Фил был в хорошем настроении и с аппетитом позавтракал. Сара взяла для себя капуччино и гренок, но есть не могла. Ей было грустно, что Фил сейчас уйдет. И хотя так случалось каждую неделю, Сара всякий раз грустила. Она почему-то чувствовала себя брошенной. В целом уик-энд прошел неплохо, но вчерашний день все испортил. Секс прошлой ночью был великолепен. Однако воскресные утра всегда казались слишком короткими. Нынешнее утро не составляло исключения.

Такова плата за то, что она незамужняя, что не имеет детей и отношений, которые были бы более прочно связаны обязательствами. Похоже, у других людей всегда было с кем проводить воскресенья. У нее же, когда после завтрака Фил уходил, не было никого. Конечно, Сара могла позвонить матери. Но она предпочитала остаться одна, раз уж у нее не было возможности провести этот день с Филом.

Сара научилась скрывать свои чувства и, когда он уходил, умудрялась казаться веселой и даже довольной. Они расстались возле ресторана. Сара сказала, что желает пройтись по Юнион-стрит и заглянуть в магазины. Ей не хотелось возвращаться домой, в пустую квартиру. Она, как обычно, игриво помахала Филу, и он уехал, возвращаясь к своей собственной жизни. Уик-энд закончился.

Сара прогулялась по берегу, посидела на скамейке, наблюдая за тем, как какие-то люди запускают воздушных змеев. Ближе к вечеру, пройдясь пешком до Пасифик-Хайтс, Сара возвратилась к себе в квартиру. Вернувшись, она не стала застилать постель. Ужин в тот вечер она тоже не готовила, а сделала себе салат и достала из кейса несколько файлов с документами. Это были документы Стенли Перлмана. Сару интересовали бумаги, относящиеся к его дому. Саре очень хотелось узнать его историю. Она была намерена попросить риелтора провести для нее кое-какое расследование, прежде чем выставить дом на продажу. Но прежде всего ей хотелось досконально осмотреть его. Она чувствовала, что увидит нечто удивительное.

В тот вечер, ложась спать, Сара снова думала о доме. Она почти заснула, когда зазвонил телефон. Звонил Фил. Он сказал, что весь вечер готовился к предстоящему снятию показаний. Голос у него был усталый.

- Мне тебя не хватает, - сказал Фил нежным голосом. Этот голос всегда, даже сейчас, заставлял трепетать ее сердце. Это был голос мужчины, который не далее как прошлой ночью страстно и с изрядным умением занимался с ней сексом.

Сара закрыла глаза.

- Мне тоже тебя не хватает, - тихо сказала она.

- У тебя сонный голос.

- Я спала.

- Ты думала обо мне, когда засыпала? - Его голос звучал еще более сексуально, чем обычно, и на сей раз Сара рассмеялась.

- Нет, - сказала она и, повернувшись на бок, посмотрела на ту половину кровати, где он спал прошлой ночью. Теперь она казалась такой пустой. - Я думала о доме Стенли Перлмана. Не терпится увидеть его завтра.

- Ты просто одержима этим домом, - сказал Фил разочарованным тоном. Он любил, когда Сара думала о нем.

- Вот как? - поддразнила его она. - А я-то думала, что одержима тобой.

- Так и должно быть, - усмехнулся Фил, весьма довольный собой. - Я думал о прошлой ночи. У нас с тобой секс становится с каждым разом все лучше и лучше, не так ли?

Сара улыбнулась.

- Да, пожалуй, - согласилась она. Чаще всего хороший секс заставлял Сару на многое закрывать глаза, а она не хотела, чтобы так было. В их отношениях было трудно выполоть сорняки, не затронув пшеницы. Их сексуальные отношения были явно пшеницей. Но сколько в них было самых разнообразных сорняков!

- Ну ладно, мне завтра рано вставать. Я просто хотел поцеловать тебя на сон грядущий, прежде чем лягу в постель, и сказать, что я по тебе скучаю.

Сара хотела было напомнить ему, что если он по ней скучает, то эту проблему легко решить, но не сказала ни слова.

- Спасибо, - улыбнулась она.

Сара была тронута. Фил был милый, хотя временами разочаровывал ее. Возможно, все мужчины таковы, и это характерно для отношений между полами? Это были самые продолжительные отношения с мужчиной, которые когда-либо у Сары были. Раньше она всегда была слишком занята то учебой, то работой, чтобы полностью посвятить себя мужчине.

- Я люблю тебя, малышка… - сказал Фил чуть хрипловатым голосом, от которого у Сары все перевернулось внутри.

- Я тоже люблю тебя, Фил. Я буду скучать по тебе сегодня.

- Я тоже. Я позвоню завтра.

