– Лили! – позвала Надин, входя в гостиную. Приходящая домработница не отзывалась. Надин заглянула в столовую, спальню и детские комнаты. Только тогда она вспомнила, что Лили отправилась в магазин за покупками.

– Похоже, у меня начинается склероз. – Ее голос громко разнесся в тишине пустой квартиры.

Смешно. Когда дети были дома, становилось так шумно и тесно, что казалось, находишься в цыганском таборе. Теперь же Надин чувствовала себя одинокой и покинутой.

Когда они с Карлом купили эту квартиру, муж настоял на том, чтобы пригласить профессионального декоратора и обставить ее современной мебелью. Теперь в гостиной красовались два кожаных дивана и несколько кресел, таких низких и мягких, что в них было легче садиться, чем подняться. Туалетный и журнальный столики тоже были низкими, так что перед ними приходилось приседать на корточки. Надин никогда не питала склонности к модерну, но у нее не было ни желания, ни жизненных сил, чтобы спорить с Карлом. После развода Надин подумывала о том, чтобы сменить меблировку, но у нее никак не доходили до этого руки. Теперь, внезапно вспомнив антикварные безделушки, от которых ломилась квартира Джоанны, Надин загрустила.

Снова зазвонил телефон. Парикмахерша напомнила Надин о том, что она записана на одиннадцать утра. Как же она могла забыть! Какой смысл заносить важные дела в ежедневник, если она забывает хотя бы изредка заглядывать туда?


– Я хочу что-нибудь новенькое, – сказала Надин парикмахерше, улыбчивой девушке лет двадцати. – Может быть, крупные локоны для разнообразия. – Она критически разглядывала себя в зеркале. – Моя сестра носит такие, я тоже хочу попробовать.

Надин нравилось болтать с парикмахершей о последней моде, о тряпках и новых кинофильмах. Она не теряла надежды найти когда-нибудь работу, где нужно было бы постоянно общаться с людьми. Может быть, когда дети станут постарше, ей удастся подыскать что-нибудь в этом роде.

На обратном пути Надин заглянула в «Бергдорф Гудман»[2] в отдел детской одежды, чтобы купить кое-что для Джеффа и Кейт. Она не удержалась и зашла в отдел спортивных товаров, так что к выходу ей пришлось тащиться с охапкой пакетов с покупками.

– Вам очень идут эти черные брюки, – завистливо оглядела ее полная продавщица. – Хотелось бы мне вновь стать такой худенькой, чтобы носить вельвет.

– Просто у меня хорошая наследственность, – улыбнулась в ответ Надин и вместо черных брюк выбрала малиновые, а заодно и белую шелковую блузку с воротничком в тон к ним.

– Просто великолепно, – заключила продавщица.

Надин тоже так считала. На прошлое Рождество Джоанна надела платье такого цвета, и Надин еще тогда решила, что этот оттенок ей пойдет.

Она поймала такси и назвала свой адрес – угол 70-й улицы и Парк-авеню.

– Господи, какой холод! – обратилась она через стекло к водителю. – Такое ощущение, что уже давно наступил январь.

Молодой парень обернулся и с улыбкой ответил:

– Я не говорю по-английски.

Надин проболтала со швейцаром минут десять, а потом зашла навестить соседку. Женщины выпили по чашке кофе, после чего соседка, врач-логопед, извинилась и сказала, что ждет пациента.

Дома Надин распаковала покупки и примерила перед зеркалом свой новый костюм.

Вдруг она услышала, как в замке поворачивается ключ, а через минуту голоса Лили и детей ворвались в тишину квартиры.

Боже, неужели уже три часа дня?


Джоанна работала на одиннадцатом этаже небоскреба «Омега» на пересечении Второй авеню и 52-й улицы. Кабинет у нее был достаточно просторным, чтобы в нем, помимо офисного стола, поместились стол для работы, а также мольберт и несколько удобных кресел для посетителей. Две стены покрывали пробковые щиты, на которые она прикалывала наброски, эскизы и фотографии. Третью стену занимал встроенный книжный шкаф, в котором хранились книги, вышедшие в свет при ее участии за все тринадцать лет работы в «Омеге».

Издательский дом «Омега» являлся крупнейшим концерном с филиалами во всех европейских столицах. Помимо беллетристики, они выпускали энциклопедии, альманахи и дорогостоящие подарочные альбомы по географии, биологии и садоводству. Кроме того, издательство включало в себя отделы детской литературы, аудио– и видеопродукции.

