Об успехе бодрянки мне написала Ханни, моя сестра. Досрочное письменное сообщение тоже пришло благодаря Сверру и Оливии, уж очень мне хотелось поделиться с семьей радостными новостями. И сейчас послание Ханни заняло место в связке писем под ленточкой. Там же, где лежали родительские признания в любви. Мама отдала мне их переписку с отцом, велев найти того, кто полюбит меня так же.

Мой риар пока не умеет писать писем. Да и вряд ли когда-нибудь научится выражать свои чувства на бумаге. Зато я делаю это за двоих, выписываю строчки нашей любви.

Я предложила Красту создать школу, все же с неграмотностью населения пора что-то делать. Ильх, конечно, рыкнул, чтобы я занималась своим будущим мужем, но задумался. Его инстинкт дракона не желал делить меня ни с кем, но я была уверена, разум победит. Ведь Красту суждено стать одним из лучших риаров фьордов, в этом я нисколько не сомневалась.

Порой я вспоминала тот день, на берегу островка с одиноким домом. Лерт ушел прежде, чем мы с Крастом оторвались друг от друга. И мой нареченный, прищурившись, посмотрел в море. Мне его взгляд не понравился. Черный дракон никогда не забудет того, кто покусился на его сокровище. Но пока Лерт исчез в неизвестном направлении, а риар Дьярвеншила был слишком занят, чтобы его искать. В глубине души я надеялась, что так будет и впредь.

Хальдора, заточенного в лед, поместили в пещере злой горы. Краст сказал, что ильх все ещё жив, связь с черным хёггом держит душу Хальдора на грани зримого и незримого. И возможно, однажды Солвейг простит бывшего возлюбленного и отпустит. Пока девушка лишь фыркала, стоило ей об этом напомнить.

И я решила не вмешиваться. В конце концов, Хальдор заслужил наказание.

— Лирин…

Я вздрогнула и выплыла из своих мечтаний. Прислужницы смотрели на меня во все глаза, а Анни шмыгала носом.

— Что, так плохо? — испугалась я.

— Глупая лирин, — хлюпанья стали громче. — Ты такая… краси-и-ивая!!!

Я рывком прижала девочку к себе, погладила по голове и чмокнула в макушку.

— Ну и кто тут разводит сырость? Идем уже, а то жених сбежит, не дождавшись.

— Он там с ночи стоит, — рассмеялась одна из служанок.

— Что? — ахнула я. — Так чего же мы ждем! — Подхватила я подол и ринулась к лестнице. Правда, у двери заставила себя выдохнуть. Потом вздохнуть. И сделать шаг.

* * *

Это издевательство закончится?

Краст выдохнул, не обращая внимания на взгляды Рэма и других ильхов.

Столы в нижнем зале сдвинули к стене, освободив место для ритуала. Тяжелый золотой пояс холодил ладонь.

Где же она? Где та, на кого он этот пояс наденет?

Сколько можно ждать?

А если она передумает?

А если не придет?

Десять дней без лирин растянулись сплошным мучением, и Краст все-таки разнес кузницу. Скучал.

Тишина упала так внезапно, что оглушила. И риар медленно повернулся к лестнице. Застыл, забыв, как дышать. Девушка, спускающаяся по ступенькам, была столь красива, что горло свело. Она плыла в облаке шелка — серебряная, тонкая, совершенная. Такая, что и смотреть нельзя. Разве заслужил он такое чудо? Разве достоин?

Но Ника улыбалась и видела лишь его. Краст моргнул и сделал вдох. Дернулся навстречу, но Рэм придержал — нельзя. Лирин должна прийти к жениху сама. Да плевать, что там должно!

Краст рванул вперед, замер возле своей невесты. И хрипло выдохнул:

— Примешь ли ты сегодня пояс жены от меня, Вероника?

За спиной шумели, кажется, надо было сделать все иначе, медленно, с паузами и недомолвками. Но Краст не истинный риар, да и плевать ему. Если серебряная дева прямо сейчас не скажет ему «да», он сольется с хёггом, разнесет башню, прихватит лирин и утащит в скалы. Потому что надоело ждать.

— Примешь?

— Приму, мой риар, — звонко ответила Ника.

Краст моргнул. Облизал пересохшие губы. И выдохнул.

Отпустило. Только сейчас. До последнего не верил…

Торопясь, надел золотой пояс, застегнул. А Ника вдруг обняла его за шею и поцеловала висок. Там, где серебрились седые пряди, которых раньше не было. Незримый мир всегда берет плату, и Красту пришлось что-то отдать. За ее жизнь — часть своей. Небольшая плата за счастье.

