— Джеймс? — спросила она. — Одри?

Я сердито посмотрел на нее, и она застыла на месте, в этот момент мой отец налетел на нее сзади.

— Поосторожнее, Роберт, — огрызнулась она.

— Мама, будь вежливой, у нас гости, — сказал я, указывая на Андерсонов. — Ты помнишь Мистера и Миссис Андерсон, не так ли? Родителей Даниэль? А это детектив Гордон и детектив Фиск из департамента полиции Бостона. Полагаю, что они хотели бы задать тебе и папе насколько вопросов в центре.

Я улыбнулся, видя, как она борется с собой, чтобы сохранить свое ледяное спокойствие. В этот самый момент фотографы начали делать снимки, и со всех сторон заработали вспышки.

— А это репортер из «Tribune» и папарацци, — я широко улыбнулся ей, пока она пыталась обрести хладнокровие и найти лучшую позу для фотографов.

— Мама, речь идет о несколько иных вещах. Мать Одри теперь играет на моей стороне. Ты, конечно, если захочешь, можешь заплатить ей. Я уверен, она не будет возражать.

Я наблюдал за тем, как детективы целенаправленно направились к моим родителям. Бледные и покорные Андерсоны последовали за ними.

— Ох, и еще кое-что, — сказал я. — Одри и я помолвлены.

— Мистер Престон! Вы помолвлены? — крикнул один из фотографов. — Позвольте мне сделать снимок счастливой пары!

В тот же день снимки распространились по всему интернету. На них я и Одри с усталыми улыбками на наших лицах стояли, обняв друг друга. На заднем плане можно было заметить мою маму и полицейских, сосредоточенных на ней. Ее лицо было достаточно подвижно, чтобы запечатлеть ее с миной, как будто она проглотила очень горькую и очень низкого качества пилюлю.

Эпилог

Пять лет спустя. Эльютера

Коул, Дженни и их трое детей ожидали нас на пляже. Тод и Иви только что отправились наверх с их маленьким ребенком для короткого дневного сна и собирались присоединяться к нам в ближайшее время.

— Я не могу поверить, что вы двое снова ожидаете ребенка, — сказал я, качая головой Коулу.

— Я же говорил тебе несколько лет назад, что не могу держать свои руки подальше от нее, — произнес Коул и рассмеялся. — Такова моя участь.

Он кивнул на малыша, который был закреплен на его груди в рюкзаке-кенгуру.

— Кто бы говорил, брат.

Он кивнул на моего младшенького, который был пристегнут в рюкзаке-кенгуру на моей груди.

— Да, но у тебя уже четвертый. Это явно перебор. У Одри и меня для солидности только трое.

— Пока трое, — заметил Коул, — Я до сих пор могу заметить на твоем лице эмоциональный стояк. Если Одри захочет еще одного малыша, она получит его.

— Наверное, это правда, — сказал я и засмеялся.

Мы сдержали обещание и приезжали на Багамы каждый год. Единственное обещание, которое Тоду и Иви не удалось сдержать в полной мере, так это то, что их трое маленьких мальчуганов постоянно кричали и часто были грязными. Они притаскивали домой жуков и червей для своей матери, чем вызывали ее крик. Но она любила их, и это позволило мне увидеть другую сторону Иви, ту сторону женщины, которая искренне любила Тода и своих детей.

И поэтому мне нравились вопли ее и Тода, а также их маленьких сорванцов.

Четыре года назад Одри и я поженились в узком кругу в музее Гарднера. Тод и Коул были свидетелями с моей стороны, Дженни и Иви со стороны Одри. Коул и Дженни поженились чуть позже в том же году. В отличие от нашей тихой свадьбы, они арендовали целый остров в Карибском море и закатили дикую вечеринку в вечерних нарядах вкупе с фейерверком на воде.

— С размахом, — сказал я Коулу, оглядывая происходящий вокруг праздник.