В качестве художественного редактора Джоанна отвечала не только за подбор иллюстраций и фотографий, но и за макет книги в целом. Те издания, которыми она занималась, не были похожи на обычные путеводители, содержащие полезную для туриста информацию о стране. Это было увлекательное чтение для всех, кто интересовался всемирной историей, географией, наукой и искусством, а также фольклорными традициями разных народов. Текст сопровождался яркими иллюстрациями. Каждый том этой страноведческой серии готовился филиалами издательства, а затем переводился и корректировался для американского читателя. «Франция», «Англия» и «Италия» уже были завершены, а том по Голландии находился в работе. Так что теперь Джоанна собиралась в Амстердам, чтобы лично проследить за подготовкой макета.

Усевшись за рабочий стол, Джоанна почувствовала легкое головокружение, потому что редко пила за ленчем. Сегодня она выпила бокал вина с боссом, который похвалил ее суперобложку для голландского тома, затем бренди с Людом Хейли.

Упаковывая гранки и заготовки для макета книги в кейс, Джоанна размышляла о том, как привлекателен Люд.

Лиза, ее молоденькая секретарша, внесла в кабинет картонную коробку, присланную из цветочного магазина, и вазу с водой.

– Похоже, у вас появился новый поклонник, – понимающе улыбнулась она, оставила все на столе и удалилась.

Джоанна удивленно смотрела на коробку. Кто мог прислать ей цветы? Замирая от восторга и любопытства, она открыла коробку. В ней оказалась ярко-алая роза, аккуратно обернутая гофрированной бумагой. Джоанна осторожно достала ее и поставила в вазу с водой. В этот момент раздался телефонный звонок.

– Джоанна Леннокс слушает.

– Здравствуйте, Джоанна Леннокс, – чуть насмешливо ответил проникновенный мужской голос. – Если бы я захотел вложить карточку, то на ней было бы написано: «В знак вашего совершенства и уникальности. С любовью, Люд Хейли».

– О! – воскликнула Джоанна. – Благодарю вас, ее только что доставили.

– Значит, я правильно рассчитал время. Хочу, чтобы вы знали: я все время думаю о вас, Джоанна.

– Как мило. – Она вспыхнула от удовольствия. – Розы – мои любимые цветы. Мой родной Тайлер знаменит на весь Техас своими розовыми плантациями.

– Ага. Значит, чутье не подвело меня. Надеюсь, оно поможет мне узнать вас лучше.

– Мне бы этого очень хотелось, – вымолвила она, отдаваясь во власть блаженного тепла, разлившегося по ее телу.

– Ваш жизненный путь должен быть устлан розами, с которых я готов оборвать все острые шипы. Помните об этом, Джоанна. Счастливого пути.


В тот момент, когда Надин открыла дверь, Джоанна перестала думать о Люде и неожиданной встрече с Ферн. Казалось, она столкнулась со своим ожившим зеркальным отражением.

– Ты подстриглась, – констатировала Джоанна, стараясь скрыть упрек в голосе. – Разве Майклу не нравилось, что у тебя длинные волосы?

– Не знаю, но мне нравится так. К тому же мне теперь безразлично его мнение, потому что у нас все кончено.

– Правда? Мне казалось, что у вас это серьезно. По-моему, он очень мил…

– Но ужасно скучен, – вздохнула Надин. – Если я испытываю какие-то сомнения насчет мужчины, я стараюсь держать его на расстоянии от дома, чтобы дети не привыкли к нему.

– Твоя проблема заключается в том… – начала Джоанна.

– …что я сама не знаю, чего хочу, – заключила Надин с оборонительной улыбкой.

Надин действительно пресытилась мужским вниманием. Впрочем, она могла себе это позволить. Она умела строить отношения с представителями сильного пола, держа их на удобном для себя расстоянии.

Джоанна оценила костюм сестры, в точности повторявший ее собственный, и на миг ощутила в ней соперницу. Однако это ощущение быстро пропало, потому что Джоанна думала о другом.

– Как твои рисунки? Я бы хотела взять кое-какие из них с собой.

– Я еще не закончила, но работа быстро продвигается, – поспешно ответила Надин. – Впрочем, кое-что я могу тебе дать. Я опомниться не успела, как день пролетел.

– Это потому, что ты понятия не имеешь о том, что такое день, – снисходительно улыбнулась Джоанна.

– Издеваться не обязательно, мисс Деловая Женщина, – пожала плечами Надин, привыкшая к подтруниваниям со стороны сестры. – Уверяю тебя, что быть художественным редактором гораздо проще, чем одной воспитывать детей. Мне даже поговорить не с кем.

