Она беззвучно зарыдала, понимая, что свершилось непоправимое.

Откуда-то издалека послышался звон колоколов.

В следующее мгновение Лили исчезла…

Глава 9

Твое лицо по-ангельски прекрасно,

В нем чудо, неземная красота;

Глаза, подобно солнцам, светят ясно,

И отступают мрак и темнота…

Эдмунд Спенсер

Дэниелу почудился далекий колокольный звон, и он проснулся.

Открыв глаза, он увидел, что Лили рядом нет. О ее недавнем пребывании в комнате напоминала лишь смятая, уже остывшая простыня. Стюарт прислушался, но и из ванной комнаты не доносилось ни звука. Может, она решила на время уединиться… Он вскочил с кровати и перебрался на канапе, чувствуя, как истосковалось по Лили его тело. Казалось, его окружает пустой, звенящий от тишины бездонный мир.

Дэниел задумался. Еще ни разу в жизни его не посещала мысль о браке, но сейчас… Сейчас он хотел одного — чтобы Лилиан была с ним всегда. Стюарт улыбнулся, радуясь полноте чувств, доселе неведомой ему, прикрыл глаза и начал терпеливо ждать ее возвращения.

Дэниел не знал, сколько прошло времени, — его состояние не было ни бодрствованием, ни забытьем. Он как бы знал, что не спит, но не отдавал себе отчета в происходящем. Сколько же прошло: пять минут? Пять часов? Дэниел вздрогнул и, предчувствуя недоброе, уставился в холодный мрак ванной комнаты. Только сейчас он заметил, что дверь в гардеробную открыта.

В сознание заползал противный холодок страха. Страха? Нет, скорее это был всепоглощающий ужас. Стюарт обошел корзины со спящими котятами, щенками и кроликами и вошел в гардеробную. Никого.

— Лили? — Он снова направился в спальню.

В мертвой тишине слышалось лишь мирное посапывание животных.

— Лили!

Руки Стюарта словно сами собой потянулись к одежде. Через несколько секунд в пустом холле раздались быстрые шаги Дэниела.

— Лили!

Эхо отразилось от стен высокой галереи. Стюарт снова позвал ее, но сердце подсказывало ему, что он не услышит ответа.

Итак, Лилиан ушла. Ушла опять и теперь, видимо, навсегда. Он стиснул перила так, что побелели костяшки пальцев. Стюарт стоял очень долго, чувствуя, как уходит все, что наполняло его неизбывной радостью. В душе остались лишь пустота, мрак и тоска.

Он бессильно уронил голову на руки и в последний раз назвал ее имя:

— Лили…


— Черт тебя побери, Карл! Ты когда-нибудь забудешь о том, что меня совершенно не заботит? Понимаешь: не за-бо-тит!

Почувствовав раздражение Д.Л., хорошо знающий его Карл понял, что тот почти в панике.

Вот уже целый день Стюарт не видел Лилиан, не слышал ее волшебного голоса.

— Я хочу, чтобы она вернулась, и ради этого готов продать душу дьяволу! Нет, даже за то, чтобы узнать, где она находится.

Карл поднялся, открыл портфель, снова защелкнул замки и отступил к дверям.

— Мне очень жаль, Д.Л.

Стюарт услышал, как Карл сел в экипаж.

За окном мела пурга, напомнившая Стюарту о прогулке в парке и о том, как Лили чуть не утонула в сугробе. Тогда она походила на снеговика, только с сияющими глазами.

Ее глаза… Как они менялись и оживали! Волшебные гирлянды из омелы, волнующие поцелуи Лили, рождественская ель и кукла в виде ангела… И еще один ангел — единственный ангел, которого он знал в своей жизни.

Стюарт медленно поднялся по лестнице, чувствуя, как дрожат руки, остановился возле спальни Лили, чуть помедлил и в какой-то смутной надежде открыл дверь. Конечно, там никого не было, но он все равно вошел туда — память о любви влекла его в эту комнату снова и снова.

Четыре щенка, три котенка и оба кролика радостно бросились к нему, но взгляд Дэниела не отрывался от его собственной сорочки, лежавшей на постели, там, где всего несколько часов назад его сердце, переполненное любовью и радостью, трепетало от счастья. Тогда мир казался ему прекрасным и удивительным.

