А Лева между тем учил ее не только раскованности, но и умению любить себя. Сам он любил себя беззаветно, и это придавало ему нескончаемую энергию наполнять свою жизнь сплошными приятностями. Он никогда не страдал излишней скромностью. Все, что он делал или не делал, имело оправдание в его глазах. Все, что он совершал, искренне считалось самым лучшим. Если ординарный человек отвечал на слова благодарности «не стоит, любой бы так сделал», то он обычно говорил: «Да, не поспоришь, я – молодец!» Даже там, где отнюдь не блистал, Лева мог убедить себя в обратном. Например, в бассейне, куда иногда ходил и где вовсе не отличался как пловец, он всегда говорил: «Если бы я чуть побольше потренировался, я бы плавал лучше всех». И, самое главное, искренне в это верил. И при этом умудрялся не раздражать окружающих своим хвастовством. Друзья любили его. В общем-то, Лева слыл добрым и незлопамятным человеком. Он мог обидеться, причем даже на полную ерунду, но быстро забывал свои обиды. Иногда люди думали, что он просто уходит от долгосрочных конфликтов, беспринципно сглаживая любые острые углы, но он на самом деле через некоторое время после ссоры или обиды начисто забывал об этом. И ему уже не казалось, что причина разлада стоила того. В отношениях с женщинами это играло самую благоприятную роль. Какая женщина не оценит способность мужчины не злопамятствовать?
Кира порой завидовала этому качеству. Она-то сама как раз страдала слишком хорошей памятью и только усилием воли заставляла себя более разумно относиться к воспоминаниям.
После болезненного, отчаянного одиночества, стресса, непонимания и внутреннего надрыва, вызванного уходом мужа, Кира постепенно приходила в себя. Андрей оставил ее без всяких объяснений – просто исчез, сел в такси и уехал, пока она в шоке смотрела в окно на его удаляющуюся спину. Ответы пришли позже. Они не облегчили ее состояния. Не так легко узнать, что громадный кусок твоей жизни, которую ты считала счастливой, чуть ли не идеальной, разлетелся вдребезги из-за банальной измены, из-за появления другой женщины, непохожей на тебя, опровергающей устои твоей жизни, забравшей любовь твоего мужа.
Впрочем, с уходом мужа она уже смирилась и даже перестала винить себя в этом. Примирение со смертью брата протекало более тяжело. Почти тридцать лет Кира жила в состоянии зомби, с заблокированным отрезком памяти, отказывая себе в праве даже думать об этом. Отказывала, пока судьба не вывела ее на воспоминания, и круг замкнулся. Даже после того как к ней в руки попали архивные документы о смерти брата, где черным по белому указывалось, что Антоша погиб по причине врожденного порока сердца (а не оттого, что она кинула в него плюшевой собакой, и он на ее глазах стал задыхаться до посинения), она долго не могла найти в себе силы поговорить об этом с родителями. А когда, наконец, поговорила, узнала, что мама жила с теми же страхами, всегда опасаясь, что Кира будет винить себя в смерти малыша, а потому старалась отгородить дочь от опасной информации. Выговорившись и сняв с этой темы табу, Кира почувствовала себя намного легче, да и отношения с родителями наладились.
Но оказалось, не так-то легко избавиться от всю жизнь преследовавшего комплекса безотчетной вины, от желания сделать свою жизнь образцово-показательной, угодить всем вокруг, доказать свою состоятельность. Лева не упускал шанса подшутить по этому поводу, не зная подоплеки, и Кира прощала ему эти шутки. Если бы она нашла время поговорить с Андреем о смерти брата, возможно, он понял бы ее лучше и дал бы шанс их браку повернуть в другую сторону. Впрочем, былого не вернешь. Теперь место мужчины в ее жизни занимал весельчак Лева, который, скорее всего, и не понял бы душевных терзаний Киры, узнай он о ее детских комплексах. Казалось, своим умением принимать все легко и не зацикливаться ни на чем он мог бы удивить самого дедушку Фрейда.
Лева во многом был настолько очевидной противоположностью Кире, что можно было долго удивляться, что их связывает, и не найти ответа. Он относился к типу людей, которые вроде бы живут одним днем, пьют досыта из найденного источника и не думают о запасах на оставшийся путь, но при этом умудряются не бедствовать, иметь миллион друзей и бизнес одновременно в самых разных сферах.
– Со мной, Кирунчик, не пропадешь! Если перестанут капать денежки в одном месте, начнут капать в другом.
– Ты бы лучше собрал все вложения по мелочам и вложился в одно крупное дело. Или хотя бы квартиру себе купил, а то как бомж, ни двора ни кола.