– Но ты сама это выбрала, – без тени сочувствия ответила Джоанна.

– Это выбрала не я, а Карл, – возразила Надин. – Он постоянно был в разъездах, а потом не смог отказаться от предложения Си-би-эс и уехал из Нью-Йорка.

– Ему всегда была по душе зарубежная журналистика. И ты это знала с самого начала.

– Я полагала, что он изменится после рождения детей. Не могла же я портить им жизнь. Год здесь, год там, да еще в горячих точках мира.

Надин развелась с Карлом четыре года назад. Джоанне их брак всегда казался странным.

– Господи, ты не представляешь, как я разрываюсь, Джен! Дети целыми днями изводят меня своими капризами.

– Где же эти маленькие монстры? Пусть для разнообразия набросятся на меня.

– Тебе легко говорить! Ты видишься с Джеффом и Кейт только для того, чтобы поиграть с ними. Посмотрела бы я на тебя, будь они твоими!

Джоанна невольно вздрогнула. Надин заметила непритворную боль в ее взгляде и поспешила добавить:

– Извини, я сказала глупость. Это непростительно, но все же извини. Дело в том, что мне немного стыдно за незаконченные рисунки.

– Я понимаю, – печально улыбнулась Джоанна, стараясь не принимать близко к сердцу бестактное напоминание сестры о ее трех неудачных беременностях. – Мне не хочется торопить тебя, но нам действительно срочно нужны рисунки. В издательстве очередной аврал.

– Я сделаю их к понедельнику и сама завезу в офис. Клянусь Богом, Джен. – Надин нарочно поклялась их детской клятвой и заговорщицки улыбнулась сестре.

– Сделай это, Дини, – улыбнулась ей в ответ Джоанна.

Джефф и Кейт галопом промчались по коридору и, ворвавшись в гостиную, бросились на шею тете, выражая бурную радость. Джефф был семилетним крепышом с прямыми каштановыми волосами, карими глазами и теплой, очаровательной улыбкой. Кейт была на год младше. От матери девочка унаследовала хрупкую фигурку, шелковистые светлые волосы и золотистые с прозеленью глаза. Со временем она будет настоящей красавицей, пока же ей нравилось походить на брата во всех его мальчишеских замашках.

– Пойдем, я покажу тебе новую электронную игру, тетя Джоанна, – потянул ее за руку племянник.

– Сейчас не могу, Джефф. Я тороплюсь в аэропорт.

– Пожалуйста, возьми меня с собой, – взмолился он, и Кейт захныкала в тон ему.

– На этот раз не могу, – с сожалением вздохнула Джоанна. – Я еду работать. А вы оба ведете себя как два невоспитанных звереныша.

– А мы и есть звереныши! У-у-у! – завыла Кейт.

– Какой ты звереныш! Ты кричишь, как длиннохвостый попугай! – зарычал по-собачьи Джефф.

Джоанна рассмеялась и обняла малышей, прижав их к себе. Она любила их и жалела, что не может провести с ними время.

– Пожалуйста, дайте мне возможность поговорить с вашей мамой. Я очень спешу.

Дети принялись было возражать, но Джоанна проявила твердость.

– А ты надолго уезжаешь? – спросила Надин, усаживаясь в кресло.

– Думаю, на пару недель.

Так надолго? Надин вдруг почувствовала себя одинокой.

Дети включили телевизор.

– Сделайте потише, пожалуйста, – попросила Джоанна.

Джефф скорчил недовольную гримасу, но выполнил ее просьбу.

– Да, кстати, – вспомнила Джоанна, – ты звонила насчет…

– Да. Еще вчера. Она в порядке, но беспокоится из-за него. У него проблемы со здоровьем. Давление, и сердце пошаливает. Он вырядился в свой старый потертый костюм и говорит, что…

– Отправится в нем в последний путь. «Благо недолго осталось ждать этого путешествия», – сказала Джоанна хрипло, передразнивая отца.

– Она уговаривает его переехать в город, – улыбнулась Надин.

– Наверное, он и слышать об этом не хочет. Не могу себе представить, как он может жить в полуразвалившейся лачуге, окруженной нефтяными скважинами. Впрочем, он просто слишком стар для перемен.

– «Это земля моих предков…» – процитировала отца Надин.

– «…и я вцепился в нее, как койот в цыпленка», – завершила цитату сестра.

Дети невольно прислушивались к разговору взрослых.

– О ком вы говорите? Кто это – он и она? – полюбопытствовала Кейт.

– Дедушка Леннокс и тетя Салли, – ответила Надин.