Бертрис Смолл

Дикарка Жасмин

Сюзанне Джейн Петерсен,

Президенту Балантайн Букс.

В расчете на хорошее отношение.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

В Индии

Ясаман Кама Бегун — дочь правителя Индии и его английской жены, прозванной Кандрой.

Ялал-уд-Дин Мухаммад Акбар — Великий Могол Индии (1556 — 1605).

Хамида Бону Бегум, прозванная Мирном Маканы, — мать Акбара.

Иодх Бои — любимая жена, мать наследника.

Салим — старший сын Акбара, его наследник.

Мач Баи, Hyp Яхан, Амара — любимые жены Салима.

Мурад, Даниял, Шахзад-Канчм Бегум, Шукунан Ниса Бегум, Арам-Бану Бегум — другие дети Акбара.

Юзеф Али-хан — бывший правитель Кашмира, побежденный Акбаром, ныне его военачальник.

Ямал Дарья-хан — младший и самый верный сын Юзеф-хана.

Якуб-хан, Хайдер-хан — другие его сыновья.

Отец Куплен Батлер — священник и наставник Ясаман.

Ален О'Флахерти — фактор торгового дома «О'Малли-Смолл» в Индии.

Капитан Майкл Смолл — капитан судна «Роза Кардиффа».

Леди Юлиана Бурбон — врач.

Адали — старший управляющий Ясаман Рохана, Торамалли — сестры-близнецы, служанки Ясаман.

Али — рыбак на озере Вулар.

Бална — хранительница попугая Харимана.

В Англии

Скай О'Малли де Мариско, графиня Ланди — бабушка Жасмин де Мариско, глава семьи.

Адам де Мариско, граф Ланди — ее муж, дедушка Жасмин.

Велвет де Мариско Гордон, графиня Брок-Кэрнская — их дочь, мать Жасмин.

Александр Гордон, граф Брок-Кэрнский — ее муж.

Сивилла Гордон — удочерена ее отцом Александром Гордоном. Рождена его любовницей Аланной Вит.

Джеймс, Адам Чарльз, Роберт, Генри и Эдвард Гордоны — сыновья Велвет и Александра Гордона.

Эван и Гвеннет О'Флахерти — старший сын Скай и его жена.

Мурроу и Джоан О'Флахерти — второй сын Скай и его жена.

Виллоу и Джеймс Эдварде, графиня и граф Альсестерские — старшая дочь Скай и ее муж.

Робин и Эйнджел Саутвуд, граф и графиня Линмутские — третий сын Скай и его жена.

Дейдра и Джон Блейкли, леди и лорд Блекторн — вторая дочь Скай и ее муж.

Патрик и Валентина Бурк, лорд и леди Бурк — младший сын Скай и его жена.

Конн и Эйдан Сент-Мишель, лорд и леди Блисс — брат Скай и его жена.

Томас Ашбурн, граф Кемпе — друг семьи.

Рован Линдли, маркиз Вестлей — его кузен.

Джеймс Лесли, граф Гленкирк — доверенный короля.

Король Яков Стюарт — король Англии (1603 — 1625).

Анна Датская — королева.

Генри Стюарт — их старший сын и наследник.

Елизавета Стюарт, Карл Стюарт — их дочь и младший сын.

Роберт Карр, виконт Ртестерскиб — фаворит короля.

Франс Ховард, леди Эссекс — придворная дама.

Дейзи Келли — камеристка Скай.

В Ирландии

Рори Магвайр — из Магвайр-Форда.

Фергус Даффи — деревенский староста.

Брайда Даффи — его жена.

Имон Финн — королевский земельный чиновник.

Пролог. Индия. Февраль 1591 года


Он не мог оторваться от окна башни, но смотреть было не на что. Дорога, ведущая к побережью, простиралась в бесконечность — караван исчез. Не осталось даже легчайших клубов сероватой пыли над горизонтом, обозначающей его движение. Он не знал, сколько простоял так у окна. Серые рассветные сумерки сменились жарким ослепительно желтым светом дня. В кронах деревьев вокруг дворца загудели и запели насекомые — явный признак теплой погоды, — а ему было все же холодно.

Он почувствовал влагу на лице и, потрогав его рукой, понял, что беззвучно плачет. А ведь он не плакал с детства, когда был совсем маленьким. Слезы не были в его характере — человека доброго и мягкого. Он пристально посмотрел на свидетельство своего горя, тускло мерцающее на кончиках пальцев. Потом потер непереносимо ноющую грудь. Его глаза снова скользнули по дороге, убегающей в переменчивом свете, и ничего не различили. Она уехала.

Эта мысль тяжело билась в голове Акбара, Великого Могола Индии. Он отвернулся от окна и опустился на длинную кушетку без ручек, покрытую парчовой накидкой в красную и темно-синюю полоску — единственная мебель в его маленькой комнате. Он онемел от боли величайшей потери. Кандра. Его прекрасная и самая любимая молодая жена. Оторванная от него злым поворотом судьбы. Боль в груди становилась сильнее и острее, и Акбар не знал, сможет ли ее пережить. Кандра, Кандра, Кандра… Ее имя стучало в мозгу, все вокруг кружилось.

