О, БОЖЕ МОЙ.

О, мой Бог.

Нет, это не произошло. Это не могло произойти. Он не сделал этого. Он не мог сделать этого.

Что, чёрт возьми, я только что сделала?

Джетро выпрямился, тяжело дыша. Глаза были сужены, его рот был влажным и раскрасневшимся.

Мои щёки покраснели от стыда, сердце тяжело стучало, будто я пробежала десять километров.

Что это было?

Какими чарами он обладает, что заставило меня секунды назад отбросить в сторону застенчивость, ненависть и всякое приличие? Как я могла стонать и извиваться под его ртом? Как я могла кончить?

Я кончила.

Он заставил меня кончить.

Мой похититель подарил мне оргазм, даруя то, что никто не смог. Искорки и волны от убывающего оргазма крепко держали меня в своих тисках. Я хотела большего. Я хотела его сейчас.

Джетро вытер рот, безуспешно пытаясь скрыть похоть, светящуюся в его глазах. Он не брал, он отдавал всего себя. Он сделал то, что он сказал.

Я отбросила за пределы сознания всё, что окружало меня.

Единственная вещь, на которой я могла сосредоточиться — это был он. Комната, наполненная мужчинами, не имела никакого значения. Их ненасытные языки, ласкавшие меня, их жадные руки, прикасавшиеся ко мне, на что я отвечала «спасибо», всё испарилось. Всё выгорело дотла, благодаря ядерному взрыву, который он породил во мне. Я больше не была используемой игрушкой. Я владела этой комнатой.

Затем всё, что мне казалось мистической загадкой, рухнуло за доли секунды.

Мой первый оргазм был подарен человеку, отец которого своими руками убил мою мать.

Все мои сокровенные тайны были, как на ладони перед человеком, укравшем меня из семьи.

Этот ублюдок заставил меня спать с собаками.

Он играл с моим разумом.

Он ни хрена не знал обо мне.

Почему он был настолько умён? Он так хорошо обучен правилам в этой игре?

Я попыталась сесть. Двое мерзавцев, державшие мои запястья своими мерзкими руками, отпустили меня, я села и обняла себя руками, в попытке защититься и укрыться от сборища извращенцев.

Обжигающие вспышки оргазма, которые делали всё, что происходило вокруг меня неважным, начали постепенно угасать с каждым ударом моего сердца. Это было так, словно я находилась в самом эпицентре бушующего торнадо. Джетро своими действиями даровал мне часть своей тишины. Он разделил со мной своё восхитительное молчание и изолировал мой разум от всего, что я могла ощущать.

Но сейчас бушующее торнадо начало набирать силу, завывая, скручивая мои внутренности, затягивая меня в воронку ужасов, которые были частью этого места.

Глаза.

Все взгляды мужчин были устремлены на меня. Нарисованных и настоящих. Мужчины, которые видели меня обнажённой. Мужчины, которые своими мерзкими языками вылизали каждый миллиметр моего тела. Мужчины, которым было наплевать умру я или выживу.

Ты дала ему власть над собой!

Ты позволила своему телу управлять разумом!

Ты позволила разрушить себя.

Обрушившееся сожаление накрыло меня, словно цунами. Я больше не смогла бы вытерпеть ни минуты. Я не могла больше сидеть здесь с раздвинутыми ногами, с открытой их взглядам плотью, которая пульсировала от испытанного мною наслаждения. Я не могла претворяться, что всё это было нормальным.

Джетро усмехнулся, его дыхание восстановилось и стало размеренным, затем он провёл своими огромными ладонями по волосам. Моё сердце разлетелось на мелкие осколки. Как он мог подарить и разделить со мной настолько потрясающие моменты, ненавидя меня? Его переменчивое настроение, полностью нечитаемое выражение лица, смутило меня. И даже ещё хуже, оно полностью расстроило меня.

Примитивное отвращение и всепоглощающий ужас прошли сквозь меня, ураган в моей крови зарождался с новой силой. Мои лёгкие стянуло от недостатка кислорода, когда тёмный и мощный порыв сильного ветра захватил моё тело.

Послушная пленница исчезла, когда цунами из ярости и негодования обрушилось на меня. Всё это было нехорошо. Это неправильно. Всё это было неправильно. Это всё отвратительно.

Сжимая кулаки, я соскользнула со стола. Я пыталась держаться на приемлемом расстоянии от Джетро, я оскалилась на него, он был первый в моей жизни мужчина, под жесткими ласками которого я кончила, который поднял меня до высоты гор. На таких высотах мне не приходилось парить ранее.

