Федор Маркович выходит из кабинета. По красным пятнам на его щеках догадываюсь: вставили ему фитиль за что-то. Так тебе и надо! Хотя – почему я так радуюсь? Мне Федор Маркович ничего плохого не сделал. Ладно. Быстрый взгляд в зеркало – и в кабинет.
– Разрешите, Петр Ильич?
Шеф поворачивается вместе с креслом. Смотрит исподлобья, недобро. В глазах вопрос: какого тебе хрена надо?
– Петр Ильич! Мне из «Аквилона» позвонили. У меня там кухня заказана. Просят приехать, чтобы обсудить изменения в проекте. Можно после обеда задержаться?
Босс молча смотрит на меня. По глазам вижу – не верит! С самым невинным видом продолжаю смотреть ему в лицо. Не знаю, убедил его мой взгляд или просто рукой махнул? Неважно. Главное, что разрешил.
Выхожу из кабинета. Славик равнодушно скользит по мне взглядом и снова утыкается в сканворд.
Во всей фирме, кроме охраны, – ни души. Быстро одеваюсь и бегу к выходу. Стук моих каблуков разносится по длинному коридору гулким эхом. Кивок охраннику – и я на улице. Снегопад, слава богу, закончился. Петрович смахивает метлой невесомые снежинки. На крыше, на капоте, на крышке багажника моей «малышки» сантиметра три снега. Терпеть не могу, когда ездят на машинах как на сугробах с мотором. Сметаю снег и сажусь в кабину. Пока двигатель греется, звоню на мобильник Светке из отдела доставки.
– Светочка! Извини, не успела к тебе заскочить. У меня тут проблемы появились. Я у шефа отпросилась. Посидишь за меня после обеда? Петруши не будет, так что делать ничего не надо. Чисто формально поприсутствуешь. Ладно? Спасибо, дорогая! С меня магарыч!Супермен встречает, как я и ожидала, в халате на голое тело. И конечно, с фотоаппаратом. Он скачет вокруг меня с «Никоном», забегает то справа, то слева, то приседает, то снова вскакивает. И раз за разом нажимает на спуск, так что затвор щелкает непрерывно, будто пулемет. Я уже привыкла к этому и, подыгрывая ему, позирую. Но Семен резко прекращает съемку.
– Все! – говорит он, убирая фотоаппарат.
Прочитав в моем взгляде немой вопрос, отвечает, будто приговор оглашает:
– Не быть тебе фотомоделью!
Хмурю брови. Повышаю голос:
– Это почему же?
– Потому что в тебе, как и в большинстве смертных, живет страх перед объективом. Как только начинаешь позировать, с лица исчезает все, что делает его живым и неповторимым. Оно превращается в маску. Если сегодня мне и удалось сделать хороший снимок, то до того, как ты начала кокетничать.
Я собралась обидеться, но Семен это почувствовал. Кладет фотоаппарат на столик. На его губах появляется та самая улыбка изголодавшегося самца, которая сводит меня с ума. Глаза его блестят. Обида тает, как снежинка на ладони.
Мы целуемся, и все исчезает: муж с его проблемами, капризность Семена – все! На всей планете есть только Супермен, я и наша страсть.
Вспотевшая и счастливая, лежу на спине, глаза закрыты, слушаю рядом с собой все еще шумное дыхание Семена и улыбаюсь. Перебираю волоски на его груди. Мне хорошо.
Но идиллия длится недолго. Семен ворочается, кряхтит, словно старый дед, и садится. Открываю глаза. Передо мной – могучая спина любовника с рельефными мышцами под гладкой кожей.
– Надо что-то с диваном делать, – вдруг говорит Семен. – Сегодня соседку снизу встретил, когда мусор выносил. «Молодой человек! Сделайте что-нибудь со своей кроватью. Ведь ужас какой скрип!»
И тут же:
– Показать тебе мои новые работы?
– Конечно!
Голые, мы идем в его кабинет. Ноутбук включен. Семен щелкает мышкой, и мы начинаем смотреть его свежие снимки. Набережная Невы. Петропавловская крепость. Петровский мост. Банковский. Старичок в каком-то садике сидит на скамейке и кормит голубей. Заснеженная морда клодтовского коня на Аничковом мосту. И так далее.
– Ну как?
– Отлично! – говорю я. – Только кому такие фотографии нужны?
– Что? Разве плохо?
– Да нет. Хорошо. Но все, что ты сегодня наснимал, уже снято до тебя. Миллион сто тысяч раз. Ты еще дождись лета и сними шпиль Петропавловки. В створе разведенного пролета Дворцового моста.
Супермен выпускает из руки мышку. Роняет голову на грудь и обреченно вздыхает.
– Ты права! – шепчет он. – Я – бездарь.
– Не говори глупости!
Легонько шлепаю его ладонью по губам:
– Все образуется. Ты еще не нашел свой стиль.
– Надеюсь! – вздыхает Семен. – Как у тебя со временем?
Отвечаю вопросом на вопрос:
– Пора уступить место русской радистке?
– Ага! – самодовольно смеется мой Супермен. – Испугалась?
