил он в траву прибор и закурил. Мне предложил, я отказалась. — У нас тут деньги другие, Женька. И нам вполне хватает.

— Я тоже миллионами не ворочаю. Просто в толк не возьму: вот ты бродил целый день, нашел эту монету, стоимость которой сомнительна, а мог бы и вовсе ничего ни найти. Ты, прости, на что семью кормишь?

— Я ведь не только монеты ищу, это так, для души. Тебе показать. Больше на металле зарабатываю.

— На каком металле? — не унималась я.

— Обычном, знаешь его сколько в земле похоронено! В прошлом году старую узкоколейку все лето копал, так прилично на ней заработал.

Он произнес сумму шепотом, а я удивилась: на эти деньги в провинции, можно прокормить семью из трех человек три-четыре месяца. А при условии экономности и больше. Ну, хорошо, мысленно согласилась я и полезла с новым логичным вопросом. Выяснилось, что зимой он чинит народу автомобили. Для этих целей у него построен вместительный гараж, прямо во дворе дома и даже оформлено ИП. Декларации за него сдавала Наташка, его жена. Дюша, кстати, пообещал и мою тачку посмотреть.

Мы решили возвращаться. Шли неспешно, попутно обсуждая его доходы. Одноклассник не тушевался, не пытался набить себе цену, и по всему выходило — бытностью своей в селе он оставался доволен. Никакие города и столицы, даром не нужны.

— Весной помещику технику готовил к сезону, теперь могу немного пофилонить. Рыбалка, лес… — мечтательно добавил Андрюха, а я фыркнула: опять этот помещик!

— Гос-па-дя… — протянула и перечислила: — Мать, Мишаня, ты-то куда? Чего вы его все помещиком величаете?! У меня впечатление, что он купил в селе душ триста, а вы бегаете в ноги толстые кланяетесь и челом бьете, в ожидании приказа.

— Да нормальный он мужик! — выпалил Дюша. Посопел недовольно и обиженно добавил: — И ноги у него не толстые. А погонялово, согласен, дебильное. Но его в селе все уважают.

— Уважайте на здоровье, кто вам не даёт.

Дружок ничего не ответил и на этом разговор о местной «достопримечательности» свернулся. Прогулочным шагом мы продвигались к тому месту, где оставили Дюшину машину. Минуем перелесок, за ним поле, на самом краю пашни она и стоит. Одноклассник не унимался и периодически водил прибором над землей. Мне это показалось забавным, и я поинтересовалась:

— Медные мухоморы или алюминиевые ягоды?

— Чего? — сдвинул брови Андрюха и уставился на меня.

— Найти в лесу чего хочешь, говорю?

— А-а… да это я так, больше по привычке.

Его настойчивость вскоре принесла плоды: раздался сигнал. И если судить по довольной физиономии друга — сигнал особый. Он велел мне подождать и азартно принялся копать, не подозревая, какой сюрприз нас поджидает. Я осмотрелась в надежде найти пенёк и приткнуть зад, но за неимением таковых уселась прямо в траву. Вытащила телефон, проверила сигнал — для выхода в интернет слабоват. Нервы дороже, решила я и сунула его обратно в карман. Дюша выглядел растерянным.

— Чего там? — спросила я.

— А хрен его знает. Такое впечатление, что здесь уже копали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— С чего ты взял? — встала я и направилась к нему. Он ещё раз копнул и пожал плечами:

— Лопата идет легче. Хотя может тут почва другая.

Откинутой им в сторону земли было уже предостаточно, но находка показываться не спешила. Дюша вновь схватился за прибор, проверил в каком месте пищит и снова копнул. Углубился он порядком, прихватывать землю стал аккуратнее, скорее всего, боялся навредить искомому.

— Ну точно клад, не иначе, — подначила его я, у него даже глаз ожил. Андрюха подмигнул и заверил:

— Находка века.