Самое печальное заключалось в том, что как только они становились ближе друг к другу во время уик-энда, он каким-то образом умудрялся все вернуть на свои места в течение недели и отодвинуть ее от себя на почтительное расстояние. Фил никогда не хотел или не мог сохранить возникшую между ними интимную близость. Однако можно было с уверенностью сказать, что прошлой ночью они совсем не находились на почтительном расстоянии друг от друга.

После его звонка Сара долго еще лежала в постели, думая о нем. Она лежала, пока ее глаза мало-помалу не закрылись, и следующим, что она ощутила, были трель будильника и солнечный свет, заливающий комнату. Наступило утро понедельника, и надо было вставать.

Через час Сара уже торопливо вышла из дома и направилась в «Старбакс». Прежде чем встретиться с риелтором в доме Стенли, ей было необходимо выпить чашку кофе.

В ожидании риелтора Сара немного почитала газету, сидя в своей машине, припаркованной на подъездной дорожке к дому Стенли. Она была так поглощена чтением, что не заметила, как к машине подошла женщина и постучала в окно.

Сара быстро нажала кнопку и опустила стекло. Марджори Мерриуэзер было около пятидесяти лет, и одета она была по-деловому, но несколько старомодно. Саре и раньше приходилось иметь с ней дело в связи с недвижимостью, и она ей нравилась. Сара приветливо улыбнулась.

- Спасибо, что согласились встретиться со мной сегодня, - сказала она, выходя из машины. Сара ездила на небольшом темно-синем «БМВ» с открывающимся верхом, который приобрела в прошлом году. Обычно она оставляла машину в гараже и ездила на работу на такси. В деловой части города машина ей не требовалась, но сегодняшним утром ей было проще воспользоваться своим автомобилем.

- Я это сделала с радостью. Мне давно хотелось попасть в этот дом и осмотреть его. Так что для меня это настоящий подарок, - сказала Марджори с улыбкой. - У этого дома интересная история.

Сара это подозревала, хотя Стенли утверждал, что ему об этом ничего не известно.

- Прежде чем выставлять дом на продажу, мне хотелось бы копнуть поглубже его историю. Это могло бы придать дому некоторую таинственность и отчасти компенсировало бы электропроводку и водоснабжение почти столетней давности, - со смехом сказала Сара.

- Вы не знаете, когда в последний раз проводилась внутренняя перепланировка? - спросила Марджори деловым тоном, когда Сара вынимала из сумочки ключи.

- Нет. Но давайте посмотрим сами, - предложила Сара, и они поднялись по ступеням белой мраморной лестницы к парадному входу.

Дверное стекло было забрано изящной бронзовой решеткой, которая сама по себе была произведением искусства. Сара никогда не входила в дом через парадный вход, но ей не хотелось проводить риелтора через кухню. Она была почти уверена, что Стенли за все время своего проживания в доме никогда не пользовался парадным входом.

- Мистер Перлман купил этот дом в 1930 году. Он никогда не говорил мне о том, что дом перестраивался, потому что всегда имел намерение продать его. Он купил его в порядке вложения капитала, но потом так и не продал. Думаю, это произошло по чистой случайности и не было частью какой-то задуманной деловой операции. Просто ему было удобно оставаться здесь. - Сара подумала о крошечной комнатке на чердаке, предназначенной для служанки, где он провел семьдесят шесть лет своей жизни. Но она не сказала об этом риелтору. Наверное, Марджори сама обратит на это внимание, когда они будут осматривать помещения. - Я думаю, что дом не подвергался никакой сколько-нибудь существенной перепланировке с тех пор, как был построен. Мистер Перлман говорил, что это, кажется, было в 1923 году. Он никогда не называл мне имени человека, который его построил.

- Это была очень известная семья, которая сделала деньги на банковских операциях во время «золотой лихорадки». Они приехали сюда из Франции вместе с несколькими другими банкирами из Парижа и Лиона и оставались здесь, в Штатах, в течение нескольких поколений. Человека, который построил этот дом, звали Александр де Бомон во французском написании. Он построил дом в 1923 году для своей молодой жены Лили, когда они поженились. Она была известной красавицей своего времени. Это очень печальная история. Александр де Бомон потерял все свое состояние во время Великой депрессии. Кажется, вскоре после этого, примерно в 1930 году, жена его покинула.

Риелтор знала о доме гораздо больше, чем Сара или Стенли. Прожив здесь три четверти века, он едва ли имел к дому эмоциональную привязанность. Для него дом оставался до самого конца всего лишь капиталовложением и местом, где он спал. Стенли никогда не пытался украсить его или переселиться в главную Часть здания. Ему было удобно жить в комнате для служанки на самом верхнем этаже.

- Кажется, именно тогда, в 1930 году, дом купил мистер Перлман. Но он никогда ничего не говорил о де Бомонах.