– Конечно.
– Радистка сейчас отстреливается от гестаповцев. Поэтому у меня в ближайших планах кое-что другое.
– И что же, если не секрет?
– Сегодня иду на кастинг.
– Что-что? – От удивления сажусь голой задницей на стол.
– В одном модельном агентстве объявили кастинг. Хочу поучаствовать. Попытка – не пытка.
За грудиной оживает холодная гадюка ревности. Изо всех сил стараюсь не показать любимому, что его задумка мне не по душе. Спрашиваю, как мне кажется, равнодушно:
– Все эти кастинги заканчиваются предложением сняться в порнофильме.
И понимаю, что допустила непоправимую ошибку. Супермена перспектива стать порнозвездой не пугает, а скорее радует:
– А что? По-моему, это интересно! Почему бы не попробовать! Раз с фотографией облом полный?
Звонит телефон. Беру мобильник, смотрю на экран, поворачиваюсь к Супермену и прикладываю палец к губам: «Молчи!» Семен понимающе кивает и отправляется в ванную. Воркую в трубку:
– Слушаю тебя, милый.
Голос у Василия недовольный:
– Ты где? Звоню на работу, мне отвечают, что тебя нет.
– Босс отправил по делам в Пушкин. В пробке стою на КАДе. Похоже, впереди авария. А ты что хотел?
– Хотел узнать, во сколько дома будешь.
– Боюсь, не скоро. Пока в Пушкин, потом обратно. Раньше семи-восьми не успеть. А ты где?
– В автосалоне. Леня машину покупает.
– Обмывать будете?
– Конечно! Так что я малость задержусь.
– Поняла. Передай Ленчику мои поздравления.
По пути в ванную сталкиваюсь с идущим в кухню Суперменом. Целуемся.
– Кофе? – спрашивает он.
– Обязательно!
Стою под душем с закрытыми глазами. Теплые струйки катятся по щекам. Сейчас я счастлива. Супермену я нравлюсь. Может быть, он даже любит меня. Но для того, чтобы удержать его около себя, этого мало. Что же делать?
Мы пьем крепкий, обжигающий кофе. Семен молчит. Задумался о чем-то. Вдруг ставит чашку и так резко отодвигает ее от себя, что напиток выплескивается на стол.
– Ты в самом деле думаешь, что этот кастинг – замаскированная порносъемка?
Так вот в чем дело! А я-то, дура, возомнила, что он о нашем будущем мечтает!
– Ты сомневаешься?
– Здесь, – показал Супермен на свой лоб, – даже мысли такой не возникло.
Ну а как это могло прийти в твою голову? Чтобы туда что-то пришло, надо мозги иметь!
– Сто процентов! – В моем голосе звучит твердая, непререкаемая уверенность. – Ну, может быть, девяносто.
Семен погружается в глубокую задумчивость. Теперь важно не упустить момент!
– Сходи, конечно. Тебя наверняка возьмут. Потом меня пристроишь. Будем трахаться перед камерой, да еще за деньги! Там наверняка платить будут побольше, чем я сейчас получаю. С фирмы уйду. Надоело уже быть девочкой на побегушках. Надоело, когда каждая старая ведьма в конторе считает тебя подстилкой босса.
Моя трактовка идеи дала желаемый результат.
– Прекрати! – обрывает Семен.
Вскакивает со стула, шагает до двери, потом резко разворачивается:
– Но что-то надо делать! В конце концов, это не жизнь. Я – фотохудожник! Но в твоем долбаном Питере этого никто не видит!
Он вдруг замолкает. Я понимаю, о чем он подумал. Но решаю проверить:
– Какая мысль тебя осенила?
– Можно еще правильно жениться, – застенчиво улыбается Семен, снова садясь напротив меня. – На какой-нибудь толстой, заплывшей жиром богачке.
Так и есть! Случилось то, чего я боялась. Он задумался о женитьбе. Но не на мне. А на деньгах. Готов продать себя старой богатой шлюхе!
– А как же я?
– Будешь, как и сейчас, моей любовницей! – уверенно отвечает Семен.
– Пока старая ведьма нас не поймает, – развиваю его мысль. – Тебя кастрирует, а меня освежует и зажарит на вертеле!
– Зачем… на вертеле? – озадаченно спрашивает Семен.
– Чтобы тебя накормить!
– А зачем я ей… кастрированный?
– Для того чтобы ходить с тобой на великосветские приемы. И при этом не беспокоиться, что ты, как кобель, убежишь за какой-нибудь юбкой.
Это я зря сказала! Дала ему понять, что он мне нужен. Впрочем, он не такой уж и дурак. И без моих фрейдовских проговорок кое-что соображает.
– Да-а-а! – тянет Семен. – Перспектива!
– У меня есть план получше!
В глазах Семена звездочкой далекой галактики загорается интерес.
– Мне надо выйти замуж за… Владельца конезавода! А тебя взять конюхом. И вместе, и при деньгах! Важно, чтобы у него не было наследников. И чтобы он переписал конезавод на меня. А потом благополучно умер.
– С твоей помощью, – подсказал Семен.
