– То есть велика вероятность, что ты вылечишься, но есть ма-а-аленький шанс, что лечение не окажет эффекта. Но тогда мы попробуем что-нибудь еще.
– Вы меня огорчаете.
– Давай не будем забегать вперед. Пропей этот препарат тремя курсами, а потом придешь ко мне. Обследуем, посмотрим, подумаем. Договорились?
«Съездила, отдохнула, называется, – с раздражением думала Кира, глядя на таблетку. – Подцепила гадость какую-то, мучайся теперь, глотай отраву». Но как бы ни велико было ее раздражение, разумное начало, как всегда, победило. Она налила в стакан воды и со вздохом проглотила безвкусное лекарство.
Лева, узнав о диагнозе, тут же озаботился и своим здоровьем. Обследовал все, что мог, обнаружил, что здоров, как бык, и на этом успокоился. Кира долго смеялась над его мнительностью.
– И чего ты бегаешь по врачам? Тебя же ничего не беспокоит. Только зря время и деньги тратишь.
– А вдруг во мне эта гадость хитро спряталась и затаилась? Меня ведь все любят, даже странно, что червяк выбрал не меня в качестве долгосрочного домика.
– Зато меня выбрал. Понравилась, хочешь сказать?
– Наверное, он мужского рода. А вдруг он бисексуал?
– Успокойся, ты чист, как стеклышко. У тебя же ни одного симптома!
– А вдруг он, как партизан – невидимка?
– А вдруг, а вдруг, – передразнила его Кира. – Да не бывает так! Даже у меня, при всей моей тошноте, мигрени и странных снах, врачи считают, что это очень слабые симптомы. А у тебя вообще ничего нет!
– Ладно, ладно, смейся, – ворчал Лева, все равно оставаясь в убеждении, что лучше перепроверить, чем упустить момент.
Уже после второго курса антибиотиков Кира почувствовала себя намного лучше. Исчезли все симптомы, и она даже не стала принимать третий курс, как советовал Эммануил Яковлевич. На всякий случай позвонила ему в клинику, посоветоваться.
– Смотри по состоянию, Кира, – ответил он. – В принципе, иногда и один курс помогает. У меня до сих пор нет нужных реактивов, так что проверить я не смогу, уморила ты своего жильца-паразита или нет. Но если чувствуешь себя нормально, то, думаю, не стоит дальше травить себя антибиотиками. Если вдруг что опять начнет беспокоить – тут же звони, договорились?
– Хорошо, Эммануил Яковлевич. Когда реактивы достанете, дайте знать, хорошо? На всякий случай проверюсь все же.
На том и остановились. Хотя Эммануил Яковлевич представления не имел, когда их лаборатория обзаведется подобными реактивами. Паразит этот обитал исключительно в тропиках, в их краях потенциальных пациентов – раз-два и обчелся. Кто станет заказывать такое маленькое количество реактивов? Но расстраивать Киру, которую знал с детства, не стал. Тем более что так до конца и не решил для себя, каков ее диагноз, и готов был допустить, что частично в ее симптомах виноваты просто смена климата и питания.
Лева решил отметить выздоровление Киры поездкой за город и небольшим пикничком с друзьями. Отговорки, что у нее скопилось слишком много дел на работе и она хотела бы провести выходные в офисе, на него не возымели решительно никакого действия. Он все-таки вытащил ее на отдых, и они чудесно провели время.
Лева, памятуя свою еврейскую бабушку, не забывал вспоминать и о том, что раз в неделю человек обязан отдыхать. При том, что во всем остальном Лева ни на йоту не следовал ни одной заповеди, эту четвертую заповедь Ягве он принял на веру сразу и безоговорочно.
– Творец умен, знал, как человека на крючок подцепить, – говорил он по этому поводу. – Сделал, так сказать, спецпредложение – заплати за шесть работой и получи седьмой бесплатно!
Это толкование заповеди он где-то вычитал, и ему так понравилось, что он повсюду излагал его. Кира подвергала большому сомнению его умение работать шесть дней, так как сама такого чуда никогда не видела.
– Ты это предложение уже извратил, как мог. Укажи мне хоть одну неделю, когда ты работал все шесть дней. Ты умудряешься получать от Творца выходной не каждые шесть, а каждые два дня.
– Значит, я сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться!
