— Не ваше, но, согласитесь, это первое, о чем бы ей следовало сказать. — Джордж подумал: «Замолчи наконец, самодовольный щеголь!» — Впрочем, неважно... Теперь вы в курсе дела и, надеюсь, понимаете, что я должен забрать Селину в Лондон, и как можно скорее.

— Да, конечно.

Родни обогнул Джорджа и вышел на террасу.

— Какой восхитительный вид! Вы сказали, Селина купается? Я ее не вижу.

Джордж присоединился к нему.

— Она... ммм... за яхтой. Сейчас я ее привезу... — И тут вспомнил, что не может этого сделать, так как Селина забрала шлюпку. А еще через секунду сообразил, что может, поскольку лодка есть у Рафаэля, двоюродного брата Томеу. — Эээ... вам придется немножечко подождать... Садитесь. Чувствуйте себя как дома. Я мигом.

— Не хотите, чтобы я с вами поехал?

Не почувствовав в голосе Родни особого энтузиазма, Джордж сказал:

— Нет, не стоит. В лодке полно рыбьей чешуи, вы только испачкаетесь.

— Ну если вы так считаете... — Родни переставил на солнце плетеное кресло и величаво в него опустился: хорошо воспитанный англичанин, проводящий отпуск за границей.

Джордж, между тем, сволок лодку Рафаэля по пандусу и спустил на воду, взмокнув от напряжения — лодка была длинная, тяжелая, неудобная. Вдобавок в ней было только одно весло, и Джорджу пришлось галанить, что он делал неуклюже и поэтому злился: наверняка этот изысканный господин со своей гладкой бесстрастной физиономией и ровным бесстрастным голосом, в своем безукоризненно сшитом темно-сером костюме следит за ним с террасы Каса Барко. Пыхтя, обливаясь потом и чертыхаясь, Джордж подплыл к яхте и окликнул Селину по имени, но не получил ответа.

С трудом управляя своим неповоротливым суденышком, он обогнул «Эклипс» и сразу же, высоко на противоположном берегу, увидел Селину. Она поднялась на скалу по ступенькам, ведущим к купальне одной из прилепившихся к обрыву, похожих на свадебный торт вилл, и сидела, как русалка, обхватив руками колени; ее мокрые волосы облепляли шею, точно воротник из котикового меха. Отложив тяжелое весло и рупором приставив руки ко рту, Джордж еще раз крикнул:

— Селина! — Крик получился таким пронзительно-яростным, что она сразу посмотрела в его сторону. — Давай сюда, надо поговорить.

Секунду поколебавшись, Селина встала, спустилась по белым ступенькам и, войдя в воду, поплыла к нему. Планшир оказался слишком высоким, поэтому Джорджу пришлось подхватить ее под мышки и втащить в лодку — мокрую и трепещущую, как только что выловленная рыбка. Они сели на банки друг против друга, и Селина сказала:

— Простите. Вам нужна шлюпка?

Джорджу было не привыкать, что по утрам женщины первым делом, не дав ему и слова сказать, требовали извиниться за его поведение накануне. Однако Селина была не такая, как все.

— Надеюсь, вы не сердитесь, что я...

— Конечно, нет.

— Я проснулась, когда вы еще спали. Впустила Хуаниту... — Джордж смотрел на ее губы, не слушая, что она говорит, пытаясь заставить себя примириться с мыслью, что эта девушка собирается замуж за Родни Экленда, что давно обручена, но от него почему-то скрыла... — а с вашей приятельницей все в порядке? Надеюсь, она уже остыла?

— Моя приятельница? Ах, Франсис! Остыла? Понятия не имею. Она еще ночью уехала в Сан-Антонио. Так или иначе, твоей вины тут нет. Покипятится и все забудет.

— Не надо мне было возвращаться в Каса Барко, теперь я понимаю, но...

— Селина... — Дольше сдерживаться у Джорджа не хватило терпения.

Она нахмурилась.

— Что-то случилось?

— Послушай. Тебя в Каса Барко ждет один человек. Он приехал, чтобы увезти тебя в Лондон. Его зовут Родни Экленд.

Селина окаменела. Потом беззвучно прошептала:

— Родни...

— Он прилетел ночью из Лондона. Когда вернулся из Боурнмаута и узнал, что ты одна отправилась в Сан-Антонио, тут же сел на первый подходящий самолет... Я ему сказал, что ты не моя дочь, и, должен заметить, он не особенно удивился. Короче: мистер Экленд хочет с тобой поговорить.