Теперь все ушло, осталась только сорочка с чуть уловимым запахом лимона — вот и все. Дэниел взял ее, прижал к груди и бессильно опустился на стул, уставясь в пространство невидящими глазами. Ее запах был реален, он витал здесь, рядом с ним. Но Лилиан бесследно исчезла, будто вовсе и не существовала.

Щенки весело прыгали, стараясь добраться до его колен. Один из них что-то грыз, и Стюарт сунул пальцы ему в пасть.

В его руке лежала золотая булавка с крыльями ангела. Дэниел так неистово сжал ее в руке, словно это могло вернуть Лили.

«Лети домой, мой ангел, лети ко мне!»

Он не замечал ни пушистых лапок котят, давно уже взобравшихся на стул и заигрывавших с ним, ни кроликов, принявшихся за полюбившиеся им шнурки…

Дэниел уткнулся лицом в сорочку и заплакал.


— Лили наблюдает за ним. Постоянно наблюдает только за ним, не желая знать ничего больше.

Святой Петр остановился перед Флори и в упор посмотрел на нее.

— Она перестала плакать?

Флори покачала головой, и святой Петр прошел по облаку к самому его краю, туда, где стояла Лили и пристально вглядывалась вниз. Ее нимб потерял былой блеск и светился совсем тускло, а поникшие крылья напоминали увядшие розовые лепестки.

Лили подняла к Петру заплаканное лицо:

— Сейчас он сидит в парке и произносит мое имя.

— Вижу. — Святой Петр тоже всмотрелся в землю.

Стараясь сдержать рыдания, она вглядывалась в Дэниела: он опустил голову и сунул руки в карманы пальто. Медленно падающий снег покрывал его белым саваном, так что вскоре было уже невозможно различить очертаний сидящей на скамье фигуры.

— Он погибает! Как мне помочь ему? Чем поможет ему кто-нибудь из вас? Ответьте!

— Не у всех людей легкая судьба, Лили!

— Я не желаю ничего слышать! Пока я не повстречала Дэниела, жизнь казалась мне совсем другой.

Святой Петр услыхал знакомые звуки и, обернувшись, увидел, что Флорида тоже плачет.

— А теперь он зашел в церковь и молится. Нет, я не могу слышать это! Не могу!

Стоя на краю облака, святой Петр переводил взгляд со вздрагивающих от рыданий плеч Лили на купол церкви, в которой находился Дэниел.

— Лилиан, — строго сказал Петр, надеясь, что она успокоится. — Лилиан, расскажи мне о своем молодом человеке.


Дэниел уже побывал повсюду в бесплодных поисках Лили.

Он подолгу простаивал возле сияющих витрин немецкой пекарни, мечтая о чуде. Не один час Дэниел провел на скамейке в парке, уповая на то, что сейчас появится запорошенная снегом и радостно смеющаяся Лили в своей сбившейся на затылок шляпке. Звоня в колокольчик около Вашингтон-маркет, он собирал вокруг себя десятки детей и расспрашивал их о ней.

Дэниел обошел все церкви — от собора святого Николая до самой маленькой часовни — и все молился, молился…

Наступил сочельник. Пытаясь хоть как-то отвлечься, Стюарт посетил оперу, но и это не принесло ему забвения… В полночь он возвращался домой пешком. В последнее время он почему-то почти не пользовался экипажем и беспокоил Бенни только в случаях крайней необходимости. Ветер усилился, снег, как иглы, колол лицо.

Проходя мимо старого слепого оборванца, сидящего на заснеженной мостовой с облупленной эмалированной кружкой, Дэниел бросил золотую монету и уже было направился дальше, но вдруг что-то заставило его остановиться.

— Как разыгралась непогода… Вам что, некуда пойти в такую ночь?

— Почему же?..

Я живу недалеко от Гранд-стрит, восточнее Боувери. — Старик попытался подняться, но окоченевшие от мороза руки не слушались его, и он опять плюхнулся на мостовую, опрокинув свою кружку.

Дэниел помог ему подняться, вложил кружку в замерзшие руки и свистнул, подзывая проезжающий мимо кеб.

— Я заплатил извозчику, — объяснил Стюарт слепому, — садитесь, он отвезет вас домой.