– Зачем в одно дело? Чтобы прогореть и кусать локти? Нет, я так не могу. Да и скучно это, Кир. Это вот ты можешь ходить в один и тот же офис каждый день и сидеть там от звонка до звонка, а я же сдохну. Не, это не по мне.
– Собственное жилье тоже не по тебе?
– Ну, Кир, ты же знаешь, я свою хату оставил детям.
– Да я и не про это. Если бы ты не спускал деньги на сомнительные дела и удовольствия, то давно смог бы скопить еще на одну квартиру.
– Э, нет. Я лучше проживу пока без квартиры, чем без удовольствий. А снять угол я всегда смогу. Кирунь, я что – тебе надоел уже?
Кира качала головой и улыбалась. Нашел, как перевести стрелки. Впрочем, она не зацикливалась на его проблемах. Удивительным образом Лева умудрялся не просто делать ее жизнь менее скучной, но и менять ее саму. Ненавязчиво, собственным примером, он вытаскивал ее из панциря бесконечных «я должна» и открывал возможности жить по принципу «я хочу, я могу». Конечно, процесс этот был постепенным, и свои позиции Кира уступала медленно и далеко не во всем, но все же...
Вот уже два года она работала в аналитическом отделе МИДа. Зелотов, начальник бывшего мужа, после уходя Андрея помог ей устроиться, да и имя отца-дипломата оказалось не лишним. Поначалу Кира была в совершенном восторге от работы. Немного омрачали старт вопросы насчет Андрея и перешептывания за спиной, но Кира умела не выдавать своих эмоций и не обращать внимания на ненужную шелуху. Да, муж бросил ее. Да, ушел к другой женщине. Она спокойно отвечала на вопросы, словно они ее вовсе не трогали. Со временем даже самые злостные сплетницы затихли, забыв о бывшем коллеге и получив исчерпывающие ответы. Андрей Ладынин превратился в перевернутую страницу жизни. Кира даже не поленилась сменить фамилию на девичью и вновь стала Дорониной. Через некоторое время трудовой энтузиазм поутих, но интерес остался. Кира по-прежнему с удовольствием ходила на работу, выполняла поручения со всей ответственностью и была на хорошем счету у начальства.
– Кира Викторовна, я ни минуты не жалею, что вместо Ладынина мы заполучили такого сотрудника, как ты, – сказал ей как-то Зелотов.
– Надеюсь, Валерий Маркович. Иначе было бы стыдно вам в глаза смотреть.
– Ох уж, скажешь, стыдно. Если кому и должно быть стыдно, то не тебе, ты прекрасно это знаешь. Кстати, что-нибудь слышала о Ладынине?
Конечно, все так и думают. Все дружно винят Андрея – ведь это он бросил жену, работу, уехал к черту на кулички в поисках свободы, любви и еще неизвестно чего. Кира старалась не увлекаться обвинениями. И уж тем более никогда не признавалась, как часто винила саму себя.
– Да, слышала. Встретила как-то его сестру. Он в Сьерра-Леоне, в каком-то проекте консультирует и преподает в тамошнем университете.
– Не один, я полагаю?
– Да, он там с Кристиной и сыном, – обыденным тоном ответила Кира.
Зелотов внимательно посмотрел на нее и довольно покачал головой.
– Ты умничка, держишься молодцом.
Кира пожала плечами. Привыкла, что в этой истории ей сочувствуют, и уже не реагировала, как раньше, пытаясь доказать, что сама она вовсе не жалеет о случившемся. И хотя бессчетное количество ночей она провела, прикидывая, сколько ошибок совершила и как бы себя повела, начни они с Андреем все сначала, все же убедила себя, что судьбу не обманешь. Если они с Андреем не были предназначены друг для друга, ничто бы не спасло их брак. Была ли Кристина настоящей причиной или больше поводом, за который он зацепился в поисках лазейки для побега, трудно сказать наверняка. Примирение с воспоминаниями о смерти брата дало бесценный опыт того, что нельзя зацикливаться на прошлом, как бы сильно оно ни пыталось тебя держать. Жизнь с Левой словно вновь и вновь показывала, что можно и нужно иногда просто жить в свое удовольствие, без оглядки на вчера и завтра. Долго ли так можно протянуть? Какая разница. Лева сумел вырвать ее из трясины комплексов, в которую начало затягивать, и Кира была ему благодарна.
Лева встал с кровати, перешагнул через так и недораспакованные чемоданы и, как был, голышом, принялся разглядывать себя в зеркале. Он никогда не комплексовал по поводу своего тела. Ходить нагим по дому было для него обычным делом. Кира, в отличие от него, всегда накидывала халат, чувствуя себя неуютно без спасительного «прикрытия».
