– Да уж, съездила. Теперь вот по врачам приходится ходить, чтобы от последствий избавиться.
– Сразу голову отрезай – и дело с концом. Потому что только оттуда у тебя все проблемы. Мужика тебе надо нормального найти, вот что я скажу.
Машка вздохнула. Она искренне считала, что Кира сходит с ума от неустроенности в личной жизни. Лева был не в счет. Ясно, что он в один прекрасный день исчезнет так же стремительно и легко, как и возник. Кира нашла в нем отдых для души и тела на какое-то время (причем Машка подозревала, что отдых тела здесь играл приоритетное значение), но на роль спутника жизни он никак не подходил.
– Мужика... Разбежались что-то все мужики нормальные. Разъехались, разлетелись. Мне уже сколько лет, Машка, забыла? На мою долю уже и мужиков не осталось. Расхватали, кто успел.
– А вот это ты брось. Сколько лет, сколько лет... Я тебе сколько хочешь примеров приведу, когда замуж выходили и в сорок, и в пятьдесят. И очень даже удачно. Так что зря ты на себе крест ставишь.
– Ладно, ладно, Машка, ты всегда у нас оптимисткой была. Сначала сама с Серегой своим разберись, потом будешь другим лекции читать.
Машка скривила рот. Они с Сережей Рониным сходились и расходились на протяжении вот уже пяти лет и все никак не могли определиться – по пути им или нет. Похоже, это была как раз та ситуация, когда и вместе не могут, и врозь жизни нет.
Сережа был неплохой парень, никто не мог сказать о нем ни единого дурного слова. И к Машке относился вроде бы хорошо, любил ее, и она его любила, иначе разве пускала бы его каждый раз обратно, и родителей ее уважал. Все хорошо, кроме одной маленькой детали: Ронин насквозь, тотально и безнадежно был пропитан ленью, и факт этот сильно отягощал их совместный быт. Когда они сходились, то жили на квартире у Маши, той самой, купленной отцом. Ронин не был абсолютно бедным нахлебником – ему капал небольшой доход, – когда-то он на пару с приятелем вложил определенную сумму денег в продуктовый магазин, но дохода этого хватало совсем на небольшую часть жизненных затрат. Затраты росли соответственно потребностям, а доходы оставались теми же.
И хотя при наличии бесконечно свободного времени Серега мог бы заняться чем-нибудь еще, как это делают все нормальные люди, стремящиеся улучшить свое благосостояние, он предпочитал существовать на тот минимум, который имел, но зато вставать не рано утром, а в полдень, жить в свое удовольствие и равнодушно, даже с некоторым презрением и превосходством поглядывать на тех, кто крутится как белка в колесе сутки напролет, лишь бы встать на ноги. При этом он не забывал иногда жаловаться на безденежье и высокие цены повсюду, бороздил просторы Интернета в поисках дорогих машин, а потом вздыхал – живут же люди, сетовал, что Машкин отец не хочет подсобить ему в расширении магазина. А на Машкиного отца это действовало как красная тряпка на быка.
– Такой лоб, и целый день дома сидит, в игрушки компьютерные играет! Давно мог бы уже расширить бизнес, заработать. Просто мягким местом своим к стулу прирос, подъемным краном не поднимешь! Из принципа не стану помогать. Боюсь даже рекомендовать его кому-то – опозорит ведь, своей ленью любое дело испортит. Ни за что не буду вкладываться в него – пусть сам пошевелит мозгами и побегает.
Ронин знал о таком к себе отношении, но считал, что отец Машки просто жмот. Претензии в свой адрес считал необоснованными и во всем винил жизненное невезение.
Машину работу он при этом всегда восхвалял и с готовностью отвозил ее в МИД и привозил домой, но при этом Машка еще и готовила, и убиралась, и делала все остальную работу по дому, включая покупки на рынке, вызов сантехника и улаживание любых хозяйственных проблем. Сережа делал вид, что абсолютно к этому не приспособлен. За те пять лет, что они были вместе, он не купил в дом ничего хоть сколько-нибудь значительного, не считая компьютерных прибамбасов, которые помогали ему проводить свободное время «с толком». На продукты и одежду его денег хватало, но не более. А ради большего он категорически не желал утруждаться.
Удивительно, но Машу он не раздражал. Если они и ругались, то на почве чего угодно, только не его безделья. Все вокруг укоряли ее, что она терпит такого ленивого мужика в доме и все тащит на себе, отец каждый раз шумел по поводу того, как ему осточертело покупать для ее дома мебель, телевизор, посуду, решать все ее проблемы, чтобы ее мужик жил на всем готовеньком и ленился даже пальцем пошевелить. Машка терпеливо выслушивала, кивала головой, соглашалась, но Ронина своего все равно любила.
