И тут Цезарь допустил оплошность. Он вывез на Форум огромные картины, изображавшие постыдный конец его врагов: Катон разрывал руками рану, чтобы внутренности вывалились наружу, Сципион наносил себе удар мечом, а Юба и Петрей сражались в ужасном самоубийственном поединке.
Вслед за триумфальными колесницами появился один-единственный знатный пленник: маленький сын Юбы. Его тоже звали Юба. При виде четырехлетнего малыша в цепях, согнувшегося под тяжестью оков, народ начал свистеть, топать и издавать протестующие крики. Мальчик глянул на них, сверкнув обаятельной улыбкой.
Появились закаленные солдаты, бойцы девятого и десятого легионов. Перед ними стояла неблагодарная задача: маршировать перед недоброжелательно настроенной толпой. В свое время у них была еще более неблагодарная задача: вступить в братоубийственную войну. Однако они громко воспевали своего командира. Они оставались преданными Цезарю, хотя знали, что народ Рима никогда полностью не оценит их подвигов на поле брани. Впрочем, легионеры вообще считали гражданских лиц недалекими и неполноценными существами.
Сразу после шествия в программе африканского триумфа значились схватки с дикими животными в цирке. Цезарь рассчитал, что экзотическое зрелище привлечет простонародье, и как бы ни любили люди Катона, они вряд ли откажутся от развлечения. Слухи о том, что предстоит охота на сотню диких зверей, ходили уже несколько дней, и толпа буквально пускала слюни в предвкушении удовольствия.
Нас несли к Большому цирку в величественных золоченых носилках, подняв над морем спешивших туда же потных зевак. Я ощущала их прогорклый мерзкий запах. Интересно, что стало с флаконами благовоний, которые так щедро им раздавали?
В цирке я едва могла поверить глазам: центральная секция, казавшаяся незыблемой, со всеми находившимися там статуями Юпитера, полированными поворотными камнями, разделительными барьерами и прочим, превратилась в пустое открытое пространство. Зато по периметру арены появился глубокий ров, защищавший зрителей от диких зверей.
Цезарь и его семейство уже расположились на почетных местах. На скамьях бок о бок сидели союзники, помогавшие победить врага: Бокус и Богуд, цари Восточной и Западной Мавритании. Они выглядели более счастливыми, чем подавляющее большинство римлян. Возможно, они понимали ситуацию в Африке гораздо лучше тех, кто знал о ней понаслышке.
На арену выступила группа людей в ярких одеждах. Некоторые имели кожаные нагрудники и поножи, другие облачились лишь в легкие туники. То были venatores — гладиаторы, сражавшиеся с животными.
— Где же звери? — капризно спросил Птолемей.
Как все в Риме, он устал от череды зрелищ и впечатлений, и на него уже трудно было произвести впечатление.
— Они идут, — заверила его я. — Видишь, люди, которые будут сражаться с ними, уже здесь.
— А, да. — Он подавил зевок и изогнулся на месте. Жаркое солнце нещадно палило.
— Этих зверей прислал Гай Саллюстий Крисп, благороднейший наместник новой африканской провинции, завоеванной в ходе этой войны. Ради славы Рима и развлечения его граждан! — громогласно объявил Цезарь.
Грянули приветственные возгласы. На арене человек, одетый в тунику, поднял руку.
— Мы будем сражаться с животными разными способами, — сказал он. — Меня обучили сражаться с длинным охотничьим копьем, но у меня нет никакой защиты, кроме моей собственной ловкости и сноровки. Мой товарищ, — он указал на человека в коже, — имеет защитное снаряжение, но сражается коротким оружием. Чтобы нанести удар, он должен приблизиться к зверю. Ну а этот человек… — Он жестом указал на гладиатора, у которого не было вообще никакого оружия. — В общем, вы сами увидите, на что он способен! Увидите и будете поражены!
Грянули трубы, и на арену выехали повозки с клетками. За решетками метались темные тени, но что там за звери, мне было не разобрать.
Группа служителей в защитных шлемах и подбитых мехом безрукавках приблизилась к клеткам. Дверцу первой открыли, и оттуда выпрыгнул лев. На трибунах закричали от возбуждения.
Лев бесшумно приземлился на песок, потряс гривой и огляделся. Все бойцы отступили. Против зверя, один на один, остался лишь человек с копьем. Лев припал к песку, глядя на человека и принюхиваясь. Боец двинулся к нему, издавая горловые звуки, чтобы раздразнить противника. Лев склонил голову, уставился на человека и замер.
