– Поверь, он не знает. Ты, я, мама, Эрин под ножом хирурга… все мы – свидетельства этой простой истины.
Лондон окинул меня сосредоточенным взглядом, к чему я уже давно привык. Только теперь я не ощутил в этом ни капли осуждения. Скорее, чисто родительскую тревогу.
– Идем, сынок, – повторил он, – завершим наши уроки.
– Гольф вполне может подождать!
– Позволь не согласиться, – вежливо заметил он. – Идем. Это не займет много времени. Есть еще один урок, который тебе необходимо усвоить. Прямо сейчас.
– Папа! – еле слышно прошипел я, чтобы не устраивать публичную сцену. – Ради бога, остынь! Здесь тебе не игра, а настоящая жизнь. Я не собираюсь размахивать клюшкой, пока Эрин истекает кровью на операционном столе.
Я умолк, давая отцу возможность как следует проникнуться моими словами. Лондон невозмутимо крутил клюшку, позволяя мне выпустить пар.
– И не смей утверждать, что гольф – это жизнь, – добавил я. – Жизнь – это жизнь! И даже смерть – это жизнь, но только не гольф!
– Ты прав, – неожиданно согласился он. – Я многому научился у тебя за эти месяцы. Должно быть, ты пытался учить меня всю свою жизнь, но я лишь недавно начал прислушиваться к твоим словам.
Я озадаченно смотрел на отца.
– И что? Ты согласен теперь со мной?
Он выдавил из себя некое подобие улыбки.
– Боюсь, после смерти твоей мамы гольф стал для меня чем-то вроде костыля, с помощью которого я передвигался по жизни. Так мне проще было справиться с болью. Я знаю, что тем самым лишил себя многих радостей. Однако… – Сделав паузу, он взглянул мне в глаза, как будто продолжение его слов могло скрываться именно там.
– Однако? – поинтересовался я.
– Каким-то чудом, даже без нашего ведома, мне был дан второй шанс, – улыбнулся он. – Шанс почувствовать себя отцом. А в скором времени еще и дедом! У меня появилась возможность стать частью твоей жизни, хотя бы и раз в месяц. – Сунув руки в карманы, он прислонился к стене. – Даже не знаю, заслуживаю ли я этого.
Я был просто поражен. Неужели это тот самый человек, которого я ненавидел столько лет? Человек, который с охотой тратил время на совершенствование своей техники, а не на возню с сыном? Парень, который вышвырнул меня из школьной команды по гольфу, даже не объяснив толком, за что?
– Выходит… нам уже не нужен последний урок, верно?
– Нет, не верно, – вскинул он голову. – Девять уроков. Такой была сделка. Может, гольф и не жизнь, а жизнь – уж точно не игра, но это не значит, что мы должны проигнорировать хороший урок, когда он выпадает нам на долю.
– Ладно, ладно, – саркастически заметил я. – Раз ты считаешь, что твой урок важнее, чем моя жена…
– Это не важнее ее. Это ради нее.
– Ради Эрин?
– И ради малыша.
Я позволил своему недовольству раствориться в тяжелом вздохе.
– Только быстро. Я должен быть рядом, если что-то случится.
На выходе из приемной я задержался, чтобы поговорить с дежурной медсестрой.
– Прошу вас, если услышите что-нибудь об Эрин Уитт – что угодно, – немедленно сообщите мне по внутренней связи. Я буду поблизости.
Медсестра бросила на меня вопросительный взгляд, но за нее поспешила ответить та девушка, с которой я беседовал сразу по приезде в больницу.
– Разумеется, доктор Уитт, – заверила она.
Краем уха я услышал, как она прошептала медсестре: «Это известный невролог. Или что-то вроде того».
Мы с отцом покружили по больничным коридорам, но так и не смогли найти места, где бы удачно сочетались уединенность и свободное пространство, достаточное для того, чтобы помахать клюшкой.
– Есть у меня одна идея, – сказал Лондон, окидывая взглядом план больницы. – Нам сюда.
Через несколько минут мы уже стояли на пороге больничной часовни. Она была абсолютно пустой.
– Превосходно, – улыбнулся отец.
– Действительно, – хмыкнул я, усаживаясь на заднюю скамью. – Не сомневаюсь, что Бог – большой фанат гольфа. Вряд ли он станет возражать против нашей игры.
Лондон взглянул на меня с явным неодобрением.
– Не шути так. Это и правда удачное место, – заверил он.
– А кто шутит? Разве ты не видел табличку на дверях? «Для представителей всех вер и религий». Поскольку в гольф ты играешь с религиозным рвением, это вполне может сойти за веру.