– Да, по моему животу можно карту ресторанов Бали угадать. Ты виновата – попробуй то, попробуй это.
– Ну конечно, я! Ты же ни один ресторан не соглашался пропустить мимо себя. И меня заставлял.
– Если надо найти крайнего, поручите это Кире Викторовне, она всегда знает, на кого указать.
– Бедненький. Жертва террора.
– Конечно! Все, пора спортом заниматься. Теннис, плавание и прочее. Вместе займемся. Правда, тебе не надо, ты и так красивая.
– Ты же всегда говоришь, что ты тоже не промах?
– Ну, для тонуса можно и позаниматься, – выкрутился Лева. – Только не сегодня. Сегодня я голоден, как зверь. Так мы идем ужинать? Кто-то хотел селедочки...
Кира поморщилась. Она помнила, что они договаривались пойти поужинать. Но ее желудок что-то воспротивился.
– Слушай, может, закажем пиццу на дом?
– Что так?
– Да что-то тошнит. Сама не знаю с чего. Может, в самолете дрянь какую-нибудь съела.
– Кирунь, что-то в последнее время тебя частенько тошнит. Ты не беременна?
– Нет, успокойся, этим не грешна.
– А я что, я не против, – совершенно искренне ответил Лева.
– Да я знаю, тебе дети – не обуза, там завел, здесь завел.
– Зачем ты так? У меня только в законном браке есть дети. А с тобой я бы не прочь ребенка завести, потому что...
– Лева, перестань. И так тошнит, а ты еще ерунду несешь какую-то.
Кира была уверена, что не беременна. Но Лева прав – тошнило ее последние пару недель довольно часто. И головные боли преследовали. Надо бы сходить к врачу.
– Ладно, пиццу так пиццу. Только ты же пиццу не ешь, диетолог ты наш.
– Буду. Я же обещала тебе возврат к нормальной пище.
– Ты можешь пообещать все, что хочешь, только бы растопить мое сердце!
Лева театрально вздохнул и пошел искать номер пиццерии. Кира с улыбкой слушала, как он делает заказ, и подумала, как легко жить с человеком, который может без проблем изменить свои планы. Правда, в итоге Лева все равно нашел предлог вырваться из дому. Поздно вечером ему позвонили друзья и пригласили поиграть в боулинг. Кира отказалась, сославшись на усталость, и уснула сразу же после его ухода, не забыв сделать заметку в ежедневнике, что надо сходить к врачу.
Глава 2
Кира выдавила из блистера большую белую таблетку. Эммануил Яковлевич, давнишний врач их семьи, к которому она решила все же обратиться по поводу своих снов, заподозрил у нее инфекционное заболевание и направил на многочисленные обследования. Мало понимая, как повторяющийся мирный сон может быть связан с инфекцией, она тем не менее послушно дала просканировать себя с ног до головы и рассмотреть под микроскопом все возможные образцы тканей и жидкостей ее организма. Вердикт вынесли, но с оговоркой – «возможно».
– Понимаешь, у нас нет необходимых реактивов, но мы проконсультировались с коллегами из Малайзии, которые подтвердили наши подозрения. Очень похоже, что ты в Бали подцепила паразита, разновидность глистов, обладающего свойством выделять в организм хозяина-носителя, в данном случае тебя, некую субстанцию галлюциногенного характера. Мы их называем тропические лямблии, но на самом деле они сильно отличаются от тех глистов, которые мы лечим в наших краях. Обычно, заразившись, человек переживает ночные кошмары, постоянные головные боли, температуру время от времени, потерю аппетита и прочую гадость. Но у тебя, по всей видимости, обошлось легким течением – головные боли лишь изредка, подташнивание, странные сны, и все. Скажи спасибо, что так.
– И что же мне делать теперь с этим паразитом, Эммануил Яковлевич? Надеюсь, эта гадость лечится?
Кира поежилась. Получается, в ней живет и радуется какой-то червяк, влияет на ее сны, да что на сны – на все ее состояние, а она и не знала об этом! Ужас какой.
– Что делать? – Врач поправил очки на переносице. – Что обычно и делают в подобных случаях – травить его. Я тебе дам кое-какие препараты, но, скажу честно, насколько лечение будет эффективно, сказать не могу.
– То есть?
"Дом у янтарной сосны" отзывы
Отзывы читателей о книге "Дом у янтарной сосны". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Дом у янтарной сосны" друзьям в соцсетях.