Это всё он!

У него не было никакого долбанного права заставлять меня кончать. Он сделал это, не потому что хотел принести мне в дар добрый и светлый подарок, а потому что хотел отнять у меня мой контроль. Этот мерзавец преподал мне ценный урок. Он мог заставить меня сделать всё, что он бы не захотел, и я ничего не могла с этим поделать.

Он изогнул брови и высокомерно приподнял подбородок. Он не вымолвил ни слова, немного отойдя, он прислонился к двери, его руки находились в кармах. Он ничего не сделал, чтобы прекратить мои мучения. На его лице не было ни единой долбаной эмоции, когда те мужчины использовали меня. У меня не было ни одной мысли, почему он заставил меня кончить, чем он руководствовался? О чём он думал?

Я была его для погашения долга. Но ему не было до меня дела.

Моё сердце оборвалось, падая, оно раскололось на кусочки.

Ему было насрать на то, что произошло со мной в комнате. Всё на что я надеялась — это было тайным планом, чтобы заставить его чувствовать ко мне хоть что-то или хотя бы быть терпимее к моему присутствию, обратилось в пыль. У каменной глыбы, как он нет никаких чувств. Ничего не может воззвать его к состраданию.

Он был ничем.

Отрывая свой взгляд от этого мужчины, я уставилась на стол. Распрямляя плечи, я стала выше и обняла свою наготу. В моей крови пульсировало чувство справедливости, желая вырваться наружу. Я сотряслась от ощущения своего нагого тела.

Я презирала то, во что была одета. Я была нагая и принадлежала этим мудакам. Я не хотела иметь ничего общего с ними. Я хотела отказаться от их пищи, выплюнуть их воду, что находилась в моем организме, сорвать с себя одежду и сжечь её. Я желала сделать всё то, что они не позволили бы мне сделать.

Быстрым, но уверенным движением я сорвала со своей головы чепчик горничной. И бросила на полированное покрытие стола, что позволило ему проскользнуть до самого центра стола, где он покоился словно пятно, грех — простая вещь, которая кричала о неправильности, о том, что не должно происходить.

Мужчины не двигались.

Неловко хватаясь за тесёмки, которые были завязаны на шее, я сорвала с себя ненавистный передник и отбросила в сторону. Стоя гордо, обнажённая в своей наготе, показывая синяки и ссадины, которыми меня наградили вертиго и прикосновения рук и языков этих подонков, я проговорила:

Ї Посмотрите на себя. Насколько вы сильны и мужественны, — указывая пальцем вокруг стола, я продолжила: Ї Посмотрите, насколько вы напуганы, но в то же время вы сильные и властные. Посмотрите на свои гордые заносчивые лица. Вы доказали свою силу и власть воспользовавшись женщиной, которую привели сюда помимо её воли. Вы воспользовались девушкой, для которой сейчас воплотился самый страшный кошмар в её жизни — защищать и подчиняться таким ублюдкам, как вы, взамен на сохранение жизни любимых и дорогих людей.

Сильно ударяя себя по груди, я понизила голос, но перестала говорить:

Ї Подождите, я неправильно всё поняла. Вы не из сильных людей. Вы слабы и отвратительны для меня. Сделав то, что вы сделали, вы дали мне больше власти, чем у меня было до этого. Вы научили меня игнорировать вас, потому что вы ничто! Ничто!

Ї А ты! Ї повернулась я, указывая на Джетро. Он был таким же ублюдком, как и все собравшиеся здесь.

Джетро выпрямился, тень недовольства омрачила его красивое лицо. Он не спеша вынул руки из карманов, скрещивая их на груди.

Ї Ты...

Ярость кипела во мне, словно лава.

Ї Ты думаешь, что ты здесь самый главный. Ты думаешь, что запугал меня, и я буду прятаться от тебя? Ты думаешь, я подчинилась тебе? Ї проведя руками по волосам, в отчаянии, я закричала: Ї Я никогда не буду прятаться, и скрываться от тебя! Я никогда не подчинюсь тебе! Ты никогда не сломаешь меня, потому что ты не можешь притронуться ко мне!

Опуская руки, я представила ему мою фигуру словно дар, который он желал, но который никогда не будет ему отдан.

Ї Я никогда не буду твоей, даже если в твоём распоряжении всю свою жизнь. Я никогда не поклонюсь тебе, потому что мои колени не признают твоей власти. Так сделай же худшее, на что ты способен. Причини мне боль. Изнасилуй меня. Убей меня. Но ты никогда не будешь владеть мной.