Когда он пришел в себя, уже опять наступила ночь. Лунный свет посеребрил комнату, где он оставался в разрывающем душу уединении. Рот пересох, и, несмотря на жару, стоящую в это время года, он сильно мерз. Великий Могол попытался привести себя в порядок. Кандра, его английская роза, уехала. А дочь Ясаман как будто никогда и не существовала. От жуткой мысли он передернул плечами. Кандра была реальной — теплой и трепетной, — жила всеми радостями жизни. Быть может, потому что была так молода? Но нет, дело не только в этом.

Английская девочка, которую пленницей привез ему Португалец, была умной и смелой. Ей было трудно примириться с мыслью, что она так далеко от родины и никогда ее больше не увидит. Однако она сумела это сделать, а сумев, согласилась жить с ним. Он любил ее, любил до сих пор и верил, что и она полюбила его. Она сказала, что полюбила, а Кандра была не из тех женщин, что скрывают свои чувства.

Теплый ночной ветер принес в его комнату запах жасмина, и Акбар глубоко вздохнул, как будто от боли. Жасмин, Ясаман на индийском наречии, был любимым цветком Кандры. Его именем она даже назвала ребенка. Их ребенка! Что с ней станет?

Когда дядя Кандры, священник, прибыл, чтобы вернуть ее домой, Акбар вынужден был отдать любимую женщину семье, другому мужу, который, он думал, был мертв, но каким-то чудом уцелел и горел желанием вновь обрести жену. У него не было другого выхода, как отослать Кандру обратно, но он не позволил ей взять с собой ребенка, потому что был старше и мудрее ее. В семье Кандры Ясаман сочли бы незаконнорожденной, и Бог знает, что может случиться с девочкой. А здесь, с отцом, она вырастет принцессой из королевской семьи Моголов, потому что она ею и была. Она будет счастлива и любима. Акбар знал, что мир Кандры не может гарантировать будущего его младшей дочери.

Кандра не хотела оставлять ребенка, и Акбар был вынужден опоить жену дурманящим средством. Но она это поняла, в полузабытьи сползла с кровати, где они вместе лежали, и доползла до колыбельки девочки. Неотрывно И долго смотрела на дочь, а потом подняла прекрасные изумрудно-зеленые глаза и еле слышно проговорила: «За это я тебя никогда не прощу». Ему было больно, он едва не уступил, если бы не сознавал, что эти слова — от безысходности судьбы.

"Помни, я тебя люблю, — ответил он ей. — Моя любовь не кончится никогда».

"И я, да поможет мне Бог, люблю тебя, мой господин Акбар, — прошептала она. — Не забывай меня».

«Никогда, — в тот миг он выдохнул ;это слово и, сейчас с силой повторил его. — Никогда, моя любовь, моя прекрасная английская роза. Я никогда тебя не забуду!»

Если колесо любви привести в действие, для нее не существует никаких законов. Слова любви, сама любовь была с ним, ни времени, ни расстояния — ничего не было между ними. И теперь он слышал последнее прощай Кандры, перед тем как она погрузилась в наркотическую дремоту. Спящую, он сжимал ее в объятиях, прежде чем расстаться. И теперь, когда воспоминания об этой минуте так живо пришли на память, Акбар вновь почувствовал стеснение в груди и пронзительную боль в голове, лишившую его сознания.

— Акбар! Акбар! Открой дверь! — Яростный стук разбудил его, и, неуверенно поднявшись на ноги, он увидел, что снова день. Но который день? Он вспомнил боль, но не представлял, сколько времени пролежал сраженный. Кто-то звал его? Или это игра болезненного воображения? До странности неловкими пальцами он отпер и растворил дверь.

— Сын!

Пораженный, он узнал мать. Что она здесь делает? Ведь она не живет во дворце.

— Сын! — Хамила Бану Бегум1, а для ближних Мариам Макани, была худощавой, изящной женщиной. Годы ее пощадили, хотя жизнь, особенно в юности, была не всегда легкой. Темные в девичестве волосы с годами тронула седина. Только одна прядь черного дерева, как дорога, пролегла посередине головы. На миниатюрном лице было немного морщин, в темных глазах сквозила мысль. Сейчас в ее глазах стояли слезы сочувствия. Хотя Акбар и был самым влиятельным правителем Востока, для нее он прежде всего оставался сыном. И его горе было ее горем.

— Мать! Почему ты пришла? — спросил он мягко.

— Твои жены Ругайя Бегум и Иодх Баи послали за мной. Они рассказали мне об участи Кандры. Я горюю с тобой, сын. — Добрая рука Мариам Макани потянулась к его лицу. Она погладила его и вздохнула. Акбар был без тюрбана, и его длинные волосы рассыпались по плечам. Когда она видела сына в последний раз, они отливали черным, а сейчас, как и борода, были белы, как снег.

