Вернувшись к себе, она переоделась в махровый банный халат и отправилась в ванную. С удовольствием опустившись в тёплую воду с пеной, которую предусмотрительно приготовил ей всегда заботливый Дэн, она попыталась расслабиться, чтобы снять напряжение и усталость этого длинного трудного дня и привести в порядок хаотично метавшиеся мысли. Закрыв глаза, Диана вспомнила в деталях свою встречу с сестрой и слёзы радости снова обожгли ей глаза. Какое счастье, что они снова вместе! Как много им нужно ещё рассказать друг другу. Диана не сказала ни Татьяне, ни Саше о своих намерениях относительно Насти и Эдуарда. Ведь она приехала в Россию не только для встречи с сестрой. Её интерес расширить здесь бизнес был также неслучайным. Она мечтала раздавить их, заставить почувствовать этих отвратительных людей всю ту боль, которую пережила по их вине. Боль от осознания, что дружба всего лишь пустое слово, а самая большая любовь её жизни – жалкий фарс.

Диана снова вспомнила улыбающееся лицо Эдуарда на обложке светского журнала, и новая волна ненависти захлестнула её. Когда-то она пала жертвой этой обаятельной улыбки, этого умения ухаживать с лёгкой непринуждённостью, этих красивых слов любви и проявления необычайной нежности. Ей снова вспомнился миг их первой встречи 15 лет назад: огни новогоднего маскарада, мелькание разноцветных масок и костюмов, кружащееся в воздухе конфетти и длинные ленты цветного серпантина….


Стоя рядом с Таней в кругу друзей, одетых в разные костюмы для маскарада, Диана уже в который раз поймала на себе взгляд незнакомого молодого человека в чёрной полумаске и чёрном дорогом костюме, вовсе не предназначенным для маскарада. Этим вечером на маскараде, устроенном родителями Насти для неё и её друзей в одном из залов киностудии «Орфей», которую удалось создать в 1992 году благодаря настойчивости Дмитрия Кирилловича Шереметьева и деловой хватке Андрея Петровича Баринского, собралось большое количество гостей. Все они были либо хорошими друзьями, либо просто знакомыми Дины и Насти, но этого молодого человека Диана видела впервые. Незнакомец обладал внушительным ростом и спортивной фигурой и этим значительно выделялся на фоне остальных парней, с которыми он беседовал, лениво потягивая шампанское. Внезапно он рассмеялся, по-видимому, оценивая остроумную шутку стоявшей возле него девушки в костюме Золушки, и этот смех заставил Диану обернуться. Их взгляды встретились в который раз и, уловив при этом ироническую, как показалось Диане, улыбку на его лице, она поспешно отвернулась и попыталась наконец-то вникнуть в слова стоявшего рядом Валеры Грамовского, одного из её самых преданных поклонников в этот вечер, которым буквально приходилось выстраиваться в очередь, чтобы потанцевать с ней. В следующую минуту музыка стихла и организатор бала, мужчина невысокого роста в костюме средневекового рыцаря поднялся на небольшую сценку, где расположились музыканты, и, настроив микрофон, улыбаясь, произнёс:

– А сейчас, дорогие гости, попрошу минутку внимания! По решению наших судей приз за лучший карнавальный костюм достаётся Диане Климовой.

Принимая поздравления от друзей под взрыв аплодисментов, Дина смущённо улыбалась, даже не подозревая, какой очаровательной и манящей была в это момент её улыбка. Все девушки в зале с плохо скрытой завистью оглядывали её маскарадный костюм феи из нежно-розового атласа и шифона, расшитого золотистыми блёстками. Открытый лиф платья великолепно подчёркивал её высокую грудь и тонкую талию. Её золотистые волосы переливались в мерцании огней, завитые в длинные локоны и прикрытые белой прозрачной вуалью. С трудом пробившись сквозь толпу друзей, окружавших Диану, брат Саши Борисова Славик, облачённый в костюм Льва, галантно поклонился и, улыбаясь, произнёс:

– Моя дорогая фея, не подарите ли вы мне следующий танец?

Улыбаясь, Дина протянула ему руку в знак согласия, но в этот момент замерла, услышав позади себя уверенный мужской голос:

– Сожалею, Славик, но Диана обещала этот танец мне, – и взяв под руку, молодой человек мягко увлёк её в центр танцплощадки.

Они закружились в медленном танце, и Диана невольно удивилась, как легко он ведёт и ловко лавирует между другими танцующими парами. Она всё ещё не могла поверить, что этот загадочный незнакомец всё же пригласил её на танец, поэтому потрясенно молчала, пытаясь придать своему лицу безразлично-вежливое выражение под взглядом этих проницательных голубых глаз. Парень заговорил первым:

– Примите и мои поздравления, Диана. Ваша победа повергла в шок и вызвала зависть у многих присутствующих здесь девушек.

