Они столкнулись друг с другом на вершине лестницы. Черные, скалистые утесы Тенистой Скалы манили к себе из овальных окон. В особняке было два коридора : один вел в восточное крыло, другой – в западное.

Они разделили напряженные улыбки.

Рыжая челка упала на глаза Скарлетт, когда она посмотрела вниз на свои сложенные руки и тонкую ткань платья, развивающуюся от бриза, который пробрался через открытое окно.

– Наши родители казались счастливыми сегодня, – прошептала она.

Он наблюдал, как её волосы падали на глаза, скрывая лицо. Ветер шевелил пряди. Гейдж ждал, заталкивая желание обратно.

– Я никогда не видел своего отца на седьмом небе от счастья, – ответил он, услышав пустоту в своем голосе.

Девушка вздохнула, убрав свои волосы с глаз.

– Если бы ты захотела лечь спать со мной сегодня вечером…

Почувствовав , как задрожало её тело глядя на прикрытые глаза и плотно сжатые губы, Гейдж успокаивающе поднял руку.

Её ответ прозвучал быстро и нервно, не глядя на него.

– Это ничего, если мы сможем отложить все на потом?

– Скарлетт, – он улыбнулся ей. – Все в порядке.

Она подняла взгляд, и голубые глаза встретились с карими. Её глаза были такими большими, что она напоминала ему анимационного персонажа. Девушка так крепко сжала руки , что было удивительно, как она не оторвала кожу от тела. Скарлетт прикусила свою нижнюю губу.

– Спасибо, – слова едва слетели с её губ.

Он , мягко кивнув, отвернулся, а потом бросил ей через плечо.

– Доброй ночи.

Стоя рядом с открытым окном, пока ветер развивал её челку, Скарлетт наблюдала, как Гейдж пошел по коридору, который вел к восточному крылу.

– Спокойной ночи, – прошептала она ему в след , развернулась на каблуках и пошла в сторону западного крыла.

*

В здохнув, Гейдж вошел в свою спальню. Простая, современная, преимущественно белая с небольшими вкраплениями серебра, эта комната всегда его успокаивала. Он разделся до черных брюк и красной рубашки, расстегнул верхние пуговицы и шагнул на собственный балкон.

К ак только он оказался снаружи, то вцепился в черные металлические перила и стал впитывать великолепный вид острова Тенистая Скала, вдыхая океанский бриз. Вниз по пляжу, в миле от них, на вершине самой высокой скалы в городе стоял дом, в котором он вырос. Гейдж позволил своим глазам путешествовать вдоль белого каменного особняка, видневшегося на расстоянии. Маленькие водопады брызгали из зазубренных расщелин в скале утеса, падали со всех сторон и возвращались в океан.

Он улыбнулся, когда увидел её. Высокая и хрупкая, с шелковистыми черными волосами, которые развивались за спиной и двигались, словно водопад. Она вышла на свой балкон, сжала белые каменные перила и посмотрела на воду.

Как будто она тоже могла видеть его, наблюдая за ним через дорогу, но звонок сотового вернул Гейджа к жизни.

Он ответил, не глядя на дисплей.

– Здравствуй, мама.

– Дорогой, – сладкий женский голос Селисты Блэкуотер промурлыкал так, как она делала это только для него. – Ты живешь, чтобы мучить меня?

Гейдж усмехнулся.

– Есть вероятность, что ты уже делишь кровать со своей будущей женой?

– Ты следишь за тем, с кем я сплю? – он усмехнулся. – Что крайне навязчиво и очень странно, кстати!

Долгая пауза. Он знал, что она тоже улыбалась , потому что слышал это по её следующим оживленным словам.

– Возможно, если бы ты не вытворял такие вещи, то я вела бы себя иначе.

– Тем не менее, странно, мама, – Гейдж сжал перила балкона.

– Почему у меня такое ощущение, что ты не смутился бы разделить спальню с той молодой леди, которой ты наслаждался в баре сегодня вечером?

Желудок Гейджа сделал кувырок.

– Она была просто женщиной, которая оказалась в баре в то же время, что и я. Незваный гость.

– И все же ты отказался выпроводить её , – он слышал эти изменения в её голосе, когда улыбка матери стала шире. – Это так благородно с твоей стороны.

– Она покинула вечеринку сама, когда поняла, что я поймал её на лжи.

– С пасибо Богу за это, так как ты, конечно, не имел никаких планов взять на себя инициативу, – мягкий вдох. – Я видела, как ты на нее смотрел.

– Мам, хватит.