– Перестань, Огаста, – сухо промолвил отец. – Не забывай, речь идет не столько о гольфе, сколько об Эрин и ее ребенке.
Я бросил взгляд на широкие деревянные балки церковного потолка.
– Уж лучше шутить, чем неустанно думать о том, что там сейчас происходит, – простонал я.
Пройдя вдоль рядов, отец задержался на просторной площадке между кафедрой и первыми скамьями.
– Ты безнадежен.
– Я безнадежен? Да это ситуация совершенно безнадежна! Только взгляни на нас: двое взрослых мужчин, которые не нашли ничего лучше, как потренировать свой удар… в то время, когда моя жена умирает на операционном столе.
– Откуда ты можешь знать, что она умирает? – возразил отец.
– А откуда ты можешь знать, что нет? В любом случае я ничем не могу помочь ей! Так на что мне надеяться? Мне и всем нам? – Я в изнеможении прислонился лбом к спинке передней скамьи.
Отец смотрел на меня со своего места у кафедры, ритмично покачивая клюшкой.
– И я когда-то так думал, – заметил он.
– Знаю. Не забывай, я прочел твой дневник.
– Верно. – Еще крепче ухватив клюшку, он сделал пробный взмах. – Знаешь, в чем твоя проблема?
– Нет, – честно признался я.
– Ничего страшного, это риторический вопрос. Проблема заключается в твоей позе. Я уже давно заметил, что ты стоишь слишком прямо во время замаха. А потом еще поднимаешь голову, перед тем как ударить. Хороший игрок голову держит опущенной, а колени согнутыми.
– Ну, меня-то хорошим игроком не назовешь, так что мне это без разницы.
Отец поморщился.
– Не исключено, что тебе не удается стать хорошим игроком как раз потому, что ты не соблюдаешь два эти правила.
– Это и есть тот бесценный урок, ради которого ты притащил меня сюда?
– Верно подмечено, – усмехнувшись, Лондон предложил мне подойти поближе. Хоть я и не видел смысла в происходящем, однако послушно зашагал по центральному проходу. Отец передал мне драйвер, и я привычным жестом ухватился за гладкую рукоять. Для начала я сделал несколько пробных замахов, каждый раз неуклюже цепляя клюшкой ковер.
– Ну как? – спросил я.
– Неплохо, – поднявшись на кафедру, отец включил маленький микрофон. – Но ты до сих пор напоминаешь мне рыбину, которую только что вытащили из воды, – голос его эхом разнесся по пустой часовне. – Согни как следует колени и уже потом бей. Ты же пришел сюда не дрова колоть!
Я слегка присел и махнул клюшкой.
– Уже лучше, – одобрительно кивнул отец, – но чуть больше гибкости тебе явно не помешает. И не забудь: все это время голова должна быть опущена, пока сила маха сама не поднимет ее вверх.
– Признайся, тебе просто нравится слышать, как твой голос звучит в микрофон?
Отец проигнорировал мое замечание.
– Голова опущена. Колени согнуты. Мах клюшкой!
Я еще раз двинул клюшкой, и отец вновь попросил меня присесть чуть больше.
– Поверь мне, сынок, так будет лучше. Поначалу это может показаться неестественным, но в итоге пойдет тебе только на пользу.
– Еще больше? – спросил я, наклоняясь так низко, как только мог.
– Больше.
– Да ты шутишь! – не выдержал я. На тот момент я практически сидел на корточках. Чуть ниже, и я просто опущусь на пол!
– Как можно ударить мяч из такой позиции?
Отец вышел из-за кафедры и встал за моей спиной. Мышцы на моих ногах окаменели от напряжения.
– А мне так кажется, это еще недостаточно низко. – Он пихнул меня вперед, и я глухо стукнулся коленями об пол. – Прекрасно, – прошептал Лондон.
Только я хотел спросить, что это за шутки, как увидел, что отец тоже опускается рядом на колени.
– Что ты делаешь?
– Хороший игрок голову держит опущенной, а колени согнутыми, – повторил он свое наставление. – Поначалу это может показаться неестественным, но в итоге пойдет тебе только на пользу.
Я оглянулся, будто только сейчас осознав, где я нахожусь. На стенах висело несколько картин с изображением Иисуса Христа, а над входом в часовню красовался большой деревянный крест. Только тут до меня дошло, что Лондон не случайно выбрал это место для нашей игры.
– Молитва? – скептически спросил я.
– Именно. Выше всего игрок поднимается в тот момент, когда встает на колени. Почему бы не попросить о помощи, когда ситуация выходит из-под контроля? Хоть ты и не можешь быть сейчас рядом с Эрин, ты все равно в состоянии кое-что сделать для нее.
