– Да, знаю, – поднял голову Ратмир. – Она и дьяк Лаврентий мертвы…

– Вот как, – тихим хриплым голосом произнесла Мирослава и опять поморщилась от боли: – Я видела их вчера утром у него в приказе. Хотела зайти к нему, чтобы он не трогал твоих скоморохов… Он же много раз звал меня к себе, чтобы я докладывала ему про тебя… Но я каждый раз отказывалась… Тогда он пригрозил, что, если я тебе хоть словом обмолвлюсь, то он бросит в тюрьму твоих товарищей… А она там у него из второй комнаты показалась …

– Теперь я знаю, что они были любовниками, – Ратмир опять взял её руки в свои ладони и поднёс к губам: – Это было какое-то наваждение. Словно меня околдовали, и я ничего не видел и не хотел видеть вокруг себя…

– Не кори себя, Ратмир… уже всё позади… – безучастно ответила Мирослава, и гримаса боли вновь пробежала по её измождённому лицу. Она опять убрала руки в сторону и покачала головой: – Не трогай больше – больно. Эта твоя Ольга и в пыточных делах знала толк…

– Сможешь ли ты простить меня, Мирославушка? – повторил свой вопрос Ратмир и с болью в сердце посмотрел в лицо постаревшей Мирославе. – Ты спасла моих друзей… Так хотела помочь мне… Перенесла из-за меня такие пытки… Где я ещё найду такого преданного человека?! Не уезжай, Мирославушка, – тихо попросил он, глядя ей прямо в глаза.

– Нет, Ратмир, – она чуть качнула головой. – Я должна уехать. Мне нужно придти в себя… А пытки… Я бы всё-равно не выдержала их до конца… Такие адские боли уже не в силах была терпеть… Благо, что Степанидушка до дяди моего добежала. Вот он и выручил….

Мирослава опять откинула голову к стенке повозки и прикрыла глаза.

– Даже, если я предложу тебе обвенчаться со мной? – решился вдруг Ратмир.

Мирослава медленно открыла глаза и испытующе посмотрела на него. Тут Ратмир на мгновение увидел наконец-то знакомый ему задорный взгляд Мирославы. Но он тут же потух и она хриплым голосам спросила:

– Венчаться с тобой? Зачем ты предлагаешь мне это сейчас?.. Из жалости?.. Или из чувства вины?.. Ты же не любишь меня, Ратмир…

Скоморох покачал головой:

– Для того, чтобы жить в браке не обязательно любить… Достаточно уважать друг друга…

Мирослава аж закашлялась: – Давно ли ты так заговорил, Ратмир?

– Я очень многое понял сегодня, – твёрдо ответил он и посмотрел ей в глаза: – Я хочу обвенчаться с тобой… Я увезу тебя в Италию, и ты там сможешь быстро поправить своё здоровье… А твои волосы… У меня есть хороший знакомый. Он знает толк в покраске волос…

– Опять эта Италия…Я тоже многое поняла за эти два дня, Ратмир, – хрипло возразила она ему. – И самое главное я поняла, что ты очень верно сказал, что старая баба должна понимать, что она старая баба…

– Прошу тебя – забудь эти слова! – воскликнул скоморох

– Нет, Ратмир, так положено самой природой. Каждому овощу своё время… – Мирослава глубоко вздохнула.

В этот момент в повозку заглянула Степанида: – Всё готово, боярыня. Можем трогаться.

– Прощай, Ратмир, – равнодушно посмотрела на скомороха Мирослава и попыталась распухшими, перевязанными пальцами подправить под платок прядь седых волос.

– Значит, ты меня никогда не любила, – неожиданно произнёс он и своей рукой помог ей спрятать седую прядь под тёмный платок. – Раз уезжаешь и бросаешь меня…

– Ты мне и сейчас небезразличен, Ратмир, но я больше не хочу тебя любить, – тихий, хриплый голос женщины был едва слышен в окружавшей повозку предотъездной суматохе. – Слишком дорого мне это обошлось, – она судорожно вздохнула и показала рукой с перевязанными пальцами в районе груди: – Вот здесь всё выгорело… Пусто там сейчас после твоих вчерашних слов…

– Куда же ты уезжаешь, Мирославушка? – спросил он, начиная осознавать, что решение её окончательно и бесповоротно.

– В Индию. Хочу вернуться туда, где я была так счастлива со своим мужем. Там тепло и красиво… Там люди, которые помнят и ждут меня… Которым я нужна…

– Но ты и здесь нужна! Ты мне очень нужна! – воскликнул скоморох, но, глянув на бесстрастное измождённое лицо женщины, тихо спросил: – Где именно в Индии?! Я хорошо знаю тамошние места. Я смогу приехать к тебе.