– Почему я чувствую, как будто нахожусь на постоянной миссии, напоминая тебе, насколько это необходимо…

– Соблюдать приличия, – закончил он. – Я понимаю.

– Слава богу, отец Скарлетт не видел, что ты так нагло позорил его дочь. О дному Б огу известно, какой бы ущерб это нанесло. Ты так сильно хочешь управлять отцовской компанией , однако, не желаешь делать то, что нужно, чтобы заработать это право.

– Кто сказал, что я не желаю ?

– Твои глаза сказали это, дорогой сын, в то время как ты развлекал себя этой женщиной сегодня вечером.

Гейдж почувствовал, как внутри него зарождалось какое-то новое чувство. Это было не чувство удовлетворенности, не ощущение мучительного страха, и даже не тонкие муки острой боли, скручивавшие его внутренности и вынуждающие его сдаться.

Нет. Это чувство было больше похоже на мед. Горячий, тягучий мед, введенный прямо в вену, достаточно липкий, чтобы бродить вокруг, пока не станет совсем невмоготу.

– Я устал, мама, – он вжал два пальца в уголки своих глаз.

– Отдыхай. Люблю тебя.

Гейдж повесил трубку и схватился за балконные перила двумя руками, позволяя своей голове упасть. О н пытался отдышаться, замедлить бег своего сердца и изгнать горячий мед, который, как он чувствовал, таял внутри него.

Глава 2

Десять лет назад

Карие глаза Веды распахнулись, уставившись на яркую луну в чернильном небе. Это первое, за что зацепился её пристальный взгляд в тот момент, когда вода заполнила горло, удушая и убеждая, что смерть близка.

Вместо этого девушка была перевернута на бок сильными руками, схватившими её за талию и тыльную часть шеи. Соль жгла ей горло, когда вода полилась изо рта. Казалось, соленой воды было достаточно, чтобы осушить океан и наполнить его снова, давая волнам, что разбивались на некотором расстоянии от нее, новую жизнь.

Её легкие плотно сжимались и расправлялись вновь, раз за разом, песок прилип к губам, пока её тело выталкивало каждую унцию воды, которая, казалось, душила её и одновременно воскрешала.

Только когда вся вода покинула её сведенный в спазме желудок, измученная рвотными позывами, Веда ощутила хватку на своей руке.

Девушка вонзила пальцы в песок, пытаясь посмотреть на человека , схватившего её, но обзору мешали убийственно-красные пряди, прилипшие к лицу. Её хрип перешел в удушье. Больше огня в горле, когда ещё один спазм скрутил её. Больше уколов в сердце, когда каждая частица света разрывалась в ней. Больше страха. Больше отвращения. Больше страдания.

Когда не последовало ничего, кроме нежного прикосновения к спине, Веда оттолкнулась от песка, до сих пор лежа на животе, и взглянула через плечо.

Его скрытые под капюшоном зелёные глаза расширились в тот момент, когда их взгляды встретились. Д линные каштановые волосы мужчины были насквозь мокрыми и прилипли к загорелому лбу, капли стекали по плечам , громоздким и широким в полицейской форме, также промокшей и прилипшей к его телу.

– Ты в порядке? – его грудь вздымалась.

Мужчина потянулся к ней, но едва успел коснуться подушечками пальцев её щеки, прежде чем Веда закричала изо всех сил и вскинула руку, пробороздив ногтями его лицо. Его теплая кровь потекла вниз по её кисти и предплечью, когда она подалась назад, зарывшись ногами в песок, и ударила его пятками в сильное бердо в попытке убежать.

Его голова дернулась от удара, и он прикоснулся к своей брови, так же мягко, как к ее щеке до этого. Когда он отошел с собственной кровью на своих пальцах, его взгляд не отрывался от ее глаз.

– Я не собираюсь причинять тебе боль, милая , – у него был глубокий голос. Такой же, как у них. Наполненный властью, которой она не могла противостоять. Так же, как и им. Но он был крупнее: накаченные руки, широкая грудь и длинные ноги. Она знала, что у нее нет шанса одолеть его. Как не было шанса и с ними. – Я нашел тебя , плавающей в воде, и сделал искусственное дыхание «рот в рот».

Когда он потянулся к ней снова, Веда взвизгнула, и он остановился на полпути, держа обе руки так, что она могла видеть его ладони.

– Ладно, – сказал он. – Я не буду тебя трогать. Это нормально, – он встретился с ней взглядом. – Сколько тебе лет?