Взглянув в неподвижное лицо старика, на котором отпечатались все тяготы жизни, Дэниел не раздумывая снял с себя перчатки.

— С Рождеством! — Натянув перчатки на руки старика, он захлопнул за ним дверцу кеба.

Резвые лошади понесли экипаж по заснеженной улице, а Стюарт еще долго стоял, глядя вслед кебу, исчезающему в мутной белой пелене. Засунув руки поглубже в карманы пальто, Дэниел направился к дому. Его терзали пустота и безысходность. На углу звенел колокольчик, призывающий вносить пожертвования в Армию спасения. Стюарт порылся в карманах — последнюю монету он отдал кебмену — и посмотрел на свои золотые часы. Что теперь значит для него время, если рядом нет Лилиан?

Повернув обратно, он решительно отстегнул массивную цепочку и бросил часы в корзину. Колокольчик мгновенно стих, и Дэниела внезапно охватила непонятная паника.

— Продолжайте, пожалуйста, звонить. — Он взглянул на женщину с колокольчиком. — Знаете, если колокольчик зазвенит…

— ..Ангел сразу прилетит, — закончил за него знакомый голос.

— Лили?! — Дэниел взглянул на светлые волосы женщины, не веря своим глазам. — Лили!

— Дэниел!

Через мгновение он уже сжимал ее в объятиях.

— Лили! Это не сон? Это действительно ты? — Стюарт не выпускал ее из рук, страшась, что она исчезнет вновь.

— Я здесь, Дэниел, здесь. Я больше никогда не покину тебя, никогда.

— О Боже, я думал, что навсегда потерял тебя! — Он целовал ее снова и снова. — Где только я тебя не искал! Я исходил по многу раз все места, которые мы посещали, надеясь на чудо. Чтобы найти тебя, я был готов на все. Я понял, что мне не нужно в этом мире ничего, кроме тебя.

По ее щекам текли слезы.

— Мой ангел, — прошептал Дэниел, сжимая Лили еще крепче.

— Дэниел? Твой ангел?

— Мой падший ангел, потерянный, но снова вернувшийся назад.

— Может быть… Может быть, Дэниел, тебе просто следовало свистнуть в оловянный свисток? — лукаво улыбнулась Лилиан.

Эпилог

Вы отвергали это? Ну и что же?

Поверьте, вы прекрасны. И сейчас

Вы стали все на ангелов похожи.

Живущих незаметно среди нас.

Уильям Батлер Йетс

Даже через десять лет после этого незабываемого Рождества Дэниел еще слышал звон колокольчиков, когда целовал свою жену.

Семья Стюартов жила все там же, но в доме произошли большие перемены. Из него исчезли бесценные полотна — теперь на стенах висели простые рисунки, выполненные неумелыми руками малышей, портреты Лилиан с дочерьми и сыновьями.

Их старшую дочь Лили назвала Флоридой. За ней на свет появились близнецы — Херувим и Серафим, а последние сыновья — Петр и Гавриил. Лили назвала их в честь своих старых друзей, очень старых. По ее словам, за ней остался неоплаченный долг, который едва ли удастся когда-нибудь отдать, поэтому она решила хоть отчасти компенсировать его.

Изменилась и обстановка особняка. Теперь в каждой комнате стояла изящная французская мебель. Царапины и многое другое свидетельствовали о пребывании в доме детей и животных, но все было теплым, живым и уютным. Дорогой особняк превратился в обыкновенное человеческое жилье.

И еще… Здесь очень любили колокольчики, их количество изумляло всех, кто впервые посещал Стюартов. Колокольчики стояли повсюду и отличались по виду и звучанию. Они приглашали к завтраку и к обеду, к чаю и ужину, висели на всех дверях, позволяя на слух определить, какая из них открывается. Даже часы звонили неповторимыми голосами. Колокольчики были прикреплены к детским пинеткам и болтались на шеях резвых щенков, вот уже десять лет не переводившихся в доме.

А дети Дэниела и Лилиан Стюарт… Дети получили самое прекрасное и удивительное в этом мире — их научили свято верить, что на свете есть самые настоящие чудеса, а их самих окружают только хорошие люди. И, пожалуй, самым главным чудом они считали то, что, если зазвенит колокольчик, на землю обязательно спустится ангел…