И как в воду глядел. Сначала мы почувствовали запах. Тошнотворный, заставляющий морщить нос и подносить к нему ладонь, чтобы прикрыть ноздри. Я так и поступила, немного отпятившись назад.

— Плять! — выругался Дюша и предположил: — Поди собаку с ошейником похоронили.

Он ещё на автомате копнул, отгреб рукой в перчатке землю и охнул. Теперь он уже выругался позабористей. Я вытянула шею, а одноклассник зло предупредил:

— Лучше не смотри. Особо ещё ничего не видно, но не смотри.

Он бросил лопату, рассек кулаками воздух и простонал, глядя в небо: «Сука, сука, какого хрена, ну, почему именно я?!» Я не знала, что ответить, потому как, непонятна и суть вопроса, и кому он предназначен в целом. Если мне, тогда чего глядит в небо? А если таки господу, то к нему, вроде как, с матом не ходят.

— Чего там? — требовательно спросила я, углядев кусок тряпки. Он ещё не ответил, а меня ударила догадка, в которую разум отказывался верить, и я задала вопрос шепотом: — Это ведь не то, что я думаю?

— Черт! Это именно то! Именно, сука, труп! И вырыл его за каким-то хреном я! — Дюша подошел ко мне, встал закрывая обзор и заглядывая в глаза предложил: — Жень, может мы не будем ментов вызывать, а? Зароем, как было и ну его.

— Только хуже сделаем, уверяю. — Он взял меня за запястья, словно хотел увести отсюда, лицо полно страдания и глухой тоски. Его нижняя губа тряслась. Я решила не поддаваться панике и проявить характер: — Нет, Андрюх, давай, вызывать. Если свалим, а нас не дай бог кто заметил, потом не отвертимся.

— У меня могут быть проблемы. Я ж с металлоискателем, а не грядки копал.

— Да кому ты нужен, со своим металлоискателем, — освободила я от его пальцев руки и махнула в нужную сторону: — У них вон труп, заботы поважнее. Давай, звонить.

Глава 5


Как это работает мне неведомо, только человек двадцать односельчан нашли нас раньше полиции. Я сидела в стороне, стараясь не обозначать своё участие, а народ всё прибывал. Бабы охали, мужики жали Дюше руку: все, как один, закуривали и косились в сторону ямы. Особо любопытные подходили ближе, заглядывали, зажимали нос и возвращались кучковаться возле Андрея. Спустя несколько минут, прибежал запыхавшийся участковый и оттеснил любопытных. Предложил всем расходиться, а нам, напротив, велел остаться и дождаться приезда полиции. Сельчане и не думали расходится, просто толпились теперь на значительном расстоянии. Приехавшая полиция оттеснила их ещё дальше.

«— Граждане, не мешайте работать! — кричал молодой помощник следователя, растягивая полосатую ленту».

Ленту не экономил, отвоеванный периметр получился приличных размеров. А так как, дело происходило в лесу, обзор односельчанам перекрыли деревья, да кустарник. Вскоре половина из них откровенно заскучала и разбрелась по своим делам, хотя и любопытных оставалось порядком.

Следователь осмотрел яму, отдал сотрудником распоряжения, а сам стал беседовать с участковым. Я старалась лишний раз в сторону ямы не смотреть, но невольно поглядывала на следователя. Очень уж интересовала наша участь. Решилась она довольно скоро.

Переговорив с участковым, мужчина кивнул в нашу сторону своему помощнику, тот направился к нам. Опрашивал нас поодиночке, первым был отведен в сторонку Дюша. Мучения товарища длились минут пятнадцать, я засекала и готовилась к худшему. Вскоре парень направился ко мне, подошел и представился по форме: имя, фамилия, звание. Из всего перечисленного я уловила только имя — Артем, всё остальное тут же выветрилось из головы. Сказывалось волнение. Меня он опрашивал даже меньше. Я честно ответила на все вопросы, он записал мои показания, паспортные данные и бросился со всем этим добром к следователю.