- Думаю, мистер де Бомон умер вскоре после того, как его покинула жена. Она, насколько мне известно, исчезла. Может, это просто романтический вариант истории, но я хочу покопаться в архивах, чтобы было о чем написать в рекламном буклете.

Они обе замолчали. Сара повозилась с ключами, и тяжелая дверь из бронзы и стекла со скрипом открылась. Сара попросила сиделку перед уходом снять запиравшую дверь цепь, чтобы можно было провести риелтора через парадный вход. За дверью была темнота. Сара вошла первая и огляделась в поисках выключателя, чтобы зажечь свет. Она шагнула вперед, риелтор следовала за ней. Войдя в дом, они обе испытали непонятное чувство страха, словно были любопытными детьми, без спросу проникнувшими на чужую территорию. Дому было восемьдесят три года, и Сара не знала, функционирует ли выключатель. Возле входной двери она заметила две кнопки и нажала каждую из них по очереди, но ничего не добилась. В смутном свете, проникавшем сквозь оставленную открытой входную дверь, они разглядели, что окна холла заколочены досками. Кроме этого, больше ничего разглядеть не удалось.

- Надо было захватить с собой фонарик, - сказала Сара недовольным тоном.

Едва она это сказала, как Марджори, покопавшись в сумке, достала фонарик и протянула его Саре. Второй фонарик она оставила для себя.

- Старые дома мое хобби, - объяснила Марджори.

Они обе включили фонарики и огляделись вокруг. Окна были заколочены тяжелыми досками, белый мраморный пол простирался, казалось, на целые мили, а над головами висел огромный канделябр с электрическими лампами, которые, однако, не включались, так как проводка, судя по всему, сгнила от времени, как и многое другое.

Стены холла с высоким потолком были обшиты великолепными панелями и украшены лепниной. По обе стороны располагались небольшие комнаты, видимо, служившие приемными. В них, судя по всему, в свое время ожидали посетители, прибывавшие с визитами. Никакой мебели не было. На полах в обеих приемных комнатах красовался чудесный паркет, а стены были обшиты старинными деревянными панелями, украшенными искусной резьбой, которые, судя по всему, были вывезены из Франции. Обе комнаты выглядели весьма элегантно, и в каждой имелось по великолепному канделябру. Из дома было вывезено все до того, как его купил Стенли, но он как-то раз упомянул в разговоре с Сарой, что бывшие владельцы оставили в доме все бра и канделябры, находившиеся там первоначально. А кроме того, Сара заметила также в каждой из комнат по старинному мраморному камину. Приемные комнаты были одинакового размера. Каждую из них можно было бы без труда превратить в изящный кабинет или офис, в зависимости от того, для каких целей будет использоваться дом в его следующей жизни. Возможно, его превратят в невероятно элегантный небольшой отель, или здесь разместится какое-нибудь консульство, или это будет дом какого-нибудь баснословно богатого человека. Интерьер дома напоминал небольшой замок, хотя Саре он казался таким и по внешнему виду. Во всем городе, а может быть, даже в целом штате не было ни одного дома, хотя бы отдаленно напоминавшего этот. Такой дом, или замок, можно было бы, наверное, найти где-нибудь во Франции.

Сара и Марджори прошли дальше и увидели в центре холла большую лестницу со ступенями белого мрамора и бронзовыми перилами, которая величественно поднималась на верхние этажи здания. Можно было без труда представить себе мужчин во фраках и цилиндрах и женщин в вечерних платьях, поднимающихся и спускающихся по этим ступеням. С потолка свисала невероятно больших размеров люстра. Обе женщины одновременно подумали об одном и том же и осторожно отошли в сторону, чтобы не стоять под ней. По прошествии стольких лет находиться под такой огромной люстрой, возможно, было небезопасно. Саре вдруг стало страшно, что она сорвется вниз и разобьется вдребезги. Отойдя в сторону, Сара увидела малую гостиную, окна в которой были занавешены шторами. Марджори и Сара подошли к окнам, чтобы посмотреть, забиты ли они досками, и раздвинули тяжелые шторы, ткань которых истлела и распадалась в руках. За шторами находились не окна, а настоящие французские застекленные двери, выходящие в сад. Они составляли целую стеклянную стену. Эти стеклянные двери были закрыты досками только в верхней части, а в остальной части стекла были грязными, но заколочены не были. Как только женщины раздвинули шторы, в комнату впервые с тех пор, как дом купил Стенли, хлынул солнечный свет. Сара и Марджори огляделись вокруг и охнули, вытаращив глаза от удивления. Они увидели огромный камин с мраморной каминной полкой. Стены комнаты были обшиты панелями и отделаны зеркальными филенками. Возможно, здесь был когда-то бальный зал. Паркету здесь было, видимо, несколько сотен лет. Он тоже, судя по всему, был вывезен из какого-нибудь замка во Франции.