Он перешел дорогу и остановился прямо под ее окном. Видимо, он хотел поговорить с Аурелией, но шум машин и нескончаемые гудки клаксонов заглушили его голос. Она сделала ему знак, чтобы он не уходил, пообещав скоро спуститься.

Девушка не торопясь выбирала наряд – пусть Фауси подождет, ничего с ним не случится. Нижнее белье: белый шелк сиял на ее матовой бархатистой коже, длинное, до самых щиколоток, льняное платье скромного натурального цвета, неброский макияж: сияющие голубые глаза подведены для выразительности черным карандашом и капля «C’est la vie» в ложбинке на груди…


Фауси ждал ее внизу, спрятавшись за пыльными пальмами в холле. Она потащила его на улицу:

– Я умираю от голода. Ты знаешь какой-нибудь приличный ресторан поблизости? Я тебя приглашаю.

Юноша повел ее по лабиринту узких улочек восточного базара Аттарина. Мастера по дереву прямо на улице мастерили затейливую мебель в стиле Людовика XV, слушая при этом по радио репортаж о футбольном матче. Ей несколько раз пришлось согнуться чуть не пополам, чтобы избежать столкновения с широкой доской, которую краснодеревщики умело обрабатывали своими грубыми инструментами. Рыночные торговцы окликали ее то по-английски, то по-французски, но чаще – по-арабски, приглашая купить у них товар.

Фауси немного отставал, так как не мог отказать себе в удовольствии перекинуться с ними парой слов, чтобы все вокруг видели, с какой красивой иностранкой он гуляет по городу. Потом он и вовсе исчез, заглянув внутрь лавчонки, где торговали всякой домашней утварью. Аурелия видела, что он о чем-то беседует с женщиной, стоящей за кассой, оживленно размахивая руками среди нагромождения горшков, ламп, подсвечников и посуды. Девушка остановилась, ожидая Фауси, невольно прислушиваясь к обрывкам фраз, доносившимся из помещения. Наконец юноша вышел, с довольным видом похлопывая себя по карману.

– Это – моя мама, – пояснил он.

– Мне показалось, что она чем-то недовольна.

Фауси смутился, и девушка догадалась:

– Ей не понравилось, что вы идете со мной в ресторан?

Фауси с торжествующим видом достал из кармана купюру:

– Нет! Совсем наоборот! Просто она не хотела, чтобы дама платила за меня.

Они пошли по узенькой улочке, повернули направо, потом налево, миновали каменную арку и вышли, наконец, на террасу, где со всех сторон доносилось пение птиц.

– Вот мы и пришли. Это очень хороший ресторан. Ты выбираешь птицу, которая тебе нравится. Они ее убивают и готовят кушанье. Ты это ешь.

Девушка растерялась:

– Я так не могу. Пойдем в другое место.

Фауси громко рассмеялся:

– Да нет же! Я пошутил.

Они устроились за небольшим столиком, покрытым бумажной скатертью. Фауси стал обсуждать с официантом меню. На жердочке недалеко от их столика сидел ястреб. Железная цепочка, привязанная к его ноге, не позволяла ему улететь. Рядом располагалась клетка с другой птицей, помельче и с более скромным опереньем. По всей вероятности, это была женская особь. Ястреб соскочил с жердочки, вцепился когтями в прутья клетки и стал бить крыльями, желая, видимо, воссоединиться со своей подругой, но клетка была заперта, и его усилия оказались напрасными. Каждый раз, когда он с шумом ударял крыльями, другие птицы жалобно клокотали и тоже махали крыльями, от чего в воздух летели перья и пух.

У Аурелии защемило сердце. Нет сомнений, что эти птицы – супруги. Ястреб, прекратив тщетные попытки, уселся на жердочку, нахохлившись и неподвижно застыв в такой позе, свесив свой крючковатый нос. Вот так древние египтяне представляли себе своих богов, – подумала девушка. Ей стало жаль этих гордых хищных птиц, привыкших к жизни на воле, но теперь заточенных в клетку и привязанных цепью к насесту. Она невольно сравнила их жизнь со своей.

Наконец появился Фауси в сопровождении официанта, который торжественно нес блюдо с жареной перепелкой. Аурелия вдруг вспомнила, что не ела как следует с тех пор, как сошла с корабля, поэтому, тут же позабыв про несчастных птичек, с жадностью набросилась на еду, уплетая за обе щеки сочное мясо, благоухающее специями, не забывая про красное египетское вино «Рубин», тяжелое и терпкое.

Официант кинул кусок сырого мяса ястребу, сидевшему на жердочке. Птицы вокруг опять загалдели и захлопали крыльями, а местные египтяне за столиками засмеялись. Аурелия почувствовала легкий спазм в желудке. Слишком много вина и жирного мяса. Она отодвинула тарелку и вытерла руки бумажной салфеткой:

– Ну, все. Я сыта. Не пойти ли нам прогуляться?

– Может, сходим в кино? В «Риальто» сегодня показывают «Клеопатру».

Идея показалась Аурелии забавной. Увидеть Лиз Тейлор и Ричарда Бартона в том самом городе, где когда-то правила легендарная царица?

– В самом деле! Почему бы и нет?

Они купили билеты на балкон и вошли в огромный зал, оформленный в стиле ар-деко, где благодаря кондиционеру было довольно прохладно. На экране появились надписи на английском и на арабском языках о том, что курить в помещении запрещено, но, несмотря на предупреждение, все кому не лень дымили. Фауси тоже достал свою помятую пачку «Клеопатры» и с гордым видом пускал колечки, украдкой поглядывая на свою спутницу, словно желая лишний раз удостовериться, что она все еще здесь, рядом с ним. Время от времени он бросал на некоторых мужчин, которые осмеливались обратить на нее свое внимание, испепеляющие взгляды. Аурелию это забавляло…

В зале присутствовали в основном мужчины, и каждый раз, когда на экране появлялась знаменитая актриса в роли Клеопатры, облаченная якобы в древнеегипетские наряды, раздавались возгласы восхищения. Когда по сюжету она впервые оказалась в объятиях Антония, роль которого исполнял Бартон, то повсюду раздались крики одобрения и даже бурные аплодисменты.

Фауси не мог усидеть спокойно и постоянно ерзал в красном бархатном кресле. Потом он поднялся и вышел, сказав:

– Я вернусь через пять минут.

Подождав какое-то время, Аурелия решила воспользоваться его отсутствием и сходить в туалет, чтобы помыть руки, все еще пахнущие жареной перепелкой. Запах пряного мяса птицы, еще недавно такой аппетитный, когда она была голодна, теперь вызывал тошноту.

Дверь дамского туалета оказалась заколоченной. Аурелия в растерянности посмотрела на мужской туалет, не решаясь войти, обернулась и, не увидев ничего подозрительного, рискнула и толкнула дверь.

Вонь от мочи и фекалий, заполнявшая помещение, чуть не заставила ее отказаться от этой идеи, но ее привлекло то, что под дверью одной из кабинок она заметила ботинки Фауси и услышала, как он тихонько постанывает.

Створка двери была приоткрыта, и она, предварительно убедившись в том, что никого рядом нет, заглянула в кабинку, просто так, из чистого любопытства. Фауси, прислонившись к стене, обхватив мошонку рукой, усиленно теребил свой пенис. Он вздрогнул, увидев ее, в его глазах появился страх, потом смущение, потом мольба. Она вошла, непринужденным движением бедра закрыв деревянную створку. Он, не понимая, что происходит и что она собирается делать, с изумлением смотрел на нее. Фауси подался навстречу Аурелии, но она отодвинулась, не выказав, однако, ни малейшего страха. Юноша был в замешательстве и от этого показался ей таким трогательным. Разве не она виновата в том, что он оказался в таком положении? Она сжалилась над бедным Фауси и решила оказать ему небольшую любезность…

Откинувшись спиной на деревянную дверь, Аурелия стала медленно расстегивать верхние пуговицы платья, а потом, расстегнув бюстгальтер, достала обе груди, обхватив каждую ладонью, как будто предлагая их юноше.

Он замер, уставившись широко открытыми глазами на ее обнаженную грудь, и продолжал манипуляции со своим членом. Аурелия, раскачивая бедрами, сжав ладонями груди и показывая соски между растопыренными пальцами, разжигала его воображение. Фауси мастурбировал все сильнее.


Потом Аурелии пришлось долго отмывать юбку. Прикрыв сумочкой расплывшееся пятно на платье, Аурелия выскользнула из туалета. Она специально отослала Фауси, попросив купить ей бутылку кока-колы, а сама сбежала через запасный выход, окунувшись в удушливую жаркую ночь. Она шла по широкой улице, надеясь остановить такси и добраться до отеля, но не встретила ни прохожих, ни машин.

И тогда она заметила его. Того самого незнакомца в белом костюме. Он открывал калитку во дворик, где среди скрюченных, полузасохших деревьев виднелся небольшой особняк. Слева и справа по улице располагались высокие современные дома, так что разглядеть между ними небольшую виллу было непросто. Как только красавец закрыл за собой калитку, она подбежала ближе, оставаясь незамеченной, чтобы рассмотреть адрес. Это был его дом. Он здесь жил. И он вернулся домой один.