К огда она не ответила, он облизал губы, замявшись, а потом полез в нагрудный карман своей рубашки. Он вытащил оттуда бронзовый медальон, держа его двумя пальцами и поднимая вверх, чтобы она могла рассмотреть. – Вы знаете, что это?

Веда всмотрелась в медальон в его руке и съежилась.

Он встряхнул медальон.

– Он моей матери. Это был первый трезвый год, когда она получила его в обществе анонимных алкоголиков. Каждый раз, когда я боюсь, то просто сжимаю его в руке, по-настоящему сильно, как только возможно, – он схватил медальон, скрыв его в своей большой ладони. – И это напоминает мне, что… что все будет хорошо.

Когда парень снова потянулся к ней, она напряглась, но он все равно не отступил. Мужчина кивнул, предлагая ей медальон. После долгого колебания она схватила его, сжав в пальцах, а затем отползла назад , притянув свои колени к груди, всё ещё дрожа всем телом.

Её взгляд блуждал, пока она рассматривала полицейскую форму, длинные каштановые волосы и зеленые глаза, в которых было большое количество терпения и доброты даже в тот момент, когда струйка крови из раны, оставленной её ногтями, стекала от брови вниз к челюсти.

Его взгляд блуждал по её телу, задержавшись у лифа белого облегающего вечернего платья.

Она проследила за его взглядом до кромки своего платья, остановившись на огромном кровавом пятне, которое пропитало весь перед платья. Когда она поняла, что её трусики напрочь отсутствовали, то дернула подол вниз по бедрам, но оно было настолько коротким, что глубокий вырез декольте опуститься еще ниже, выставив на обозрение дерзкую грудь.

Казалось, его глаза потемнели, когда пристальный взгляд поднялся к её груди, прежде чем он смог остановить себя, и, если такое вообще возможно, взгляд стал еще более отстраненным.

Веда судорожно прикрыла грудь руками, кусая нижнюю губу и сдерживая крик.

Мужчина отвернулся.

– Мы должны… – он провел рукой по рту, избегая её взгляда. – Мы должны отвезти тебя в больницу, чтобы они могли провести обследование на предмет изнасилования. Тот, кто сбросил тебя в воду, сделал это, чтобы смыть улики, но мы все равно должны…

Веда ждала, когда он повернется к ней. И он повернулся. Их глаза встретились. Девушка знала, что она видела в них. Те же тени, то же самое лукавство, ту же испорченность, что она видела в глазах тех уродов, которые перегнули её через белые каменные перила, которые все еще хорошо различимы в свете луны на вершине скалы далеко позади них.

Она посмотрела вниз и увидела до боли знакомую ткань темно-синих брюк, что видела на них.

Мужчина в успокаивающем жесте снова показал ей свои ладони.

– Я – офицер полиции. Я бы никогда не навредил тебе. Т ы можешь доверять мне.

Прежде, чем он успел сказать еще хоть слово, Веда вскочила на ноги и помчалась прочь. Её ноги дрожали, несколько раз она спотыкалась, но когда воображала себе, что он преследовал её и как легко мог поймать и причинить боль так же, как это сделали они, скачок адреналина, порожденный слепым страхом, заставил девушку двигаться еще быстрее.

Она не останавливалась всю дорогу до тех пор, пока не добралась до дома.

***

Веда сжимала бронзовый медальон в руке. Острые углы впивались в её ладонь , но она лишь усиливала хватку и вдыхала запах пластика и дезинфицирующего средства, который наполнял стерильную операционную комнату в больнице Блэкуотера.

Она покачивалась вперед-назад на своем кресле на колесиках, безучастно глядя на находящийся прямо перед ней современный аппарат для анестезии. Эту машину она изучила так досконально, что могла управлять ею во сне, потому сейчас она позволила своим мыслям дрейфовать, стараясь не думать о кошмаре, разбудившем её этим утром ровно за два часа до того, как она намеревалась зарегистрироваться в первый рабочий день в Блэкуотерской больнице после окончания четырехлетней ординатуры.

Веда пыталась не думать о приснившемся ей лице, что сохранилось в памяти. Единственное лицо из её прошлого, которое не вызывало у нее отвращения. Единственное лицо, которое ей предстоит увидеть вновь , ведь она вернулась в город всего лишь чуть более недели назад.

Она задалась вопросом, жил ли до сих пор тот мужчина на острове Тенистая Скала. Тот зеленоглазый полицейский, который вдохнул в неё жизнь несколько лет назад. Тот длинноволосый полицейский, которого она никогда не видела снова, но не проходило ни дня, чтобы она не вспоминала о нем хотя бы раз.