Ссорились они чаще всего на почве ревности, причем взаимной, обоснованной и не очень, каждый раз по-разному, но с неизменными громкими скандалами, хлопаньем дверьми и уходом Сергея. Уходил он, как правило, к своей маме, но не проходило и пары недель, как они с Машей умудрялись вновь сойтись и начать свое воркование. До очередного скандала.
На данный момент Маша снова выгнала своего ненаглядного к его мамочке, а потому возразить Кире не могла.
Сон о доме с лимонными стенами и странными детьми у мольбертов не отступал. По всей видимости, червячки, трудящиеся в Кирином организме, продолжали выделять свой галлюциноген. Она пропила еще несколько курсов антибиотиков, но сны продолжались. Кира собралась было к врачу, но в последний момент передумала. Ею вдруг овладело любопытство. Она так подробно видела интерьер дома и двор вокруг него, что захотелось узнать, существует ли такой дом на самом деле.
Ведь есть же теория, что иногда во сне передается некая существующая на самом деле реальность. Зачем? Откуда берутся такие сны у людей, которые не верят ни во что сверхъестественное, никогда не придавали значения своим сновидениям и даже особо не запоминают их? Именно к такой категории относилась Кира. Расскажи ей об этом кто-нибудь раньше, она посоветовала бы обратиться к психиатру. Сон? Повторяется? Ерунда какая, сходи проверь голову! Но не пошлешь же к психиатру саму себя, особенно когда сон становится настолько интересным, что завладевает сознанием, и любопытство не отпускает даже днем.
Почему именно дом? Неизвестно, но факт оставался фактом – Кира упорно видела конкретное место, и какой-то голос внутри убеждал ее, что надо его отыскать. Ей дана информация, она повторяется, в этом должен быть какой-то смысл! А вдруг паразиты эти тропические выделяют не просто галлюциногены, а некую субстанцию, которая обостряет восприятие к сигналам извне? Кира не очень-то верила в ясновидение и энергию космоса, вернее, совсем не верила, но, как человек современный, не могла пропустить мимо себя то обилие информации на эту тему, которое сочилось из книг и телепередач. И если бы не навязчивый сон, она бы и не стала копать глубже. Но сон стал частью ее жизни, он преследовал не только по ночам, но и днем, она думала об этом, она даже ждала повторения сна, чтобы разглядеть детали, увидеть что-то новое. И в конце концов поверила, что сон каким-то образом связан с ее жизнью.
Нона, в отличие от своей подруги, была более склонна к литературе о параллельных мирах, космической информации и кармических предписаниях. Поэтому Кира решила, что никто лучше Ноны не сможет оценить ее предположения.
– А знаешь что? – уверенно произнесла Нона, выслушав Кирины фантазии. – Я думаю, ты недалека от истины. Но я не эксперт. Чтобы докопаться до истинного смысла твоего сна, надо спросить у сведущего человека. И я знаю такого. Если ты расскажешь ей...
– Нет, нет и нет! – замахала руками Кира. – Представляю я твоих экспертов! Ты же знаешь – я закоренелая материалистка, и мне с ними не о чем говорить. Я начну критиковать их теории, они обидятся, и ничем хорошим это не кончится. Еще и тебя с ними поссорю.
– А я и не собираюсь посылать тебя к тем, кого ты заведомо не поймешь. Я сведу тебя с одной женщиной, которая сама – профессиональный психолог, но при этом имеет очень даже глубокие познания во всем, что касается нашей энергетики. А сны – это ведь отражение нашей энергетической реальности, с этим ты не станешь спорить.
– Нет, потому что ничего об этом не знаю. Зато сильно подозреваю, что мне просто выписали не те антибиотики. Я все еще больна – отсюда и сны.
– Что же ты тогда не пойдешь к врачу? – усмехнулась Нона.
Брешь в броне материалистки Киры была уже явно пробита, но она не хотела этого признать.
– Я же сказала – мне стало любопытно. Я хочу попытаться все же найти смысл, если он есть. Может, это мои воспоминания из детства? Ты же знаешь, что я пережила со смертью брата. Может, это последствия долгого скрытого стресса?
– Возможно, – задумчиво произнесла Нона. – Ведь дом – это наша крепость, место, где мы ищем защиты, своеобразное убежище. Может, у тебя таким образом выражается потребность в защите?
– В защите? Но от кого, от чего? Сейчас я вроде бы чувствую себя вполне нормально, могу уже дышать без оглядки...