4

Среди толпы прохожих потная, взвинченная и измученная жаждой Аурелия мечтала теперь только о том, как бы выпить холодного лимонаду и залезть с головой под душ.

Вилла, незаметная в тени высоких зданий, казалась заброшенной. Мраморные ступени высокого крыльца, от времени покрытые трещинами, вели к высокой парадной двери, которая когда-то, должно быть, была выкрашена в синий цвет. Четыре чахлые пальмы торчали во дворике, склоняясь к кованой решетке забора. Аурелии казалось, что если прислушаться, то можно уловить звуки фортепиано, звучавшие за закрытыми ставнями. Вот уже два часа она слонялась по улице вокруг да около запертой калитки в надежде, что ее незнакомец вдруг выйдет на улицу.

Аурелия уже почти отказалась от этой затеи, как вдруг услышала скрип ржавых петель, и калитка отворилась. Девушка спряталась за газетным киоском на противоположной стороне улицы.

Незнакомец спокойно пошел по тротуару, а Аурелия двинулась следом на почтительном расстоянии, прячась за спинами прохожих в толпе и вытягивая шею, чтобы не терять его из поля зрения.

А вдруг он отправился на любовное свидание? Что, в конце концов, она могла знать о его личной жизни? Девушка вдруг вспомнила, как совсем недавно выслеживала Андреа на узких улочках Гвидечча, в Венеции.

Поглощенная своими мыслями, она не заметила, как мужчина исчез из виду. Она растолкала прохожих, кого плечом, кого бедром, иногда извиняясь, иногда – нет, но в итоге вынуждена была остановиться в растерянности посреди улицы, озираясь по сторонам… Он как сквозь землю провалился.

Мимо нее неспешно прошествовала элегантная пара и направилась к воротам роскошной виллы, по обеим сторонам которых стояли навытяжку два солдата в парадной форме. Может быть, и он туда вошел? Аурелия подошла ближе к ограждению. Над парадным входом развевался флаг. Очевидно, немецкое консульство… Во дворе на песчаном покрытии она заметила несколько шикарных лимузинов. Водители в форменных ливреях стояли рядом с автомобилями, обмахиваясь фуражками, спасаясь от жары. Наверняка он был там.

Девушка легким движением сняла заколку, распустив волосы, расстегнула верхнюю пуговку своего коротенького платья в горошек и, придав своему лицу и осанке вид светской дамы, последовала за приглашенными.

Караульные молча пропустили ее, искоса наблюдая, как она уверенным шагом поднимается по ступеням крыльца к парадному входу.

В зале, где проходил прием, немногие оборачивались ей вслед, но никто даже слова не сказал. В огромном помещении стоял длинный стол, покрытый белой скатертью. Какой-то солидный мужчина, уже в летах, по-немецки произносил речь. Наверное, сам консул, решила она.

Аурелия искала глазами своего незнакомца. Она протиснулась поближе к буфету, расположенному в глубине зала. Гости рассеянно прислушивались к словам консула, скорее делали вид, что слушают его, а на самом деле обменивались друг с другом последними колониальными сплетнями, болтая по-французски, по-английски, по-гречески, по-итальянски и по-арабски.

Элегантный молодой человек подошел к группе расфуфыренных пожилых дам, обвешанных жемчугами:

– Вы слышали? Торговый атташе Испании покончил жизнь самоубийством!

Сухонькая, сильно накрашенная старая леди, худая, как мумия, облаченная в платье из черного крепа, от возбуждения схватила его за руку:

– Как это случилось? Расскажите!

Денди, довольный произведенным эффектом, не торопился удовлетворить любопытство дам. Он, намеренно не торопясь, продолжил:

– Говорят, накануне у него состоялся серьезный разговор с послом. Но мне почему-то кажется, что истинная причина была не в этом…

Другая пожилая леди, с подведенными сверх меры черной краской глазами, в тяжелом зеленом тюрбане на голове, поигрывая тонкими пальцами длинным мундштуком с дымящейся сигаретой, низким грудным голосом произнесла:

– Говори же, Бутрос! Что ты от нас скрываешь?

Он не спеша раздал по кругу каждой даме бокалы с шампанским. А потом продолжил:

– Это случилось в «Шератоне». Вчера там давали спектакль фламенко. Он выбросился с балкона сразу после… Он переживал за страну и принимал все слишком близко к сердцу…