– Зачем?
Я смотрю на Семена так, чтобы он понял: я удивлена ходом его мысли.
– Да ладно! – машет рукой мой Супермен. – Мелем чепуху всякую…
Он театрально роняет буйную голову на свою могучую грудь. Ссутулился. Руки сцеплены так крепко, что костяшки побелели. Бедный ты мой!
Поднимаюсь. Обхожу стол. Обнимаю Семена за плечи.
– Не отчаивайся, дорогой! – шепчу я ему на ухо. – Скоро все изменится. У меня есть замечательный план!
– В смысле – дурь? – глухо спрашивает Семен.
– Да нет! Не дурь! Ладно! Пора мне!
Целую его в висок и направляюсь в прихожую. Обуваюсь. Стою перед зеркалом. Как говорил один мой знакомый доктор: проверить хабитус [1] .
Семен мнется в дверном проеме. Руки сцеплены на груди. Пукирев, да и только! С картины «Неравный брак».
Подхожу к нему. Целуемся.
– Пока, милый!
– Пока, малышка!
У моей машины стоит парочка малолетних недоумков. Старшеклассники. Он что-то пишет пальцем на заснеженном стекле, она хихикает. Во мне мгновенно вскипает злость.
– А ну пошли вон! – кричу я и бегу к машине. Дауны оборачиваются. У нее круглое лицо и выпученные глаза. У него на верхней губе пушок.
– Какого дьявола вам надо от чужой машины?
– Мы к ЕГЭ готовимся, – ломающимся голоском говорит умственно отсталый. Его дама оценила шутку рыцаря и снова хихикает. Угрожающе цежу сквозь зубы:
– Еще раз увижу у своей машины – ноги-руки переломаю!
– Не пугай, тетя! – отвечает кавалер. А у самого голос дрожит.
– Что тут происходит?
Это Супермен. Он стоит на балконе в халате на голое тело.
– Да вот! Два недоделка диктант по русскому языку на лобовом стекле пишут. А мне это не нравится. Ты же знаешь, что я за свою машину убить могу!
– Ребятки! – говорит с балкона Супермен. – Вы бы лучше свалили. Она и правда может вас грохнуть. А не справится – я помогу!
Вид могучей фигуры Супермена убеждает даунов, что лучше отступить. Бормоча себе что-то под нос, они удаляются.
Перед тем как сесть в машину, машу Супермену рукой. Он отвечает.
Выезжаю со стоянки. При следующем свидании Семен обязательно спросит, что же такое я придумала. Он же поверил, что у меня есть план. Если бы он только знал: никакого плана у меня нет. И как выйти из запутанной ситуации, я не знаю. Но уверена – найду выход!Глава 2
Еду по забитому машинами проспекту Непокоренных. Снегопад уже прекратился. Дорожные службы успели полить асфальт какой-то гадостью, превратив снег в противную коричневую жижу. Ее брызги, попадая на стекла, мгновенно превращаются в непрозрачную пленку. Приходится постоянно включать омыватель.
Кажется, я заинтриговала Семена таинственным планом. Возможно, на некоторое время это отвлечет его от мыслей о богачке. Но что будет, когда он поймет, что я блефовала? Уйдет. Тут сомнений нет. Как только подцепит бабу, у которой денег больше, чем жира на ее трясущихся телесах, так и свалит к ней. Что же мне делать? Если бы моя сестричка могла мне помочь!
После того как я умыкнула у Лизки ее ненаглядного жениха, она категорически отказалась признавать во мне родственную душу. Обо всем, что произошло с сестрицей моей единоутробной после краха ее надежд на семейное счастье с Василием, я узнала от чужих людей. Пострадав для приличия немножко, Лизка, археолог по образованию, занялась раскопками на сайтах знакомств. И преуспела. Раскопала себе через Интернет древнего, как мамонт, австрийца. Тому, видимо, надоело чахнуть над златом в одиночестве. А может, горный воздух помогает сохранять мужскую силу до Мафусаиловых годков? В альпийском воздухе, как я слышала, больше пятисот пар ионов. Именно они, ионы эти, делают горный воздух целебным. В нашем питерском, для сравнения, их всего штук пять-десять. В общем, пустился старичок на поиски супружницы. А тут моя Лизонька. Роман у них был скоротечным, как секс у кроликов. Видимо, любовь с первого взгляда. У Лизки – к деньгам, у старичка – к Лизкиным прелестям. Наверняка ведь посылала ему свои фотографии. А надо признать, баба-то она симпатичная. Мы хотя и не двойняшки, но похожи так, словно папа с мамой нас под копирку делали. Рост у нас одинаковый. И фигуры. И лица. Только у Лизки губы чуть пухловатые. Словно она обижена на что-то. Собственно, так оно и есть. Она всю жизнь на кого-то или на что-то дуется. Комплекс у нее такой. А еще у нее есть потрясная родинка на шее. Этой родинке я с детства завидую. Представляю, как мужики тащатся от такого.
"Чужими руками" отзывы
Отзывы читателей о книге "Чужими руками". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Чужими руками" друзьям в соцсетях.