А потом последовал стремительный прыжок.
Однако человек в тунике успел отскочить в сторону, нанести копьем удар в плечо льва и отдернуть оружие. Если бы копье застряло в ране, человек остался бы безоружным и был бы обречен. Правда, рана оказалась не слишком тяжелой: лев, кажется, лишь удивился. Он припал на задние лапы, сделал несколько глубоких вдохов и прыгнул снова.
Но человек опять уклонился от летящих навстречу клыков и когтей и снова вонзил копье — на сей раз в грудь. Лев с приглушенным ревом покатился по земле. Человек выдернул копье и отбежал на безопасное расстояние, чтобы посмотреть, оправится ли зверь.
Арену потряс яростный рев: рана и теперь была не смертельной, но она не на шутку взбесила хищника. Тот погнался за человеком, который быстро обернулся — убежать ото льва человеку не под силу, а никакого укрытия на арене нет — и с удивительным проворством нанес новый удар копьем.
Однако ему не удалось быстро высвободить оружие. Дернув копье, он, по-видимому, притянул льва к себе, и огромные когтистые лапы обрушились на его плечи.
Но ловкость бойца была удивительной: он вывернулся, вытащил копье, отскочил назад и упал на колени. Лев по дуге прыгнул на него, чтобы покончить с надоедливым врагом, и в полете напоролся на умело подставленное копье. Наконечник угодил прямо в сердце, а древко, благодаря весу хищника и инерции прыжка, вошло очень глубоко.
Дернувшись в воздухе, лев упал на бок. Некоторое время он еще бился и вертелся, пытаясь избавиться от оружия, но из раны обильно хлестала кровь, а вместе с ней зверя покидали силы. Вскоре он уже лежал на арене неподвижно, лишь тяжело дышал.
Человек осторожно приблизился к нему, вытащил копье и, словно желая избавить противника от мучений, нанес последний смертельный удар.
Под крики восхищенной толпы боец в тунике повернулся кругом, показывая, что не получил иной раны, кроме отметины от когтя на плече.
Да, представление получилось впечатляющее.
Дальше на арену выпустили черную пантеру, и одетый в кожу человек несколько раз пытался подобраться к ней и нанести колющий удар мечом. Животное, чьи изогнутые клыки сверкали на фоне черного меха, льнула к нему, словно домашняя кошка — с той лишь разницей, что желала не приласкаться, а разорвать.
Несмотря на кожаные доспехи, боец получил три пореза. Это не мешало ему продолжать схватку, но при попытке нанести очередной удар он неожиданно выронил меч. Оружие лежало на песке совсем рядом, но, прежде чем рука сумела до него дотянуться, пантера сорвала с гладиатора защитный шлем, и полукруг острых зубов впился в его затылок. Раздался пронзительный предсмертный вопль. Спустя мгновение пантера играла с обмякшим телом, как кошка с мышкой.
В отличие от людей, победившим животным никаких наград не полагалось. Двое вооруженных стражей арены устремились к пантере: один выпускал стрелы из лука, другой добил ее копьем. Потом два мертвых тела — человека и зверя — унесли прочь.
Трагический исход второй схватки, похоже, никак не повлиял на настроение третьего бойца, подавшего знак открывать клетку. На песке появился еще один лев, озиравшийся в поисках добычи. Человек принялся дразнить его, прыгая из стороны в сторону и производя обманные движения. Но лев оказался осторожным и стоял неподвижно. Чтобы разозлить его, человеку пришлось запустить в хищника яблоком, но даже это почти не подействовало. Однако лев открыл пасть, намереваясь зарычать, на что и рассчитывал боец.
Едва челюсти раскрылись, как человек метнулся вперед, протолкнул одну руку глубоко в львиное горло, а другой ухватился за язык и стал выкручивать его, как веревку.
Зверь, задыхаясь, упал на песок, но человек — я приметила на нем кожаные наручи — продолжал выкручивать язык, в то время как его кулак перекрывал львиное горло. Животное дергалось и билось, но не пыталось напасть на врага, ибо все его силы поглощала борьба за воздух. Через некоторое время лев несколько раз резко дернулся, глаза его закатились, тяжелая гривастая голова упала на песок. По хвосту пробежала судорожная дрожь, и хищник затих.
— Ты видела? — вскричал возбужденный Птолемей. — Как он это сделал? Как? Как?