Чувствуя, как тонет в его крепких объятьях и таких волнующих глазах, светящихся весельем, Диана всё же нашла в себе силы ответить:

– Благодарю Вас. И если уж Вы знаете моё имя, не назовёте ли мне своё?

– Ну, кто же открывает своё имя и маску на маскараде, мадмуазель Диана? – уклонился от ответа незнакомец, шутливо улыбаясь, – Хотя должен признать, что не люблю маскарады с их дурацкими костюмами, в которых чувствуешь себя настоящим клоуном, – добавил он, скорчив при этом гримасу, заставившую Диану от души рассмеяться.

– Тогда почему Вы оказались здесь? – Весело спросила она.

Незнакомец посмотрел на неё долгим, почти нежным взглядом, и, улыбаясь, произнёс:

– Мне сказали, что сегодня здесь будет очаровательная фея, и я решил попросить её исполнить одно моё желание.

Прекрасно понимая, что это была очередная уловка, чтобы не отвечать на её вопрос, Диана пришла в недоумение, которое сменилось тревогой после того, как танец закончился и молодой человек повёл её на террасу, вместо того, чтобы проводить к Тане и ожидавшим её друзьям. Диана хотела было вернуться в зал, но, увидев, что терраса освещена не хуже танцплощадки, решила остаться, понимая, что ей здесь нечего бояться. Развязав ленты своей розовой полумаски, Диана сняла её и повернулась к своему спутнику, который стоял, облокотившись на каменную балюстраду, уже с бокалом шампанского в руке и второй бокал протягивал Диане. «Его уверенность в своей неотразимости просто возмутительна!» – внезапно подумала она, глядя, как незнакомец, улыбаясь, продолжает смотреть на неё, не снимая своей маски. Ей ужасно захотелось поставить на место этого надменного ухажёра:

– А Вам не надоело играть в Зорро? – спросила Диана с плохо скрытым раздражением, бросая свою маску на столик возле окна.

– Вижу мне удалось заинтриговать Вас, похитительница мужских сердец, и Вы досадуете на то, что я не стою в очереди среди Ваших обожателей и так бесцеремонно увёл Вас из-под носа наконец-то дождавшегося своего танца поклонника? – тон его голоса был скорее шутливым, чем заносчивым. Но Диане показалось, что он просто смеётся над ней.

– Очевидно, правила хорошего тона для Вас не существуют. Ваши манеры отвратительны. Я ухожу в зал, всего хорошего!

Поставив бокал с шампанским на стол, Дина гордо подняла подбородок, и повернулась к двери, но уже почти на пороге танцзала, он резко развернул её, притягивая к себе до тех пор, пока их бёдра не соприкоснулись. Внезапно он поцеловал её жёстким поцелуем, словно желая наказать, но уже в следующую секунду поцелуй перешёл в нежный и трепетный, заставив Диану на миг потерять голову и растаять в этих сильных мужских объятиях. Понимая, что за ними, скорее всего, наблюдают, и, задыхаясь от возмущения и неожиданно нахлынувших чувств, Диана вырвалась из его объятий и, старясь вложить в свой тон как можно больше презрения, произнесла:

– Вы… вы просто наглец! Ваше поведение омерзительно! Не смейте больше никогда даже приближаться ко мне!

– Вот как? А мне показалось, что во время поцелуя Вы думали иначе?

Закипая от праведного гнева и мысленно проклиная себя за проявленную слабость, Диана отвернулась и быстро пересекла бальную залу, стараясь держать себя в руках под любопытными взглядами гостей. С этой минуты вечер был для неё испорчен. Отозвав в сторонку Таню, она сказала, что почувствовала себя нехорошо и уезжает домой. Сестра догадалась, что что-то произошло, но не стала донимать её вопросами, а Славик Борисов вызвался проводить её домой. Она попрощалась с Настей, уловив её холодный и недовольный тон во время их разговора, но в тот момент Дина не придала этому значения, а также тому факту, что подруга не просит её остаться, видя, что Дина покидает праздник в самом его разгаре.

Спустя несколько дней, однажды вечером отец послал Татьяну к Дине в комнату, с просьбой спуститься в его кабинет. Когда она переступила порог комнаты, то увидела, что у отца посетители. Девушка сразу узнала Андрея Петровича Баринского, приятеля и постоянного клиента отца. С ним был молодой человек в белом свитере и чёрных брюках, которого Диана, как ей показалось, видела впервые, тем более, что незнакомец сидел в кресле спиной к ней, напротив сидевшего за своим столом Михаила Борисовича.

– Диана, проходи, дорогая. Я хочу тебя кое с кем познакомить.

– Добрый вечер, Андрей Петрович, – поздоровалась Диана, вежливо улыбаясь, но уже в следующую секунду улыбка исчезла с её лица, когда она увидела, что молодой человек, сидевший в кресле, поднялся и повернулся к ней.