— Все. Никуда тебе теперь от меня не деться, — прошептал Краст и зажмурился довольно. Собственник. Как и все драконы. За право владеть тем, что посчитали своим, не пожалеют ничего, даже жизнь.

Лирин, нет, теперь — венлирия. Опоясанная. Жена.

А потом было празднование: танцы, сражения, вино. Краст терпел, а потом снова не выдержал, открыл проход и утащил жену. Прижал к стене, жадно погладил бедра. Все-таки мясо на деве наросло, хотя она и осталась тонкой.

— Подожди! — Ника вывернулась. — Я еще не подарила тебе свой дар!

— Сейчас и подаришь, — риар приподнял девушку, лизнул шею. — До утра дарить будешь!

— Краст! — Ника рассмеялась. — Постой. Смотри, я сшила…

Риар нехотя разжал пальцы, глянул искоса. В руке лежал кожаный мешочек, такой крепят к поясу и складывают в него разные мелочи.

— Не очень искусно вышло, — смутилась Ника. — Плохая из меня мастерица.

Краст сдержал улыбку. Что правда, то правда. Его нежная лирин плохо обращалась с иглой. Но шить умеет каждая дева в Дьярвеншиле, эка невидаль. Его жена была способна на большее.

Венлирия. Жена…

Покатал на языке слово. Же-на. Его жена.

— Жаль, положить туда нечего, — окончательно смутилась дева. — Надо было хоть ту брошь в пещере подобрать, красивая была… Мужская, я видела такие на плащах у ильхов.

Красту очень хотелось плюнуть и на мешочек, и на неведомую брошь. Прижать Нику к стене и продолжить. Но понимал — обидится. Старалась ведь.

Поэтому и повертел подарок и попытался вникнуть в слова.

— Какая брошь?

— В злой горе, помнишь? Когда меня заманили голубые огни йотуна и ты отправился за мной? Там было украшение, в снегу. Кажется, золотое… А в центре — большой синий камень. Что случилось?

Риар откинул голову. Закрыл на миг глаза. А потом открыл и глянул так, что Ника окончательно перепугалась. Но он прижал ее к себе, успокаиваясь.

— Брошь с камнем, значит… видел я такую. Давно. На плаще Ингольфа.

— И что же?

Краст помолчал, обдумывая. А потом рывком прижал жену к стене.

— Завтра узнаем.

И они узнали. Не сразу, конечно. И даже не завтра. Лишь через несколько дней, когда Краст соизволил выпустить слегка ошалевшую Нику из спальни. Искать пришлось еще месяц. Что именно Краст разыскивает, он не говорил, но однажды взял за руку и отвел в горы.

* * *

Скала дрогнула, раскрываясь, и мы вошли в узкий туннель. Спускались долго, и если бы не горячая рука Краста, я точно испугалась бы. Но он мягко поглаживал, и я видела улыбку на спокойном лице.

А потом узкий проход расширился, и мы оказались в пещере.

— Это что? — изумленно заморгала я.

— Это сокровищница Дьярвеншила, — весело отозвался риар. — Я был уверен, что Ингольф ее растратил на невест, а оказалось не все. Просто перепрятал. Чуял, что город может достаться мне, вот и зарыл золото поглубже. Ни один ильх в здравом уме не сунется в злую гору, это Ингольф хорошо знал. А брошь он, видимо, просто потерял, когда переносил сундуки. А ты нашла. Если бы не это… я никогда не узнал бы, где сокровищница.

Я ошарашенно смотрела на сундуки с богатствами. Боги. Неужели правда? И мы сможем построить школу, вымостить улицы, провести водопровод, как хотел Краст?

— Думаю, Хальдор знал о новом тайнике, — задумчиво протянул риар. — И ждал, когда я сдамся. Вытянуть город без золота невозможно. Горожане и так меня ненавидели, а я заставил их работать без оплаты. Однажды все закончилось бы плохо. Для меня. Кто же знал, что явится дева из-за Тумана и все испортит!

Я глухо охнула и обняла мужа.

— Значит, теперь у тебя есть куча золота? Настоящее сокровище?

Краст рассмеялся.

— Есть у меня сокровище. Самое важное. Самое необходимое. — Он обхватил ладонями мое лицо, серьезно глядя в глаза. — Такое, что все золото мира — лишь пыль. Моя дева из-за Тумана. Мое Серебро.


Конец