Подул прохладный бриз, и Селина поежилась. Джордж смотрел на тоненькую золотую цепочку, исчезающую в вырезе ее крохотного бикини, — теперь он знал, что на ней висит вовсе не крестик. Протянув руку, он вытащил цепочку до конца, и в воздухе закачалось подаренное Родни Эклендом обручальное кольцо с сапфиром и бриллиантами, рассыпавшими вокруг сверкающие искры.

— Селина. Почему ты мне не сказала?

Глаза у нее были такие же темно-синие, как сапфир, лежавший у него на ладони.

— Не знаю.

— Вы с Родни обручены? — Она кивнула. — И собираетесь через месяц обвенчаться. — Она снова кивнула. — Но почему это такой секрет?

— Это не секрет. Я говорила про вас с Родни. Сказала, что, возможно, Джордж Даер — мой отец, и что я хочу его отыскать. И попросила Родни со мной поехать. Но он не смог. У него были дела в Боурнмауте, и ему в голову не пришло, что я решусь полететь одна. Он сказал, что, если вы — мой отец, незачем вас пугать, свалившись как снег на голову. А если не отец, получится совсем уж глупо. Он не понимает, как это важно — иметь родителей, семью...

— Ты с ним давно знакома?

— С детства. Его фирма всегда вела бабушкины дела. Бабушке он очень нравился, и, я знаю, она хотела, чтобы я вышла за него замуж.

— И теперь ты выходишь.

— Да. Я привыкла во всем ее слушаться. — В темных глазах Джорджа промелькнуло что-то, похожее на сострадание, а Селине ужасно не хотелось, чтобы он ее жалел. — Мы уезжаем из Куинс Гейт. Сняли прелестную квартирку в новом районе. Вам бы понравилась... Солнечная, и вид из окон прекрасный. Агнесса будет жить с нами. Я уже заказала подвенечное платье. Белое, очень длинное. Со шлейфом.

— Но обручальное кольцо с пальца сняла. И спрятала.

— Я думала, вы мой отец. А увидеться в первый раз с отцом мне хотелось... ну, чтобы я была просто я. Никому не принадлежащая: ни другому человеку, ни другому образу жизни.

— Ты его любишь?

— Вчера я задала вам тот же вопрос, но вы не ответили.

— Тут есть разница. Мы говорили о моем прошлом, а это — твое будущее.

— Да, понимаю. Потому это все так важно. — Джордж не ответил. Селина подняла руки и расстегнула золотую цепочку. Кольцо соскользнуло; Селина подхватила его и надела на палец, а потом снова застегнула цепочку на шее. Все ее движения были продуманными и четкими. — Нехорошо заставлять Родни ждать.

— Да, конечно. Садись в шлюпку, а я поплыву следом на этой посудине. Только не исчезай, не попрощавшись.

— Я никогда так не поступлю. И вы это знаете.


На террасе Родни стало жарко. Он бы мог снять пиджак, но под пиджаком были подтяжки, демонстрировать которые Родни считал неприличным и поэтому, встав с кресла, перешел в прохладную комнату. Там он принялся расхаживать из угла в угол, пытаясь разобраться в необычном дизайне дома, и не заметил появления Селины, поднявшейся по ступеням террасы и остановившейся на пороге.

Лишь когда она его окликнула, Родни обернулся. Селина стояла в дверях. Родни уставился на нее, не веря своим глазам. Он не мог понять, как за столь короткое время можно было так измениться. Вместо довольно бесцветной блондинки с бледным лицом, оживляемым только ярко-голубыми, как у сиамской кошки, глазами, он увидел загорелую девушку с распущенными мокрыми волосами и в купальнике, показавшемся ему воплощением дурного вкуса. Огромная белая кошка, гревшаяся на солнышке на террасе, подошла и стала нежно тереться о Селинины голые ноги.

В воздухе повисло странное напряжение. Наконец Селина сказала:

— Привет, Родни. Что за сюрприз! — Она попыталась произнести эти слова обрадованно, но восклицание увяло на последнем слоге.

— Сюрприз, — сказал Родни. — Так и было задумано. — Не верилось, что он несколько часов назад вылетел из Лондона, просидел всю ночь в теплом темном костюме, спустился из деревни в Каса Барко по каменистой дороге. Его башмаки, правда, были запорошены белой пылью, однако в остальном Родни выглядел так же безукоризненно, как всегда. Подойдя к Селине, он положил руки ей на плечи и нагнулся, чтобы ее поцеловать, но не удержался от укоризненного замечания: — Что это на тебе надето?

Селина пожала плечами.

— Больше мне купаться не в чем.

На террасе висел старый купальный халат, Селина сдернула его с веревки и надела. Халат был жесткий от соли, пересохший от долгого пребывания на солнце и пропитан запахом Джорджа. Селина плотно в него завернулась, и почему-то ей сразу стало очень уютно и совсем не страшно.

Родни сказал:

— Как ты могла уехать, ничего не сообщив?! Я с ума сходил.

— Я же знала, что ты в Боурнмауте.

— Я позвонил тебе, как только вернулся в Лондон, и Агнесса сказала, где ты. — И добавил: — Разумеется, я вылетел первым же самолетом.

— Очень мило с твоей стороны.

— Как насчет возвращения домой?

— Я хотела вернуться раньше, но в аэропорту меня обокрали, и я не могла купить обратный билет.

— Надо было немедленно телеграфировать, и я бы тут же перевел деньги.

— Я... мне не хотелось тебя беспокоить. Кроме того, — добавила она, решив быть до конца честной, — я вообразила, как ты скажешь: «Я тебе говорил!» Ты был прав, а я — не права, и Джордж Даер... не мой отец...

— Я так и предполагал.

— Но согласись, мне нужно было самой убедиться... — Это была мольба о прощении, однако Родни предпочел ничего не заметить.

— И все равно я считаю, что тебе следовало поручить это мне.

— Да ведь я просила тебя со мной поехать. Я очень хотела... ты сам не захотел.

— Не захотел? Не смог. И ты это знаешь.

— Ты мог отложить встречу с миссис Не-знаю-как-там-ее.

— Селина! — Родни был потрясен и — возможно, лишь сейчас — понял, что изменения коснулись не только внешности его невесты: они куда глубже и серьезнее.

Селина набрала воздуху в легкие.

— Все равно я ни о чем не жалею. Я рада, что приехала, хотя Джордж и не мой отец. И, если меня спросят, скажу, что в любом случае поступила бы точно так же.

Это был вызов, но, прежде чем Родни успел обдумать ответ, к ним присоединился Джордж Даер; поднявшись по ступенькам на террасу и взяв на руки Пёрл, он непринужденно вмешался в разговор.

— Ну что, все о'кей? Любящие сердца вновь соединились... Теперь, полагаю, надо выпить по глоточку, чтобы остудить страсти.

— Я не буду пить, спасибо, — сухо сказал Родни.

— А сигарету?

— Нет, пока не хочу. — Родни прочистил горло. — Я сказал Селине, что хорошо бы нам поскорее вернуться в Лондон. В гостинице «Кала Фуэрте» меня ждет такси; можно ехать прямо в аэропорт.

— Вы очень предусмотрительны, — заметил Джордж.

Родни бросил на него быстрый взгляд, заподозрив в этих словах иронию, но темные глаза Джорджа были совершенно серьезны. На всякий случай Родни все же пропустил последнее замечание мимо ушей и повернулся к Селине: — Пожалуй, тебе пора собираться. Где ты остановилась?

Воцарилось долгое молчание. Родни смотрел на Селину, Селина переводила взгляд с Родни на Джорджа и обратно. Джордж невозмутимо поглаживал Пёрл.

— Здесь, — сказала Селина.

Родни заметно побледнел.

— Здесь?

— Да. Здесь. В Каса Барко.

— Ты здесь спала?

— Мне больше некуда было пойти...

Селину слегка передернуло; Джордж понял, что она волнуется. Родни, однако, этого словно бы не заметил и заговорил ледяным тоном:

— А тебе не кажется, что это несколько неприлично?

Джордж внезапно бросил Пёрл на ближайший стул и ответил, опередив Селину:

— Я так не считаю. Не забывайте, что Селина, как-никак, моя родственница.

— Весьма далекая, чего не следует забывать. Да и не в том дело.

— А в чем?

— У вас в доме появляется — нежданно, негаданно — совершенно незнакомая девушка, и вы ее у себя оставляете, и сами не уходите, и, как я успел заметить, спите практически в одной комнате. Возможно, вы не дорожите своей репутацией, это ваше личное дело, но ради Селины могли бы что-нибудь придумать.

— А если мы этого не хотели? — усмехнулся Джордж.

Хладнокровие покинуло Родни.

— Мне очень жаль, мистер Даер, но мы говорим на разных языках. Я нахожу ваше поведение недостойным.

— Что ж поделаешь...

— Вы всегда пренебрегаете общепринятыми нормами поведения?

— Да, всегда. Я не считаю их для себя обязательными.

Родни внезапно захотелось сбить его с ног, но потом он решил, что Джордж этого не достоин и заслуживает только презрения. Он демонстративно повернулся к Селине.