Проклятые дикари расселись вокруг и начали наблюдать за тем, как он истекает потом. Один из них периодически постукивал по торчащей из его бедра стреле каждые пять секунд, и боль пробивала Элроя волнами, которые не успевали затихать до следующего удара.

Элрой знал, чего они хотели, понял, когда ему указали на три мертвых тела на ферме. Индейцы объясняли терпеливо: поднимали два пальца, показывали на него, а затем на три тела. Они знали, что двое участников резни в индейском поселении находились на ферме, и знали, что он один из них.

Фермер пытался убедить их, что он не тот, кого они ищут. В конце концов, там было два лишних тела. Они не верили ему, и, не получая нужного ответа, резали его.

Когда на его теле уже кровоточило с полдюжины небольших ран, он указал на труп Питера. Какая разница? Мальчик все равно был мертв, и уже не мог страдать. Но Элрой страдал, наблюдая за тем, что они делали с телом Питера. Он облевал всего себя, когда они кастрировали труп, затолкали кусок плоти в рот парня и зашили губы. Послание будет понятно любому, кто найдет изуродованное тело Питера. И только Элрой знал, что с Питером это сделали, когда тот был уже мертв.

Повезет ли ему, как Питеру? Единственная причина, по которой он все еще жив, это намерение индейцев с его помощью разыскать остальных участников резни. И все же, чем дольше они продержат его в живых, тем больше он будет страдать. Элрой готов рассказать им все, что знает, только бы они после этого его сразу прикончили. Но что толку, эти люди все равно его не понимали? Да и, Господь свидетель, он не знал, где искать остальных. Поверят ли они в это? Разумеется, нет.

Один из команчей склонился над ним. Из-за солнца Элрой различил лишь черный силуэт. Он попытался поднять голову и увидел руки индейца. Тот держал несколько стрел. Неужели они, наконец, решили покончить с ним? Но нет. Почти нежно, индеец ощупал одну из ран Элроя. После чего мучительно медленно вставил в рану наконечник стрелы, и не прямо, а боком, в мышцу, и еще, о Боже, они что-то раскаленное положили на наконечник, чтобы он обжигал изнутри. Как будто ему на кожу упал раскаленный уголь и остался на ней. Элрой стиснул зубы, отказываясь кричать. Не закричал он и тогда, когда с остальными ранами проделали то же самое. Он все держал в себе. На нем было всего шесть ран. Столько он мог выдержать. Потом они оставят его в покое на некоторое время, чтобы его тело поглотила боль.

Элрой попытался отогнать боль усилием воли. Он подумал о дамах, которых нелегкая занесла на его ферму. Слава Богу, он хоть не видел, что с ними случилось. А потом вдруг он снова увидел преследовавшие его полные ненависти глаза. Изнасилование той индейской девочки не стоило этого. Ничто этого не стоило.

Наконец, Элрой закричал. Не важно, что у него закончились раны. Индеец сделал новый надрез и вставил в него наконечник еще одной стрелы. И тут Элрой понял, что они не остановятся, пока его тело не будет полностью покрыто стрелами. Он больше не мог терпеть, зная, что от боли не будет спасения. Он кричал, сыпал проклятиями и вопил, но его снова резали, и огонь внутри превратился в пожар, охвативший все тело.

– Твари! Будьте вы прокляты! Я вам расскажу все, что вы хотите знать. Я все расскажу!

– Расскажешь?

Элрой перестал кричать, на долю мгновения позабыв о боли.

– Ты говоришь по-английски? – тяжело дыша, спросил он. – О, слава Богу!

Теперь появилась надежда. Теперь можно было торговаться.

– Что ты хотел рассказать мне, фермер?

Мягкий, приятный голос озадачил Элроя.

– Отпусти меня, и я назову имена людей, которых вы ищете. Всех до единого. И скажу, где их стоит искать, – задыхаясь, проговорил он.

– Ты нам это и так расскажешь, фермер. Тебе нужно выторговывать не жизнь, а смерть… быструю смерть.

Приподнявшись в надежде на спасение, после этих слов Элрой снова рухнул на землю. Он был побежден. Теперь он мог надеяться только на быструю смерть.

Фермер рассказал индейцу все: назвал имена, описал внешность и все возможные направления поиска. Он отвечал на каждый брошенный ему вопрос быстро и правдиво, заканчивая каждый раз мольбой: «теперь убейте меня».

– Как ты убил наших жен, матерей и сестер?

Индеец, который говорил на таком понятном, правильном английском, встал у его ног. Теперь Элрой мог хорошо его рассмотреть: лицо, глаза… О Боже, это были ее глаза, они смотрели на него с той же пылающей ненавистью. И тогда Элрой понял, что этот человек не позволит ему умереть быстро.