– Добрый вечер, Диана, – ответил Баринский, – Познакомьтесь, это мой сын Эдуард. Сегодня мне удалось оторвать его от тренировки по теннису, чтобы задействовать в делах фирмы. Надеюсь, вы подружитесь, – улыбаясь, добавил он.

От этой неожиданной встречи, которой, как она надеялась, больше никогда не будет, Диана на миг потеряла дар речи. Заметив её растерянность и возмущённый взгляд, брошенный в его сторону, Эдуард пришёл ей на помощь:

– Мы уже знакомы, папа. Мы виделись и даже танцевали на маскараде в «Орфее», но потом Диана так быстро уехала, что я даже не успел представиться ей.

В следующую минуту в дверь заглянула секретарь Михаила Борисовича, Маргарита Семёновна и сообщила, что его вызывают к телефону из мэрии по вопросу Андрея Петровича. Мужчины поспешно вышли, оставив Дину и Эдуарда одних.

– Диана, я… – Эдуард сделал шаг в её сторону и она уловила волнение в его голосе.

– Не надо, я не хочу разговаривать с Вами, – резко ответила она, отойдя от него на безопасное расстояние.

Её карие глаза метали молнии возмущения и гнева, но Эдуард всё же решил попытаться вновь и произнёс слова, которые Диана никак не ожидала от него услышать:

– Диана… Я прошу простить Вас за мою бестактность на маскараде. Обещаю, если Вы дадите мне шанс всё исправить, этого больше не повторится.

Он смущённо улыбнулся и образ заносчивого высокомерного плейбоя в маске, каким воображала его себе Диана, мгновенно растаял. К тому же она понимала, что в тот вечер сама бросила ему вызов своим поведением, поэтому, глядя в это обаятельное лицо, она не могла не признать, что этот человек каким-то непостижимым образом занял место в её мыслях с того самого вечера. Но вслух она сказала другое:

– Хорошо, я прощу Вас, но при одном условии.

– Готов на любые, – клятвенно заверил Эдуард, и Дина невольно улыбнулась, наконец, сменив гнев на милость под влиянием его обезоруживающей улыбки.

– Вы научите меня играть в теннис.

Сейчас, по прошествии 15-ти лет, Диана вспоминала этот эпизод и понимала, что тогда в свои 19, она была наивна и глупа, позволив себе увлечься Эдуардом Баринским. Но ведь он был так убедителен в своих чувствах к ней. С того дня они стали неразлучны: он приходил почти каждый день, и этого момента Диана начинала ждать уже с утра. Он был внимательным и нежным, тем самым вызывая зависть у подруг Дианы, у всех, кроме Тани, которая искренне радовалась за сестру. Эдуард сопровождал Диану повсюду: на теннисный корт, на вечеринки друзей и даже на экзамены в колледже, поскольку сам он уже к тому времени окончил учёбу и работал старшим менеджером на фирме своего отца. Через 5 месяцев он предложил ей выйти за него замуж, а ещё через 2 недели Диана узнала, что беременна. Чувствуя себя на седьмом небе от счастья, она поделилась своей радостью с Настей раньше, чем с Эдуардом и…

…Диана открыла глаза, прогнав неприятные воспоминания о последовавшей за её признанием ссоре с подругой и её жестоких словах, которые та ей наговорила прежде, чем столкнуть Диану с яхты, где они собирались устроить вечеринку в честь окончания сессии. Выйдя из ванной, она вернулась в комнату, дрожа больше тот ярости, чем от холода. Всегда независимая и эмоционально сдержанная в кругу своих подчиненных и лондонских друзей, Диана становилась уязвимой, когда призраки прошлого напоминали ей о себе «Но теперь довольно,» – решила она, забираясь в белоснежную постель. Глядя на пышные складки огромного балдахина, она, как никогда, ощутила своё одиночество, к которому, казалось, привыкла за последние несколько лет. На прошлом поставлен крест и туда нет возврата, в который раз напомнила себе Дина, но успокоиться она сможет только тогда, когда заплатит по счетам тем, кто растоптал её жизнь и чувства 15 лет назад.


…На следующий день ровно в девять часов утра Диана стояла перед зеркалом, критически оглядывая свою стройную фигуру, облачённую в деловой костюм персикового цвета из короткого пиджака и зауженной к низу юбки, доходящей до колен. Сегодня ей предстоял долгий рабочий день в новом офисе, который был арендован для неё неделю назад её лондонским заместителем Чарльзом Дугласом в многоэтажном здании, расположенного в центре города, недалеко от Арбатской площади. В ту самую минуту, когда Диана, после долгих раздумий, наконец выбрала туфли белого цвета на высоких каблуках и едва успела надеть их, как в дверь постучали. Полагая, что это, скорее всего, Дэн, который должен был сопровождать её в офис, и уже задерживался дольше, чем требовалось для того, чтобы заплатить за завтрак, Дина, открывая дверь, приготовилась сурово отчитать сына за опоздание. Но на пороге стояла Татьяна, дружелюбно улыбаясь сестре: