– Лид, я к тебе вот зачем… – начала Ксения и вдруг накинулась на остолбеневшую подругу: – Ну ты хоть чай-то налей!

– Так это… я налью, конечно, но только… а ты что, не из дома? – не сообразила Лида.

– Из дома, только я тебя, между прочим, всегда с чаем встречаю, потому что неудобно разговаривать на… сухой рот.

– Ага… – мотнула головой Лида и понеслась в кухню наливать в чайник воды.

Ксения прошла следом.

– Мой бывший приходил, представляешь, – с усмешкой сообщила она.

– Да что ты! – охнула Лида и уселась на стул, прижав к себе мокрый чайник. – А ты чего?

– Лид, ты чего испугалась-то так? Чайник поставь… Дай-ка я его включу, вцепилась, как в младенца… – вытащила Ксения из рук подруги чайник и водрузила его на подставку. – Чего я, ничего. Он приехал напомнить, что у Веры Николаевны юбилей в субботу. Она приглашала. Вот Ленечка и прибежал – предупредить, чтобы я при его новой жене ему на грудь не бросилась да чтобы не проболталась матери, что он нам не помогает.

– А ты чего? – хлопала глазами Лида.

– А я… я сказала, что на шее виснуть не смогу, потому что приеду не одна, а с другом.

– А он? Он чего?

– Да кто его знает, чего он! Я вот думаю – где мне взять-то этого друга? – уставилась на подругу Ксения. – Мне ненадолго, всего на вечер. Я даже хотела в фирму обратиться, вызвать «мужа на час», но черт его знает… Город у нас не слишком большой, окажется потом, что этот «муж» чей-нибудь родственник, стыда не оберешься. У тебя никого на примете нет? Мне ненадолго.

Лида так ответственно отнеслась к этому вопросу, что у нее даже во рту пересохло. Она схватила еще не вскипевший чайник и плеснула себе воды.

– У нас есть такие… – серьезно кивнула она. – Вот, к примеру, Василь Васильич, наш ночной сторож, он, конечно, дедок, но его зато можно надолго забрать, прямо скажем – навсегда. Или вот еще Мишку-соседа можно взять. Ты же знаешь, ему если пить не давать, он достойно выглядит.

– Лид, ну какой Мишка! – фыркнула Ксения. – Как я ему не буду давать пить, если там весь стол будет в этой выпивке? И потом – Ленька его знает. Скажет – нашла чем удивить!

– Ага… – ненадолго задумалась Лидочка и снова нахмурила бровки. – Тогда могу порекомендовать нашего Петра Анатольевича. Он, конечно, женат, но очень положительный, просто очень! И выглядит пристойно. А посидеть-то он не откажется, и тебе ведь не замуж за него идти. Я могу завтра же договориться.

Ксения замялась. Лидочка отчего-то предлагала совсем не то, на что рассчитывала Ксения.

– Лид, а вот у вас зарубежные партнеры, они еще не уехали? – напрямую спросила она. – Там такой Майкл есть, мы с ним даже немножко виделись. Ну помнишь, у тебя-то в кабинете? Его никак нельзя пригласить, а?

Лидка как-то странно вытянулась на стуле, подобрала живот, и лицо ее стало непроницаемым:

– Если ты имеешь в виду Грейндвидсона Майкла, то нет, нельзя.

– А что? Уехали уже? – не поняла Ксения.

– Еще не уехали. Но… как раз в субботу я ему буду показывать наш город, так сказать, памятники архитектуры.

У Ксении вытянулось лицо:

– А-а-а… а как же Семенов? Любовь до гробовой доски, все дела?

Лидка сморщила личико и тоненько завыла:

– «Ты потерял лю-юбовь, она найденна-а-ая, другому мальчи-ику переведенна-а-ая». Чего ты таращишься? Это песня такая старинная. Так вот это про меня.

Стараясь не расхохотаться от сердечной акапеллы, Ксения задышала паровозом.

– Та-а-ак, значит, с ковбоем я пролетела… А больше у вас никаких иностранцев не имеется?

Лидочка заметно оживилась:

– Имеется! Два!.. Только они по-русски ни бельмеса… Слушай, а ты их с переводчиком пригласи! А чего? – таращила глаза подружка. – Зато прикинь, Ленечка твой спину грызть станет…

– …Анжеле, слышала уже, – вздохнула Ксения. – Ну ладно, давай своего Петра Анатольевича. А он правда ничего?

– Ой, ну я тебя умоляю! Он не просто ничего! Он – киноактер! Секс-символ! Фредди Меркьюри! Сейчас фотографию покажу.

Лидочка убежала, а Ксения тяжко вздохнула. Ну и ладно, пусть Фредди, зато она достойно себя будет чувствовать.

Петр Анатольевич и в самом деле оказался очень милым мужчиной, если верить фотографии. Правда, Лидочка предупредила, что он сможет просидеть только до часу, на дольше он из дома не отлучается, но это было еще и лучше – Ксения уедет вместе с ним и не надо будет наутро видеть опять счастливую пару Ленечки и его обаяшки.

Осталось только как-то это объяснить Димке. Но сын был настолько увлечен новым знакомством, что казалось, и не заметил бы, если бы мать и вовсе не появилась на юбилее бабушки.

Это Ксения увидела, когда он привел в гости белокурую Леночку.

Девочка оказалась очень милой. Она смеялась, когда было смешно, серьезно слушала, когда говорила Ксения, и с ней было легко и просто.

– А вот это печенье стряпал сам Дима, – хвасталась Ксения, выставляя на стол эклеры.

– Да, – добавлял сын. – Еще когда маленький был. А теперь все руки не доходят, работа.

– Точно, – подтвердила Ксения. – Это он маленький стряпал, а сейчас его к плите не загонишь.

– А я люблю возле плиты. Только не каждый день, конечно, – усмехнулась Лена. – А приходится каждый – папу же кормить надо. Но он не привередливый, все ест, только вареную морковку не любит.

– Мам, ты Лене вон тот кусочек положи… Лена! Подай пульт от телевизора, он у тебя справа! – крикнул вдруг Димка. – Выключу, а то там какую-то передачу медицинскую показывают, а я страсть как боюсь всех этих больных, резаных, чтобы кровь кругом, бинты, бр-р-р-р.

Ксения выключила телевизор и пояснила притихшей Леночке:

– Он у нас ужасный трус. Особенно боится уколов. Знаешь, какой крик поднимал в поликлинике!

– Я и сейчас подниму, если меня иголками тыкать станут, – пообещал Димка. – Я вообще этих больниц… Там же всякие перевязанные ходят, раненые, после операций, ужас какой! А вдруг я кого-нибудь задену и человек помрет не дай бог, или еще какая беда случится? Нет, я вообще сторонник здорового образа жизни.

– Вот дурачок, – покачала головой Ксения. – Леночка, не слушай его, он сейчас такого нагородит тут… А ты у папы работаешь?

Леночка мотнула головой и снова обратилась к Димке:

– А если человеку… ну необходимо лечь в больницу? Всякое же бывает…

– Да, бывает. Но пусть ложится, я не против, – упирался парень. – Только я с ним временно общаться не стану. Пока все у него не зарастет. И пока швы не рассосутся. А то я все равно боюсь.

Ксения включила телевизор и нашла юмористическую программу.

– Все, Дима, хватит уже. К тебе девушка пришла, а ты про какую-то больницу! Иди вон лучше покажи ей свои фотографии.

– Точно! Где я в морской форме! – подхватил Димка.

– Ты служил на флоте? – вскинулась Лена.

– Нет, это я в детском саду «Яблочко» танцевал! – гордо сообщил парень и добавил: – Между прочим, там такие сложные движения, но я тебя научу, если ты постараешься.

Ксения закрыла за ними двери и вдруг представила, что эта девочка… ну или не эта, а такая же, скоро будет жить здесь, и у ее Димки будет своя семья, а она… Господи! Да о чем она думает?! Стоит ли сейчас нагонять грусть, когда у нее такое важное дело – открыть свой бизнес и заработать сыну на квартиру!


На дачу Димка привез ее в субботу утром. Она специально хотела приехать пораньше, чтобы успеть поработать в саду. А то приедет этот Петр Анатольевич, при нем же не станешь с граблями бегать, а уезжать они будут вместе – Димка отвезет. Кстати, сын тоже приедет на бабушкин юбилей, только чуть позже – он подождет, пока Леночка закончит какие-то свои дела, чтобы приехать вместе с ней. Вот девчонка удивится, когда увидит своего сотрудника в роли Ксениного друга. Но ничего, она понятливая, Ксения ей потом все объяснит.

Свекровь, едва завидела Димкину машину, выбежала на дорогу, не иначе как у окна поджидала.

– Вера Николаевна, ну что ж вы раздетая? Сейчас уже прохладно, – обняла ее Ксения и повела к себе в дом.

– Пойдем ко мне, Димочка у тебя печку затопит, а мы с тобой пока чаю попьем. Я специально заварила какой ты любишь – со смородиновым листом. Пойдем, деточка, Леня только к вечеру подъедет… со своей лахудрой.

Ксения передала сумки сыну и пошла со свекровью к ней.

Осень уже подчистила клумбы, не видно было пышной зелени, ярких цветов, но все было такое родное, что Ксения закрыла глаза и остановилась.

– Вот чего не приезжала? – тихо пеняла ей женщина. – Не бывает он здесь, его нынешняя молодка говорит, что здесь навозом воняет. И избушка моя ей не по нраву. Один только раз приезжали, еще по раннему лету, а я потом столько всего наслушалась – и воду-то не подогрела для умывания красотки, и траву-то не скосила – Анжеле показалось, что она и мух-то не всех переморила. А самое главное – забор надо было кирпичный возвести, а я не догадалась. Да и догадалась бы, где мне столько денег-то взять на кирпичный забор? Да и на кой он мне сдался?.. Ой, я ж тебя заболтала совсем! Пойдем-ка, я конфеты вытащила, которые для гостей купила. А ты знаешь, Ксюша, кто к нам придет-то сегодня? Мария Трофимовна – с той улицы, помнишь, у которой рододендрон красивый? Обещала отростком поделиться. Еще дедок у нас появился – садовод от бога, у него такие груши получаются! Про него даже в газете писали, я тебя с ним познакомлю!

Они говорили не переставая. Уже от чая булькало в животе, конфеты не лезли в горло, а разойтись по своим участкам никак не могли.

– А ты так и живешь одна? – решилась спросить бывшая свекровь. – Ну что ж ты, деточка, несчастная-то у меня такая… Такое золото разглядеть никто не может…

– Да какое там золото, – отмахнулась Ксения. – Я к вам с другом, ничего?

– С другом?! А кто такой?! – засветилась Вера Николаевна и смахнула слезинку. – Не смотри на меня так, я надеялась все же, что мой-то дурень одумается, а потом поняла – а нужен ли он тебе будет? Ведь как же такую-то обиду пережить? Это ведь каждый раз ждать камня в спину… Нет, деточка, надо тебе нового мужа искать, с моим-то уж не срастется…

Ксении стало неловко за свое вранье. Но только куда теперь девать-то этого Петра? Не скажешь же ему, что все отменяется, у человека же тоже планы какие-то…

Они просидели часа два, потом Ксения спохватилась, что Димку надо отпускать, и понеслась на свой участок.

И все же ей было хорошо. Почему-то о предателе Лене не вспоминалось, думалось о хорошем. Она бродила по цветнику и с тихой радостью встречалась со своими питомцами. И те будто вздыхали с облегчением: «Ну хорошо, не бросила, не забыла. Ничего, перезимуем, а там уж…» Звучало сентиментально, но именно так она чувствовала.

– Ничего, больше я вас не оставлю, – трогала она оголившиеся ветки роз, бродила возле растений и разговаривала с каждым. – А вас я сегодня же сниму, пора укрываться… А ты у меня молодец – настоящий сибиряк, тебе укрытие ни к чему… А тебя на всякий случай укрою…

В кармане затрещал телефон.

– Ксюша! Это я, Лида! – кричала в трубку подруга, будто по номеру Ксения этого не сообразила. – Ксюш! У нас тут непредвиденное обстоятельство! Петр Анатольевич не сможет приехать, к нему теща приезжает, надо встречать, давай я к тебе Мишку отправлю!

Лида кричала так, будто без телефона хотела докричаться до деревни.

– Лидочка, это даже хорошо! – искренне обрадовалась Ксения. – Ну его, этого Петра Анатольевича. И Мишку твоего тоже ну! Никого не надо…

– Чего ты говоришь? Я не слышу, у тебя там такая связь!..

– Никого не надо, говорю! Я тут свою первую любовь встретила! Не присылай никого! – гаркнула Ксения.

Лидочка ненадолго примолкла и совершенно отчетливо пробормотала:

– Ну и ладно, что любовь, чего орать-то? А Мишку мне куда девать? Ко мне же Майкл придет!

– Вот жизнь у тебя, Лидка! – воскликнула в трубку Ксения. – Ты этих Майклов просто не знаешь куда девать, и своих, и импортных. Ты, Лидочка, купи Мишке бутылку хорошей водки, он тебя сам вместе с твоим гостем распишет, без всякого загса. У него пока к спиртному любовь сильнее, чем к женщине.

– Ага, поняла, – обрадовалась Лида и еще раз переспросила: – Так, значит, к тебе никого не посылать?

– Никого, сама управлюсь. Приеду расскажу, – пообещала Ксения и отключилась.

Проводив сына, она еще раз взглянула на чайный сервиз – подарок для свекрови, поправила красивый горшочек с гортензией, тоже подарок, и пошла переодеваться. Через пять минут она уже вовсю дергала засохшую траву на клумбе и складывала ее в кучу. В старом пуховике, в платке, повязанном на крестьянский манер, да в теплых сапогах, она вскоре взмокла от такой работы. Но оторваться никак не могла. Даже когда услышала, что к Вере Николаевне приехал Леонид с новой супругой, она продолжала дергать ненавистное сено.

– Хозяюшка, молочком не угостите? – раздался вдруг от калитки мужской голос.