Элрой облизал губы. Сам не зная зачем, он произнес:

– А она была ничего. Тощая, правда, но мне с ней было приятно. Я был последним, кто поимел ее. Она умерла подо мной, когда мой…

Гортанный вой, вылетевший из глотки воина, прервал глумливые слова фермера. Один из индейцев попытался удержать молодого воина, но не смог. Боль показалась Элрою не сильной, она лишь стала завершением всей той боли, которую он испытал до этого. Он умер, увидев зажатую в руке команча часть собственного тела, которую только что собирался упомянуть.


В трех милях от места, где все это происходило, Кортни Хорте мрачно взирала на разбросанное содержимое фургона, на разорванную одежду, разбитый фарфор, растоптанные запасы продовольствия. Она не могла решить, что спасать. Она вообще не могла собраться с мыслями, в отличие от Сары, которая раскладывала их скарб, как будто ничего особенного не произошло.

Для Кортни то, что она осталась жива, оказалось потрясением. Но было кое-что страшнее: она лишилась отца.

Берни Бикслер, ближайший сосед Элроя Брауэра, увидел дым над подожженным домом Элроя и пришел узнать, что случилось. Он нашел два трупа за домом и Сару с Кортни в ящике. Даллас, Элрой Брауэр и Эдвард Хорте исчезли. Но отец Кортни побывал здесь – в кукурузном поле нашли его лошадь, и она была в пятнах крови. Может быть, Эдвард был ранен?

– Я бы увидел его, если бы он спасся и направился в Рокли за помощью, – сказал им Берни. – Скорее его и двух других забрали индейцы. Наверное, решили, что им не помешает иметь пару сильных пленников, пока они не найдут другое племя, к которому могли бы прибиться.

– Почему вы так говорите, мистер Бикслер? – спросила Сара. – Я думала, они обычно берут в плен женщин.

– Прошу прощения, мэм, – сказал Берни. – Но если бы индеец посмотрел на вас и эту молодую девушку, то решил бы, что в дороге вы не протянете долго.

– В дороге? Вам известно, что задумали эти индейцы? – огрызнулась Сара. – Не понимаю, откуда вам это знать. А вдруг их лагерь где-то рядом?

– О, наверняка он был где-то рядом, мэм, наверняка. Так и есть. Это был не набег за домашним скотом. Два дня назад сын Ларса Хандли, Джон, объявился в Рокли и стал похваляться, как он с Элроем и Питером примкнули к каким-то людям из Уичито, чтобы покончить с бандой кайова, к югу отсюда, которая якобы собиралась напасть на Рокли. Он говорил, что теперь нам нечего бояться, потому что они убили всех: мужчин, женщин и детей. Похоже, кое-кого они все-таки упустили. Эти красномордые, побывавшие здесь сегодня, должно быть, во время нападения на лагерь были на охоте или где-нибудь еще, а, когда вернулись, нашли своих людей мертвыми.

– Это только ваши предположения, мистер Бикслер. Кайова наверняка не единственные индейцы в округе.

Фермер был настолько раздражен, что посчитал нужным добавить:

– Джон Хандли еще хвастался тем, что он сделал в этом индейском лагере… Но об этом я не могу говорить при дамах.

– О, ради всего святого, – усмехнулась Сара. – Значит, они еще и изнасиловали несколько скво. Но это же не означает, что…

– Посмотрите на тело Питера, если хотите знать, что это означает, леди, – с жаром выпалил он. – Но я бы не советовал. То, что индейцы сделали с этим мальчишкой, отвратительно. Хотя другого парня они совсем не тронули. У него чистая рана. Но Питер… мне теперь еще долго будут сниться кошмары. И сдается мне, мы и Элроя найдем где-нибудь поблизости, в таком же виде. Не надо быть мудрецом, чтобы понять – им нужны только эти двое. Если б они приходили за женщинами, вас бы забрали. Нет, это была месть, и ничего больше. Джон Хендли долго здесь не задержится. Индейцы не остановятся, пока не доберутся до каждого.

И Берни вышел из сарая, сказав, что женщинам лучше поторопиться, потому что он не может потратить на них весь день. Поначалу фермер отнесся к ним с большим участием и добротой, но Сара настроила его совсем на другой лад, и теперь ему не терпелось поскорее отправить их в Рокли, чтобы отделаться от них.