– Нет, Ратмир, – твёрдо ответила ему Мирослава. – Не нужно. Было слишком больно…

В повозку опять заглянула ключница Степанида:

– Там эти… скоморохи подъезжают…

– Иди, Ратмир, встречай друзей… Они у тебя хорошие, настоящие…Всегда за тебя так переживают…Вот только кто они для тебя – я так и не поняла до конца. Как и не поняла – что для тебя моя держава… Ну, да бог тебе судья, – опять с трудом сглотнув, произнесла Мирослава.

– Так, если не я, то может Никифор пусть с тобой поедет! Он для тебя всё сделает! – решился на последнюю попытку, чтобы не потерять с ней связь, Ратмир.

– Я знаю, – опять вздохнула женщина и посмотрела долгим, прощальным взглядом на продолжавшего стоять перед ней на коленях красавца-скомороха. – Если уж я от тебя уезжаю, то он мне и подавно не нужен… Прощай, Ратмир…

В этот момент на дворе послышался знакомый мальчишеский голос: – Дяденька Ратмир! Где ты, дяденька Ратмир?!

– Иди, они ждут тебя, – бесстрастно посмотрела на него Мирослава.

Ратмир встал с колен, нагнулся к женщине, прикоснулся губами к её сухим, искусанным губам, и, молча, вышел из повозки, прикрыв за собой дверцу. Лицо Мирославы исказила гримаса отчаянья. Она вновь откинула голову назад и глухо застонала…

– Ой, дяденька Ратмир! А я тебя искал! – неожиданно рядом со скоморохом оказался Теодорка и потащил его за собой за ворота: – А мы всю ночь в такой хорошей избе на болоте провели. Я и не знал, что на болотах можно так прятаться. А нам уже не надо больше прятаться, дяденька Ратмир?

– Нет, Теодорка, больше не надо никому из вас прятаться, – глухо ответил Ратмир, видя, как к подворью приближается их повозка. Радом с ней шагал озабоченный Никифор. Весёлые Елена, Василий и Авдотья махали ему руками. Лошадей под уздцы вёл довольный Андрейка. Ратмир зашагал навстречу друзьям.

В этот момент одна за другой тронулись все три повозки боярыни Кольчуговой. Громко скрипя креплениями, они стали медленно набирать скорость.

– Где она?! – Никифор первым поспешил к Ратмиру и с волнением посмотрел на него.

– Там, – кивнул Ратмир на повозки и добавил: – Во второй…

Старик Никифор довольно прытко догнал вторую повозку и, распахнув дверцу, заскочил в неё. Все три повозки тут же встали.

Скоморохи замерли в ожидании. Спустя короткое время из повозки показалась худая фигура старика Никифора. Бледный как полотно, он быстрыми шагами пошел в их сторону, глядя перед собой в землю.

Повозки боярыни Кольчуговой вновь заскрипели и стали удаляться.

– Как ты, Никифор? – сочувственно спросил Ратмир.

Вместо ответа, старик Никифор внезапно размахнулся и с силой ударил Ратмира в челюсть. Тот от неожиданности упал на спину и тут же, ошеломлённый ударом, попытался вскочить на ноги, но разъярённый Никифор с рычанием накинулся на него и нанёс ещё несколько сильных ударов по лицу. У Ратмира кровь показалась из разбитой губы и носа. Он крепко схватил старика Никифора за запястья и тихо произнёс: – Всё, Никифор, успокойся. Уже ничем не помочь. Она сама так решила …

– Да кто ты такой, Ратмир?! Что ты возомнил о себе?! Ломаешь чужие судьбы как палку через колено. Ты видел – в кого ты её превратил?! Будь ты проклят! – простонал старик Никифор. Ратмир тотчас же отпустил его руки. Никифор поднялся, сплюнул ему под ноги и отошёл в сторону.

Ратмир сел прямо на земле и прижал пальцы к переносице, пытаясь остановить кровь из носа. Ошарашенные увиденным, скоморохи, молча, стояли в стороне. Первой опомнилась Авдотья. Она, схватив какую-то тряпицу, тут же подбежала в Ратмиру: – На, приложи. Сейчас кровь и остановится.

– Спасибо, Дуняша, – благодарно взглянул на неё Ратмир и кинул взгляд на стоявшего поодаль старика Никифора. Тот стоял, спрятав лицо в ладони, и тихонько мотал головой.

Василий, молча, подал Ратмиру руку и помог ему подняться с земли. Тот кивнул и направился к старику Никифору. Там он несколько минут что-то говорил старому скомороху, стараясь в чём-то убедить. Потом просто постоял радом с ним, держа окровавленную тряпицу у лица. Наконец старик Никифор отнял ладони от лица и, не глядя ни на кого, с поникшими плечами направился к своим. Следом за ним зашагал Ратмир. Лишь на мгновение он кинул взгляд на дорогу, где уже маленькими точками темнели удалявшиеся прочь повозки боярыни Кольчуговой.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