— Тебе совсем не обязательно было приезжать, мама, — заметил он. — Я знаю, как ты не любишь дорогу.

— Акбар, сын мой, — тихо ответила она, — а ты знаешь, сколько времени пробыл в этой комнате? Караван Кандры отправился четыре утра назад. — Пораженный, он взглянул на мать, а она продолжала:

— Жены уважают твое горе, но Ругайя Бегум и Иодх Баи испугались, когда ты не ответил на их зов. Они не осмелились выломать дверь и решили послать за мной. В прошлом ты много горевал, но всегда на виду у тех, кто тебя любит. А в этот раз заперся один. Они не знали, что и подумать. К тому же нам не хотелось, чтобы у моего дорогого внука Салима сложилось о твоей печали ложное представление. Ведь он так быстро делает выводы. — Ее глаза светились теплотой. Акбар не был удивлен:

— Ты права, мама. Салим очень прыток и использует любой предлог, чтобы занять эту половину дворца. Но ему не удастся. Он не станет правителем, я пока не умер.

— Я не это хотела сказать… — начала изумленная Мариам Макани, но Акбар перебил ее:

— Мой наследник таков, каков он есть. Порывистый. Нетерпеливый. Жаждущий занять мое место. Это правда, и мы оба это знаем. Даже если ты не признаешь открыто. Салим льнет к тебе, как он делал это всегда. А ты в нем души не чаешь, как и во мне. Ты ведь, мама, с юности была неравнодушна ко всем мужчинам-Моголам.

Мариам Макани усмехнулась, но тут же снова посерьезнела.

— А что станет с нежнейшей из моих внучат? С Ясаман?

— Я отдал ее на воспитание Ругайе Бегум, — ответил он. — Она мечтала иметь от меня ребенка все годы нашего брака. Она моя первая жена, но я ничего не мог сделать, потому что она бесплодна. Она была подругой Кандры и с самого рождения полюбила Ясаман. Она будет хорошей матерью принцессе.

Согласная с его решением, Мариам Макани наклонила голову:

— А моя внучка будет, когда подрастет, считать Ругайю Бегум своей настоящей матерью? — спросила она. Акбар покачал головой.

— Нет, — ответил он. — Важно, чтобы Ясаман знала, откуда родом. Англичане скоро начнут торговать С Индией.

— Ай-ай-ай! — воскликнула мать, коротко ударив себя в грудь. — Тебе недостаточно на нашей земле прежней чумы — заносчивых португальцев. Хочешь впустить сюда других варваров?

— Португальцы сделались заносчивы из-за моей доброты, — возразил матери Акбар. — Некоторые ведут себя как завоеватели, а я терплю. Пусть англичане приходят в Индию. И тогда вместо того, чтобы доставлять неприятности нам, они, борясь здесь за превосходство, будут доставлять неприятности друг другу. Кандра говорила, что англичане — справедливые, честные люди. — Он похлопал мать по руке. — Просто ты не любишь иностранцев и их привычки. Признайся в этом, ведь у тебя нет других недостатков.

— Мое недоверие к чужеземцам и их привычкам вовсе не изъян в характере, — резко ответила она сыну и, слегка стукнув его указательным пальцем по щеке, добавила:

— Не вздумай меня критиковать, Акбар. Ты всю жизнь искал правду и успел позабыть, что гласит Святой Коран: рай покоится у ног матери. А теперь перестань горевать об английской жене, выходи отсюда — тебе надо управлять своими владениями. Ты — Акбар, Великий Могол, а не влюбленный мальчишка, которому первый же его роман разбил сердце. Иди и подбери свой тюрбан. Он свалился с твоей головы. А волосы у тебя, сын, поседели от горя. Ты ведь никого не хочешь этим напугать?

— Я сбрею их, — отозвался он, — в доказательство своей печали по Кандре.

— И усы тоже, — кивнула она. — Я сама пойду и принесу бритву и воду. Никто не должен этого видеть, сын мой. — Мариам Макани повернулась. Шелка ее одежд цвета сливы грациозно обвились вокруг тела.

— Принеси одежду, мне надо переодеться, мама, — бросил он ей вслед. Затем вернулся в комнату, чтобы в последний раз посмотреть в окно. День был ясным и жарким, как и четыре утра назад, когда его возлюбленную оторвали от него. На дороге вдоль побережья — ни души, и все тот же гул насекомых в деревьях вокруг дворца. Акбар вздохнул. Кандра уехала. Он никогда не увидит ее прекрасного лица, не будет любить ее совершенное тело. Ему остались только воспоминания. Воспоминания и их дочь Ясаман. Злой рок не позволил ему оправдать ожиданий Кандры — он не сумел изменить ее судьбу. Но с Ясаман будет иначе. Девочка — это все, что осталось от их короткой, но замечательной любви. Нет, нет, с Ясаман все будет иначе.