— Благодаря тренировке, — сказала я. — И невероятной храбрости.
Поединок произвел сильное впечатление и на меня. Убить льва голыми руками — это подвиг Геракла.
Точно так же его оценили и восторженные трибуны: новоявленного героя вынесли с арены на руках.
На смену ему резво выбежала группа людей, оснащенных непонятными приспособлениями: сферической клеткой, связками тростника и круглыми катками. Один из них забрался внутрь клетки и закрыл за собой дверцу, другие разместились вокруг. Затем из клеток выпустили нескольких медведей, и началась потеха. Люди всячески дразнили неуклюжих зверей. Медведи катали клетку по арене, словно мяч, но как добраться до человека, сообразить не могли. Люди запускали им под лапы катки, на которых звери поскальзывались. Если возникали опасные моменты, медведей отвлекали связками тростника. Зрелище было смешное, и зрители от души хохотали. В конце концов люди хитростью загнали медведей обратно в клетки, и участники забавы с поклонами удалились.
После небольшого перерыва представление возобновилось, но теперь животные дрались не с людьми, а между собой. Быки сражались с крокодилами, медведи с питонами, а пантеры с леопардами. Для разнообразия животных связывали вместе, чтобы они не могли увернуться от драки. Львов выпускали против разных животных, ибо зрителям нравилось смотреть, как они дерутся. Против них выставляли тигров, буйволов и диких вепрей. Как правило, львы побеждали.
Тела мертвых зверей стаскивали в кучу, постепенно превращавшуюся в гору. Послеполуденное время, казалось, прирастало не часами, а смертями. Прекрасные шкуры убитых зверей поблескивали на солнце.
Неожиданно на арену выпустили огромное количество львов. Разъярившись, хищники стали драться и между собой, и с присоединившимися к схватке вооруженными людьми. Цирк огласили дикий рев, крики и вопли.
— Я никогда не видел так много львов, — воскликнул Птолемей. — Даже во сне!
И действительно, это походило на сон: огромное количество львов заполнило цирк. Позднее мне сказали, что их было более четырех сотен. В живых не осталось ни одного.
Для последнего номера на арену выгнали дюжину разъяренных, доведенных до бешенства слонов. В ярости гиганты бились друг с другом. От их безумного гнева зрителей спасал лишь глубокий ров. Теперь я поняла, зачем Цезарь распорядился его выкопать.
И опять лилась кровь, и опять шла жестокая бойня. Теперь гибли слоны — а зачем? Ради забавы? Во имя Рима? Но что это за держава, если она бездумно уничтожает собственные богатства? Гибнут редкие дорогие животные, умирают храбрые, обученные воинскому делу люди! Неужели непонятно, что это не только жестоко, но и вредно для страны?
«А ведь римляне гордятся своей рациональностью, — подумала я, глядя на поле, усеянное трупами. — Странные люди: обычай сеять смерть и проливать кровь ради потехи говорит не о рациональности, а о безумии».
Несмотря на жару, я почувствовала, как меня пробирает дрожь.
Наконец наступили сумерки, и резню пришлось прекратить. К тому времени зрители впали почти в такое же буйство, как несчастные слоны, но тут их призвали к столам. Цезарь устроил пир для всего города, предоставив тысячным толпам возможность объедаться и упиваться допьяна.
Пир завершал десятидневные празднества. Цезарь расставил по всему городу двадцать две тысячи столов, к которым были приглашены все желающие. Двадцать две тысячи столов — и на каждом такие деликатесы, как фалернское вино и морские угри! Цезарь задумал это как символическую сцену: усталые воины-победители пируют вместе, знаменуя свое единение. Однако, похоже, люди не разделяли такой мифологический подход. Они просто хотели поесть и выпить за счет триумфатора.
Столы стояли и на Форуме, и на месте торговых рядов. Лучшими считались те, что располагались неподалеку от дома Цезаря, но тысячи других теснились возле недостроенной базилики Юлия, вокруг храма Кастора и Поллукса, около ростры и курии. Виа Сакра, где с грохотом проезжали триумфальные колесницы, теперь заполнилась бражниками и гуляками, танцорами, акробатами и виночерпиями. Повсюду горели факелы, на ростре играли музыканты.
"Дневники Клеопатры. Восхождение царицы" отзывы
Отзывы читателей о книге "Дневники Клеопатры. Восхождение царицы". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Дневники Клеопатры. Восхождение царицы" друзьям в соцсетях.