На самом деле Лева принадлежал к тому типу людей, которым одного выходного явно не хватало. И ведь умудрялся человек зарабатывать на жизнь за два-три дня в неделю, а остальное время уделять себе любимому. К его счастью, в современном мире таких людей называют уже не обломовыми, а людьми с неблагоприятной биохимической наследственностью. Он как-то прочел, что потребность в ничегонеделании берет начало от нехватки гормонов счастья, побуждающих оптимистичных деятелей радоваться работе, семье и блестящим жизненным перспективам. Лева на этот счет не заморачивался – ему вполне хватало того, что он имел.
Отношения с женщинами у него не складывались именно из-за этого. В один прекрасный день его девушка просыпалась и начинала требовать большего, начинала выражать недовольство настоящим, а Леве это – как ножом по сердцу. Если кто-то пытался изменить его натуру, его образ и ритм жизни – пиши пропало. Он тут же сматывал удочки и исчезал под благовидным предлогом. А девицы недоумевали, что же произошло. Ведь все так хорошо и весело начиналось, такой ласковый и покладистый парень вдруг дал деру.
Кира иллюзий по поводу Левиной беспечности и покладистости не питала. У них сложился неплохой тандем, в котором каждый получал что-то полезное. Кире нравилось, что хоть кто-то отвлекает ее от трудоголизма. Когда дело того действительно требовало, она не поддавалась на уговоры Левы и проводила в офисе ровно столько времени, сколько хотела. Но на этот раз работа была не срочная, и Кира, хоть и сделала вид, что согласилась на пикник с большой неохотой, на самом деле даже порадовалась возможности провести выходной как нормальный человек, отдыхая, а не как синий чулок – на работе. Они вернулись домой довольные и уставшие. Киру так разморил свежий воздух, что она уснула, даже не дождавшись Левы из ванной.
В эту ночь она вновь увидела знакомый сон. Только на этот раз детали обстановки проявились куда более четко, чем раньше. Находясь в комнате, она подошла к огромному окну, откуда можно было увидеть небольшой двор с лужайкой и сосны вокруг. Одна сосна вознеслась выше других, и ее ветви раскинулись прямо над входом во двор. Терпкий аромат сосен наполнил сон реальностью. Стало ясно, что комната с разноцветными стенами – это часть дома. По ощущениям, дом был небольшим. Она прошла к дверям, увидела крутую лестницу наверх. Взялась за перила, но дальше не пошла, остановилась, прислушалась. Но к чему прислушалась, Кира не запомнила. Потому что после этого картинка расплылась, стерлась, и она оказалась в другой комнате – очень просторной, яркой, насыщенной теплыми тонами. В комнате на невысоких подставках стояли мольберты, на которых рисовали дети. Странные дети. Что именно в них было странного, Кира не могла понять. Но определенно, что-то в их виде настораживало и притягивало одновременно. Почему-то было ощущение чего-то очень важного, пронзительного. Ей не хотелось покидать это помещение, казалось, происходящее – часть ее самой...
И хотя во сне Кира чувствовала себя вполне комфортно, наутро все же не могла, по неясной причине, избавиться от ощущения дисгармонии.
– Наверное, это самая странная форма галлюцинаций и ночных кошмаров, – сказала она Машке за утренним кофепитием на работе.
С Машей они делили кабинет в МИДе. Две сотрудницы, имеющие хорошие отношения с начальством, устроили распорядок, в котором ровно в одиннадцать утра по графику значилось кофепитие, и, если не было экстренных поручений, старались это событие не пропускать.
Маша Харитонова пришла в отдел годом раньше Киры, но занимала позицию уровнем ниже. И вовсе не испытывала никаких уколов зависти по этому поводу. Раньше она вообще работала секретарем в инофирме и радовалась тем тремстам долларам, которые получала за умение заварить кофе и отвечать на телефонные звонки. Но потом папа решил, что экономическое образование не должно пропадать в недрах телефонного аппарата и кофеварки, стукнул кулаком по столу и заявил, что может прокормить свою дочь и дать ей возможность делать нормальную карьеру.
Что понималось под нормальной карьерой, он объяснить толком не мог, но Машку вскоре устроил в МИД, где она откровенно скучала над составлением отчетов, а потому особого рвения не выказывала. Повышения других сотрудников она воспринимала спокойно, так как втайне не теряла надежды, что когда-нибудь уйдет из МИДа и найдет для себя более интересное и, главное, лучше оплачиваемое занятие. Но ссориться с отцом не хотелось, так как поддержку он действительно оказывал существенную (на собственную квартиру сама бы она не заработала), поэтому Машка тихо отрабатывала свои часы, доказывая всем, а особенно семье, что сотрудник из нее никакой и что надежду по поводу ее карьерного взлета стоит похоронить в зачатке.