– Ну что я могу сделать? – раздраженно заметил я. – Молитва – пустой звук. Ты, как голодный пес, вымаливаешь у хозяина косточку повкуснее.
Отец неожиданно воодушевился.
– Прекрасная аналогия! Все мы знаем, что собаки любят кости, но порой им нужно попросить, чтобы получить свое лакомство. Умно, ничего не скажешь.
– Я вовсе не это имел в виду.
– Знаю, сынок, знаю, – хихикнул он.
– Правда? Если не ошибаюсь, ты тоже молился в ту ночь, когда умерла мама. И чем все закончилось? – Я попытался встать, но Лондон схватил меня за плечо и удержал на месте.
– Ты прав, – признал он, – я действительно очень долго винил во всем Бога. На самом деле прошло целых двадцать два года, прежде чем я решился вновь обратиться к Нему с просьбой.
Двадцать два? Я быстро прикинул в уме.
– То есть… в этом году?
– В тот вечер, когда ты приехал ко мне домой. После того как я вспылил и выставил тебя за порог.
– Почему вдруг?
– Да я и сам толком не понимаю. Видишь ли, я действительно был не самым лучшим отцом… во всяком случае, после смерти Джессалин. Но когда ты высказал мне все свои страхи и претензии, я понял, что не могу больше оставаться в стороне. Единственное, чего я не знал, – как мне взяться за дело. Тогда-то, отбросив гордость, я опустился на колени и взмолился о помощи.
– И? – затаив дыхание, спросил я.
– Закончив, я быстро встал, выбросил старую бутылку виски, сел в машину и поехал следом за тобой.
Я вопросительно вскинул бровь.
– Ты действительно думаешь, что молитва тебе помогла?
– Я ведь здесь, не так ли? – улыбнулся он.
Я взглянул на большой крест у себя над головой и подумал о тех страданиях, которые пришлось пережить человеку, распятому некогда на похожем кресте. Мои собственные переживания не шли ни в какое сравнение с его муками. Потом перед глазами у меня всплыл образ Эрин, согнувшейся чуть ли не пополам в приступе боли, с кровавым пятном, разрастающимся прямо на глазах. А вот она лежит на каталке в палате «Скорой помощи» и смотрит на меня с невыразимой печалью. Ей только что стало известно, что ее долгожданный малыш может так и не появиться на свет.
– Даже если Он действительно существует, откуда мне знать, что Он меня слышит? – тихо спросил я.
– Как ты думаешь, Тайгер Вудс[35] прислушивается к своему кедди?[36] Конечно, да. Вот и Великий Гольфист вселенной прислушивается к своим. Он слышит, – добавил отец после небольшой паузы. – Да, Он не всегда дает нам то, чего мы хотим. Но если мы решаемся попросить, он непременно предоставит нам то, в чем мы больше всего нуждаемся.
Даже если Бог существует, кто я такой, чтобы он помогал мне? Я вновь подумал об Эрин. Где она сейчас, какую боль пытается преодолеть? С этой мыслью я проглотил свою гордость и смирился с неизбежным. В конце концов, если есть хоть малейший шанс, что моя молитва поможет Эрин стать матерью, почему бы не попытаться?
– Но я… я не знаю, что говорить.
Лондон дружески похлопал меня по плечу.
– Просто представь, что беседуешь с отцом – только безо всяких там споров, – улыбнулся он.
Я нерешительно кивнул.
– Слова не имеют значения. Говори все, что подсказывает тебе сердце. – Он молитвенно сложил руки. – Ты уже на коленях. Все, что тебе остается, – опустить голову и сделать пробную попытку.
Я вновь окинул взглядом часовню, чтобы удостовериться, что мы одни, и покорно склонил голову.
– Боже… э-э… Господи. Я даже не знаю, как к тебе надо обращаться.
Приоткрыв один глаз, я покосился на отца. Веки у того были прикрыты, на лице играла умиротворенная улыбка. Я чувствовал себя крайне неловко, но все же решился вернуться к молитве.
– Я даже не знаю, есть ли ты… но если ты все-таки существуешь… не мог бы ты помочь Эрин?
Задав этот вопрос, я ощутил странный прилив уверенности, и слова потекли гораздо свободней. Конечно, моя молитва не отличалась особым красноречием, однако она была моей. Я по-прежнему не знал, поможет ли она Эрин и нашему ребенку, но с каждым словом тревога отступала все дальше и дальше, что уже было весьма неплохо.
"Девять уроков" отзывы
Отзывы читателей о книге "Девять уроков". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Девять уроков" друзьям в соцсетях.