О чем они говорили осталось за кадром, но вскоре помощник вернулся и заявил нам:

— Завтра в десять явитесь в участок, на сегодня свободны.

Уговаривать нас не пришлось. Дюша собрал своё добро, мы скоренько двинули к машине. О том, кого нам «посчастливилось» найти, мы узнали уже вечером от односельчан. «Подарком судьбы» оказался неопознанный мужчина от тридцати до сорока, из особых примет: родимое пятно на шее. Мужчина определенно не местный, но нашлись свидетели, видевшие его в селе примерно неделю назад, приезжий спрашивал дорогу. Марку машины никто толком не помнил, но у следствия возник справедливый вопрос — где эта самая машина?

Думаю, говорить о том, что все село «стояло на ушах» лишнее. Народ гудел в каждом углу, муссируя, обсуждая невиданную новость. Мои родственники не явились исключением. И пока я болтала с Леськой по телефону в своей комнате, Мишаня, на выданные мамой деньги, сгонял в магазин и отоварился. Когда я возникла в кухне, на столе красовалась уже ополовиненная бутылка. Родичи принялись краснеть, оправдываться стрессом, только сострадания во мне не нашли — остатки горячительного были благополучно вылиты мною в раковину. Мишаня ахнул и схватился за голову, мать покусала губы и разразилась цитатой:

— Бабу Ягу со стороны брать не будем — воспитаем в своем коллективе!

— Очень смешно, мама! — ответила я и хлопнула дверью, подспудно пытаясь сообразить из какого фильма она позаимствовала фразу.

Не вспомнила и мысленно махнула рукой — пусть хоть Бабой Ягой, хоть ведьмой называют, пить в моем присутствии не получится.


На следующее утро меня опрашивал следователь лично. Вопросы те же, исключение лишь в протоколе. Особого интереса к своей персоне я не заметила, спокойно подписала бумагу и села в коридоре дожидаться Дюшу. Зато, когда мы расслабленные и воодушевленные, что все обошлось, разошлись по своим делам, меня поджидал сюрприз. Молодой помощник следователя Артем беседовал на кухне с мамой и Михаил Андреичем.

— Здравствуйте, — удивленно поприветствовал он меня и присвистнул. Я удивилась не меньше, но свистеть и не думала — дурной тон. Поздоровалась в ответ и предложила ему из вежливости чай. А ещё от страха и растерянности. Он отказался и обратился к маме: — Людмила Васильевна, так это ваша дочь?

— Да, — подтвердила мама. — Это моя дочь.

— Так, это её получается искал мужчина?

— Не получается, — противилась мать. — То Женька, а он спрашивал Жанну. А где я ему её возьму, если я сама дочь больше трех лет не видала?

— Он вам сказал зачем она ему понадобилась?

— Поди разбери. Он больше грозил да выпытывал.

— Так может вы повздорили? — спросил полицейский, глядя при этом на Мишаню. Мамин приятель сообразил куда тот клонит и стукнул себя кулаком в грудь:

— Гражданин начальник, я тут не при делах! Я вообще этого товарища смутно помню. Мы, понимаете, выпили в тот день, по маленькой. У нас и повод был. Люда, какой у нас был повод?

Лихорадочно соображающий Мишаня уставился на маму, та почему-то уставилась на меня. Следом свой взор на меня направил и Артём. Я поняла, что надо брать инициативу в свои руки и предложила:

— Мам, рассказывай, по существу. Ничего ведь не понятно. Кто приходил, куда приходил, зачем?

Мать с печалью вздохнула, потеребила край скатерти и попробовала объясниться. Из беседы с родней и полицейским я уяснила следующее: свидетели указали, что приезжий искал наш дом. Далее полиция выяснила, что входил он именно во вторую квартиру. Мама и Михаил Андреич, действительно, выпивали и пришлого мужика особо не запомнили, а на следующий день и вовсе про него забыли. И не вспоминали бы, если б не гражданин лейтенант. Наверняка, могли утверждать только одно — мужчину интересовала Жанна.