Пусть карьеру делают такие, как Доронина, – целеустремленные, сосредоточенные на своем росте, амбициозные и тщеславные. У Киры всего этого было в меру, как раз столько, сколько необходимо для взлета по служебной лестнице с сохраненным человеческим лицом. Впрочем, Кира в последнее время стала что-то не так рьяно относиться к работе, как раньше. Заметила это пока только Машка и все пыталась докопаться до причины. Киру все чаще тянуло на отвлеченные разговоры – верный признак скуки. Вот и сейчас о галлюцинациях заговорила. И это Кира – самая отъявленная материалистка на Земле!
– А с чего ты взяла, что это галлюцинации?
– Потому что не может один и тот же сон повторяться без причины. Незнакомая комната, чужой дом, странные дети. Словно навязчивая идея. Как у психически больных.
Маша пожала плечами.
– Ну ты сравнила! Ты же нормальная!
– Я-то да, но этот проклятый червяк, которого я в Бали подцепила, похоже, так и не вытравился. Я прочла о нем в Интернете – он как раз может вызывать такие легкие галлюцинации. Что и требовалось доказать. Раньше-то я такой ерундой не страдала.
– Да ты и сейчас ничем не страдаешь. Придумываешь себе неприятности на мягкое место. Слушай! – Машка хлопнула себя по лбу. – Я знаю, в чем дело. У тебя это от последствий недоедания, психическая травма на фоне диеты. Я о таком читала. И тошнить может, и все остальное, типа рефлекторного отказа от пищи. Может, это начало анорексии, а, Кира? – испуганно прошептала она.
– Нет, не это, – уверенно возразила Кира. – Какая тебе анорексия, посмотри на мою попу – и ты забудешь об этом слове навсегда. Да и потом, я уже давно смягчила свою диету. Лева мне мозги уже прожужжал, что со своими складочками на животе я выгляжу сексуальнее, чем любая супермодель.
– Может, он и прав? У меня тоже животик, – Машка инстинктивно втянула живот, – и ничего, живу.
– Только ты об этом думаешь так же часто, как я о полете в космос.
Кира скрестила руки под подбородком и задумчиво уставилась в окно кабинета.
– Может, ты, Машка, права, и я все придумываю. Но сон все равно странный и преследует меня. Может, к психотерапевту сходить? Или к психологу, кто там из них разбирает подобные случаи?
– Не морочь голову, Кира Викторовна. Нам с тобой сегодня еще несколько отчетов завершить и пресс-релизы подготовить к конференции в среду.
– Точно, я и забыла. Что, подтвердили, что конференция в эту среду?
– Да, у тебя же на столе эта бумага лежит.
Кира вздохнула. У нее на столе лежало много бумаг, и, надо признаться, сегодня утром она не слишком ответственно их просмотрела.
– Ты чего такая рассеянная, Доронина? Только во сне дело или что-то еще?
– Не знаю даже.
Кира оттолкнулась ногой от стола и отъехала на кресле к окну. За окном по Смоленской площади мельтешили машины, из окна их десятого этажа превратившиеся в игрушечные коробочки разных цветов. Утром выпал снег. Но уже к одиннадцати он сильно подтаял, и повсюду на дорогах образовались островки грязного месива, через которые прохожие старательно перепрыгивали. При этом большинство все равно попадало прямиком в воду, ругаясь и стряхивая жижу с носков обуви. Самое пренеприятное время года. Сухая, морозная, разудалистая зима уже прошла, а теплая весна с распускающимися почками еще не наступила. Кира всегда терпеть не могла межсезонье. Как не любила все неопределенное, смутное. Как раз сейчас межсезонье наступило не только за окнами, но и в ее жизни. Не покидало ощущение, что перед ней некий рубеж, переступив который, она окажется в совершенно новом мире. Но решающий шаг никак не давался. Она словно застряла в болоте неменяющегося настоящего, хотя жутко хотелось все изменить.
– Может, отпуск взять?
– Бери, ага. – Маша покрутила пальцем у виска. – Как раз сейчас тебе дадут его без проблем. Потому что никто не додумается брать отпуск в такое время года. А потом летом, когда все будут наслаждаться песочком у моря, ты будешь работать. Это всех устроит! И, кстати! – Она многозначительно перевернула страницы календаря. – Некоторые, не будем показывать пальцем, всего несколько месяцев назад ездили в Бали. Или это был рабочий визит?
"Дом у янтарной сосны" отзывы
Отзывы читателей о книге "Дом у янтарной сосны". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Дом у янтарной сосны" друзьям в соцсетях.