Тяжело дыша, я ждала.

Комната была погружена в тишину. Но сейчас она постепенно стала наполняться звуками шуршания кожаных курток, когда мужчины начали подниматься и недовольно ёрзать на своих местах. Атмосфера перешла от ужасающего молчания в тяжёлое ожидание.

Моё, без того сильно бьющееся, сердце, словно включило запасной двигатель и заработало с новой силой, посылая моему видению немного затуманенную, нечёткую картинку. Пожалуйста, только не сейчас. Не делайте ничего со мною сейчас.

Вставая на ноги, впиваясь в мягкость ковра пальцами ног, я крепко сжала ноги вместе, чтобы не рухнуть вниз под натиском вертиго.

Мистер Хоук, был первым, кто отреагировал. Он поднял руки, поставил локти на стол, сплетая пальцы в замок.

Ї Я ошибался в тебе, дитя. Ты ничто, как твоя мать. У неё были мозги. Она была умной женщиной, Ї его голос изменился от великодушного до жестокого. Ї Ты, с другой стороны, такая глупая и упрямая. Как ты не понимаешь, что ты теперь тоже являешься частью семьи Хоук. В тот момент, когда ты осталась ночевать под моей крышей ты стала частью нас, частью семьи Хоук. Это идёт из глубины веков, традиция!

Я громко рассмеялась.

Ї Я все ещё, Уивер, ублюдок! Потому что я не ночевала в вашем доме! Ї острые коготки моего внутреннего зверя заострились. Я никогда не была борцом, но что-то воззвало ко мне. Что-то опьяняющее и смертельное.

Он наклонился вперёд, и гнев перекосил его лицо.

Ї Ты научишься знать своё место. Запомни мои слова.

Я желала боя! Я слушала их идиотские истории, связанные с нашими предками, теперь настало время им послушать мою историю!

Ї Я не могу быть уверена в том, что история моей семьи так же хорошо задокументирована, как и ваша, но я знаю одно, что моя семья ни в чём не повинна. Чтобы не случилось, это было давно и произошло между ними, не нами! Моя семья создала бизнес по пошиву одежды. Мы одеваем богачей, но мы жертвуем и одеваем бедных. Я горжусь тем, кто я и откуда...

Ї Джет! Ї мистер Хоук нахмурился и потёр пальцами переносицу. Ї Заткни, суку!

Джетро молниеносно закрыл мне рот своей широкой ладонью.

Я застыла. Я знала, что своими словами я навлекла на себя наказание. Я не могла никого винить, но я не могла позволить себе сожалеть об этом… Я верила в то, что я была хорошим человеком. Так же, как и мой отец, брат близнец, моя мать, и мои предки.

Ї Ты вынуждаешь меня делать с тобой нехорошие вещи, Ї прошипел Джетро мне на ухо. Ї Я собираюсь наказать тебя и поквитаться за твои слова кровью.

Моё сердце бешено застучало, но я заставила себя вспомнить одну важную вещь.

Они не могут причинить мне боль.

Да, будет боль. Да, будут мучения. Но они оставят меня в живых, они не могут убить меня, пока я не выплачу все долги.

Не отрывая своего взгляда от меня, Мистер Хоук, приказал:

Ї Джетро, объясни этой глупой женщине, что семья Хоук милосердна и прощает такие истерики, но всему нужна мера. Ї Он перевёл взгляд с меня на своего сына. Ї Забирай её, она твоя, поладь с ней. Я не хочу видеть её до того момента, пока она не прекратит нести чушь в виде её праведной правды, которую думает, что обязана нам высказать, а мы обязаны её слушать.

Джетро кивнул, подталкивая нас к выходу. Его рука опустилась с моего рта, и его цепкие пальцы обхватили моё запястье. Каждая часть меня сжалась под властной атакой его тела, под его резкими движениями и золотистыми, безжизненными глазами, но я заставила себя выпрямиться, быть гордой.

Я издала гортанный хриплый рык.

Ї Что бы ты ни сделал, больше не имеет никого значения. Что произошло между нами ранее больше не повториться никогда! Ї я кричала про себя, что никогда не позволю Джетро завладеть моим телом, которое оказалось таким жадным до ласк, что игнорировало разум. Ї Ты можешь причинить мне боль, но ты должен помнить, что причинять боль женщинам глупо и низко. Это не власть, Джетро Хоук! Это слабость!