– А если тебе только так кажется? Ты же не можешь с уверенностью сказать, что тебя абсолютно ничего не тревожит. Раз снится такой сон, значит, есть тому причина. Просто она скрыта, она не лежит на поверхности, и ты не видишь ее. Именно поэтому я и предлагаю тебе поговорить с психологом.
– Да тут не психолог, тут психоаналитик нужен, чтобы разобраться с моими заморочками.
– А ты начни с психолога, а там посмотришь.
Кира вздохнула и зашагала по комнате, засунув руки в карманы пиджака. Она почему-то была уверена, что сон не имеет тревожного значения. Она не искала в нем убежища или защиты, как говорит Нона, но что-то ее там цепляло, создавало ощущение, что она там, где ей хорошо. Откуда все это? Может, Нона права и имеет смысл поговорить с ее знакомой? Кира вытащила телефон и открыла адресную книгу.
– Говори номер. Там разберемся.
Знакомую Ноны звали Мара. По внешнему виду совершенно невозможно было определить ни возраст, ни род занятий этой невысокой, пухленькой, розовощекой, озорно улыбающейся женщины. Одетая в шерстяной брючный костюм с яркой вышивкой, она быстро семенила мимо прилавков, шустро набирая в корзину продукты. Пожать ее мягкую теплую ладонь было одно удовольствие, а на открытую улыбку невозможно было не ответить тем же. И если бы Кира не знала, что Мара – опытный психолог и что ей под пятьдесят, она бы решила, что встретила моложавую улыбчивую продавщицу детских книг – из того типа продавщиц, что обожают как детей, так и литературу, и превращают все вокруг в вечно действующую сказку.
Мара почему-то предпочла встретиться в супермаркете. Объяснила, что пациенты у нее записаны на несколько недель вперед, но знакомую Ноны она не может так долго держать в очереди.
– Вы уж не обижайтесь, Кирочка, но мы можем встретиться только в субботу, когда я относительно свободна. Давайте вы мне поможете сделать покупки, я имею в виду – составите компанию, а потом мы посидим в кафе и за чашечкой кофе все обсудим. В супермаркете есть очень милое кафе, я люблю там перекусить свежим круассаном с джемом и чашечкой горячего кофе. После утомительного рейда по продуктовым отделам это очень бодрит! – засмеялась она.
– Почему бы и нет, – пробормотала в ответ Кира, все еще не определившая отношение к Маре. Ее дружелюбный тон на корню отметал любой скептицизм.
Прогулка по супермаркету превратилась в неожиданно приятное занятие. Мара мило щебетала о том о сем, рассказывала немного о себе, весело выбирала продукты, посмеиваясь над своей любовью к сладкому и вообще всему вкусненькому.
– Как бы ни забавно это звучало, но я счастливчик – я могу есть столько, сколько хочу, и при этом не страдать от лишних килограммов.
Рядом стояла сухопарая женщина с лицом абсолютно неудовлетворенного жизнью человека, но зато с осиной талией. Она услышала последнюю фразу Мары, многозначительно оглядела ее пухленькую фигуру и демонстративно усмехнулась.
– Это она завидует, – прошептала Мара. – Мой организм знает, сколько ему надо для идеального веса, и я ему доверяю. Люди ошибочно считают, что стандарты модельных агентств и есть то, что им надо, а на самом деле это, как цвет глаз или волос, определено природой. Можно, конечно, корректировать, но это делается не ради здоровья и не потому, что так требует организм, а просто по прихоти хозяйки. Если уметь слушать свое тело и внимать ему, никаких проблем не будет.
Кира улыбнулась, подумав, что Мара и впрямь выглядит очень женственно и прямо светится здоровьем, что доказывает правоту ее слов. Толстой ее не назовешь, несмотря на выразительные формы, и создается впечатление, что ее вес – как раз тот, который подходит ей больше всего. Представить ее худосочной даже и не получалось. Кире стало неловко от того, что сама она страдает комплексом по поводу своей фигуры. Хорошо хоть в последнее время она потихоньку от него избавляется.
– Эта дама наверняка уверена, что успешна в жизни, – продолжала Мара шепотом, поглядывая на насмешницу. – Она хорошо одета, у нее ухоженное лицо, она сидит на диете, наверняка ходит в дорогой тренажерный зал, внимательно читает этикетки продуктов на предмет калорий – и при этом у нее глубокие носогубные складки и совершенно несчастные глаза.
"Дом у янтарной сосны" отзывы
Отзывы читателей о книге "Дом у янтарной сосны". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Дом у янтарной сосны" друзьям в соцсетях.