— Вроде Дженни привыкла к размаху, — сказал Коул невозмутимо.

На нашей свадьбе Томми вел Одри к алтарю. Она же выглядела в длинном кружевном платье в точности, как ангел.

Мои глаза наполнились слезами в тот момент, как я увидел ее. Слезы также были в глазах ее матери, но скорее по другим причинам. Она, вероятно, пересчитывала в голове все доллары, которые Одри может выиграть от ее замужества, и испытывала облегчение от того, что ей теперь не придется трудиться для оплаты ежегодно увеличивающегося налога на сигареты в штате Массачусетс.

Моя мать тоже плакала, наверное, потому, что она очень переживала из-за смешения ее родословной, а также того факта, что я женился на женщине, из-за которой рассыпался ее карточный домик.

Я подумал, что это заслуженное наказание.

Все безвозвратно изменилось в моей семье после того, как были обнародована информация, связанная со смертью Даниэль. Моему отцу не было предъявлено никаких обвинений, так как не было достаточно доказательств его причастности. Моя мать, однако, была арестована по подозрению в тяжком преступлении — убийстве. Обвинение считало, что она кого-то наняла с целью убить Даниэль, организовав автомобильную аварию. Но для присяжных, назначенных на разбирательство ее дела, не хватило достаточно вещественных доказательств, и она вышла на свободу после предварительного разбирательства.

Все-таки, хоть и на небольшой срок Селия оказалась за решеткой, и желтая пресса сошла с ума от этой истории. Ее лицо «засветилось» во всех колонках светской хроники онлайн. Ее арест был даже освещен как сопутствующая деталь при описании свадьбы Тода и Иви в «New England Brides Magazine». Андерсоны написали роман, тонко завуалированную вымышленную историю о том, что, как они считали, случилось с их дочерью, и книга попала во все списки бестселлеров. Селия Престон была тщательно и публично унижена. Хотя она и не понесла наказание по заслугам, но это тоже было кое-что.

До конца своей жизни она будет отрицать свою причастность, и я смирился с этим. Кроме того я также заставил ее пожертвовать два миллиона долларов в стипендиальный фонд Даниэль и включить фонд в завещание, что послужит в дальнейшем фундаментом для фонда.

Я больше не хотел общаться с матерью, но Одри убедила меня пригласить ее на свадьбу и, как минимум, регулярно присылать фотографии детей. Точно также как я в свое время убедил ее пригласить свою мать на свадьбу и регулярно посылать той фотографии детей.

— Они — наша семья, — произнес я, пожимая плечами. — Как бы там ни было.

— Мне больше нравилось, когда ты сравнивал их с собаками, и что мы бы выгуливали их, — сказала она, но все равно послала им приглашения.

Сейчас Одри гуляла по пляжу, держа на руках Беллу, нашу двухлетнюю дочь. Рядом с ней находилась беременная и сияющая Дженни, держа за руку свою дочь Риз. Наш трехлетний сын Родос бегал с Кайлом, сыном Коула и Дженни. Они плескались в воде и визжали от восторга. На моей груди уютно разместилась в рюкзаке-кенгуру, также как и у Коула его младенец, наша младшенькая — Мия. Разве, что ребенка Коула не звали Мия, так как нашу малышку мы назвали в честь тети Одри.

Мы сообща присматривали за детьми.

— Разве не все мы некоторое время назад были здесь одинокими, пьющими пиво, и занимающимися подводным плаванием? — спросил Коул, глядя на наши семьи. — Боже, как нас теперь много.

Он посмотрел в недоумении.

— Да уж, — сказал я, взглянув на Одри, улыбнулся и обнял ее.

— Ты выглядишь счастливым, — произнесла она и поцеловала меня в щеку. — Я просто обращаю на это твое внимание, детка.

Я посмотрел на нее так, как я всегда делал.

— Это из-за того, что ты здесь, Миссис Престон.