Тело Элроя Брауэра нашли неделю спустя солдаты, которые искали мародерствующих индейцев. Как и следовало ожидать, Джон Хендли бежал из Рокли в неведомые края. Его отец больше никогда о нем не слышал. Из Уичито пришла весть, что индейцы напали на какого-то поселенца, но это был последний случай индейского бесчинства в тех краях. Убийство ранчеро по имени Билл Чепмэн, возможно, и не было связано с этой историей, но поговаривали, что именно он организовал нападение на индейцев. Чепмэн был найден жестоко убитым в своей постели. Одни говорили, что это дело рук индейцев, другие, что нет. Убийцей мог быть кто-то из нанятых работников Чепмэна: многие из них разъехались сразу после убийства.

Эдвард Хорте пропал бесследно. Сара Уайткомб Хорте считала себя вдовой. Казалось немыслимым, что раненый человек смог выжить, попав к индейцам, тем более скрывающимся от властей.

Кортни была слишком потрясена, чтобы думать о том, что ее отец остался в живых.

Сара и Кортни теперь оказались привязаны друг к другу – крайне неприятное обстоятельство для обеих.

Глава 6

– Смотри-ка, Чарли, еще один. Думаешь, опять стрелять будут?

Сплюнув комок табака в плевательницу у перил, Чарли взглянул на незнакомца, приближающегося по улице.

– Все может быть, Снаб. Сейчас в городе их еще парочка. Так что, все может быть.

Два старика откинулись на спинки стульев перед магазином Ларса Хандли. Крыльцо Хандли было местом, где они проводили большую часть дня, обсуждая всех, кто проходил мимо. Отсюда были видны оба конца единственной улицы в городе.

– Как думаешь, он с перегонщиками пришел? – спросил Снаб.

– Не похоже, чтобы он скот гонял, – ответил Чарли. – Этот человек стрелок, уж я их хорошо знаю.

– Многие стрелки становились ковбоями, и наоборот.

– И то правда.

По выражению лица Снаб видел, что Чарли остался при своем мнении и согласился только из приличия.

– Интересно, скольких он убил?

– Я бы не стал его спрашивать, – проворчал Чарли. Потом он вдруг прищурился. – Что-то он выглядит знакомым. Может, бывал здесь раньше?

– Кажется, ты прав, Чарли. Пару лет назад, да?

– Скорее, три или четыре.

– Точно. Вспомнил. Пришел поздно ночью, записался на постоялом дворе, но не остановился. Я помню, ты тогда еще говорил о причудах молодых.

Чарли кивнул, радуясь тому, что его замечания кто-то посчитал достаточно важными, чтобы их запомнить.

– Не могу припомнить, каким именем он тогда назвался. Ты не помнишь?

– Какое-то заграничное, кажись. Да?

– Ага, но, кроме этого, ничего не помню. Как отрезало. Ну вот, теперь целый день буду только об этом и думать.

– Ну, похоже, он опять туда же направляется, – заметил Снаб, когда незнакомец остановил лошадь у постоялого двора. – А почему бы нам не сходить и не заглянуть в книгу регистрации?

– Не сейчас, Снаб, – раздраженно ответил Чарли. – Женушка Аккерман так нас погонит, что драпать придется.

– Да не боись, Чарли. Эта ведьма, верно, еще не вылезла из постели. А мисс Кортни не станет возражать, если мы немножечко посидим в прихожей и заглянем в книгу.

– Не боись, – ворчливо повторил Чарли. – Да он уж наверняка и имя свое сменил… Все они имена меняют… Так что мое любопытство все равно не унять. Но если тебе хочется, чтобы на тебя наорала мегера, на которой женился Гарри, то поднимай задницу и идем.

Улыбка тронула губы Кортни, когда она закрыла дверь в гостевую комнату, закончив там уборку. Она нашла еще одну газету. В Рокли не печатали газет, и новости из внешнего мира она узнавала только из разговоров незнакомцев, проезжающих через город, или газет, которые те изредка забывали на постоялом дворе. Это случалось нечасто. Для живущего в городе, в котором не издается даже завалящего листка, газета ценится не меньше, чем книга. Большинство людей хранили свои экземпляры. У Сары была целая коллекция газет, но она никогда ими не делилась, поэтому Кортни всегда старалась первой найти оставленную газету.

Газету она спрятала под грудой грязного постельного белья, которую ей предстояло перестирать, и направилась к лестнице, планируя незаметно пронести находку в свою комнату, прежде чем заняться стиркой.

Наверху лестницы Кортни замедлила шаги, заметив ждущего внизу незнакомца. Потом она вообще остановилась и сделала нечто такое, что делала очень редко. Она уставилась на мужчину. Поймав себя на этом, девушка возмутилась, однако перестать на него смотреть никак не могла. По какой-то причине этот человек привлек ее внимание, как никто и никогда прежде.