— Конечно, хочу, — ответил Эрик, обрадовавшись возможности положить конец неприятному разговору с Дианой. — Подождите меня немного — я только переоденусь и приду на причал.

— А ты, Диана? — повернулся к ней Роберт, но она отрицательно мотнула головой.

— Мы с Паскаль собирались на рынок, — сказала она и поспешно вышла из гостиной. Роберт так и не понял, из-за чего они цапались.

Он собирался пригласить и Джона, но когда Роберт его нашел — Джон в очередной раз налаживал сантехнику в ванной, — тот ответил, что должен остаться дома и сделать несколько деловых звонков.

К разочарованию Роберта, Гвен передумала кататься на яхте. Она сказала, что предпочитает посидеть у себя, так как у нее внезапно разболелась голова. Но истинная причина была в другом. Гвен поняла, что между Эриком и Дианой происходило серьезное объяснение, и решила, что мужчинам нужно дать возможность поговорить по душам. Кроме того, ей нужно было написать несколько писем.

Роберт огорчился, но она заверила, что через час у нее все пройдет, он поцеловал Гвен в щеку и отправился на причал, где его уже ждал Эрик.

Диана и Паскаль вскоре уехали, и Гвен, взяв бумагу и конверты, устроилась за столом в гостиной, за которым было очень удобно писать. В доме было совсем тихо, и только из кухни до нее доносился голос Джона, который разговаривал с кем-то по телефону. Еще она чувствовала запах табачного дыма, но это ей даже нравилось — Джон курил только самые лучшие сигары. В саду за окнами беззаботно щебетали птицы, и Гвен подумала, что старая вилла — очень подходящее место для отдыха. Она, во всяком случае, была очень рада, что остановилась именно здесь, а не в многолюдном и шумном отеле.

Вскоре она углубилась в писание писем и перестала слышать голос Джона. Минут через пятнадцать Гвен захотелось выпить кофе, и она отправилась в кухню. И сразу же, с порога, она увидела неподвижное тело Джона, грузно навалившегося на стол. Он все еще сжимал в руке трубку, которая издавала короткие, хриплые гудки.

Гвен на мгновение застыла в ужасе и смятении, но тут же стряхнув с себя оцепенение, она бросилась к нему. Схватив Джона за плечо, она громко позвала его по имени, но он не отозвался. Тогда, действуя как можно осторожнее, Гвен уложила Джона на пол и, встав рядом на колени, наклонилась к нему, стараясь определить, дышит он или нет. Сначала она не услышала ничего, но потом уловила щекой легкое движение воздуха, вырывавшегося из ноздрей Джона. Его лицо приобрело легкий синюшный оттенок, а пульс был слабым и едва прощупывался.

Гвен в отчаянии сжала голову руками. Она была в доме совершенно одна, и ей некому было помочь. Агата и Мариус куда-то исчезли сразу после завтрака, и Гвен понятия не имела, где их искать. Вызвать «Скорую помощь» она тоже не могла, так как не знала по-французски ни слова, кроме «merci», «pardon» и «au revoir».

— Джон! Джон!!! — снова окликнула она его, но он по-прежнему не отзывался. Лицо Джона стало теперь свинцово-серым. Неожиданно он издал какой-то короткий глухой звук, и Гвен с ужасом поняла, что он перестал дышать.

Гвен не представляла, что могло с ним случиться. Больше всего она боялась, что у Джона — сердечный приступ. Она чувствовала себя совершенно беспомощной, но и допустить, чтобы Джон умер у нее на руках, Гвен не могла. Оглядевшись по сторонам, она вдруг заметила на столе тарелку с несколькими тонкими сосисками и кетчупом.

Неужели Джон подавился? Приемы оказания первой помощи, которые она изучала еще в школе, Гвен помнила весьма смутно, к тому же одно дело делать искусственное дыхание специальному манекену, и совсем другое — лежащему без сознания человеку такого могучего телосложения, как Джон. Но выхода у нее не было.

Подсунув Джону под шею скомканное полотенце, Гвен просунула пальцы в приоткрывшийся рот Джона и пошарила там, но ничего не обнаружила. Тогда она прижалась губами к его губам и попыталась вдохнуть воздух ему в легкие, но у нее ничего не вышло, хотя она старалась изо всех сил. С тем же успехом Гвен могла пытаться надуть ртом камеру грузовика. Несомненно, в горле у Джона застрял какой-то посторонний предмет.

Откинув со лба влажные от испарины волосы, Гвен уселась на Джона верхом и, упершись обеими руками ему в живот в районе солнечного сплетения, коротко и сильно нажала.

Губы Джона начали синеть, и Гвен удвоила усилия. «Господи, не дай ему умереть! — молилась она про себя. — Помоги ему, помоги мне!!!» Снова и снова она давила ему на живот всей своей тяжестью, и вдруг раздался негромкий хлопок, словно пробка выскочила из бутылки, Джон страшно и хрипло закашлялся, и Гвен увидела кусочек сосиски, который выкатился из уголка его рта и упал на пол.

Напрягая все силы, Гвен повернула Джона на бок, и его тотчас вырвало, но, по крайней мере, теперь он мог дышать. Кусок сосиски, застрявший в дыхательном горле, едва не погубил его, но теперь главная опасность была позади.

Минут через пять Джон перекатился на спину. Его глаза открылись, и он увидел Гвен.

— Я, кажется, подавился… — произнес он слабым голосом.

— Да. Как ты себя чувствуешь? — Гвен была так напугана и так волновалась, что незаметно для себя перешла на «ты».

— Терпимо, только голова кружится. Если не возражаешь, я еще немного полежу, а потом попробую встать… — ответил Джон.

— Как это случилось? — спросила она.

— Я разговаривал по телефону, курил сигару и ел эти дурацкие французские сосиски. Один кусок случайно попал мне в дыхательное горло, и я не мог произнести ни звука… — сказал Джон и машинально вытер лоб, покрывшийся холодным потом. Ему вдруг припомнилось ощущение полной беспомощности и неотвратимого удушья, навалившееся на него и в считанные секунды парализовавшее члены. При одном воспоминании об этом его начало трясти, а лицо сделалось белее мела.

Мне кажется, тебя надо обязательно показать врачу. Я отвезу тебя в больницу, — предложила Гвен. Убрав с пола остатки его завтрака, она промокнула ему лоб чистой салфеткой, и Джон с благодарностью посмотрел на нее.

— Спасибо, Гвен. Похоже, ты спасла мне жизнь, — сказал он, и это действительно было так. Если бы Гвен не подоспела, Джон бы умер в считанные минуты. Если бы ей не удалось извлечь сосиску так быстро, дело могло закончиться серьезным повреждением клеток мозга, и никто бы тогда не взялся предсказать, что ждало бы Джона — инвалидность или….

— Но мне кажется, — добавил он, — в больницу ехать вовсе не обязательно. Я чувствую себя вполне сносно, просто мне необходимо немного отдышаться.

— Ты уверен? — нахмурилась Гвен. — Пусть тебя осмотрит хотя бы Эрик — ведь он все-таки врач! — И она аккуратно завернула в полотенце кусок сосиски. Гвен хотела показать его Эрику или врачу в больнице, если Джон все-таки передумает. Кусок был размером с винную пробку и вполне мог закупорить дыхательное горло.

Потом она помогла Джону сесть на стул и подала ему воды, но он лишь слегка пригубил и отставил стакан в сторону. Сначала это заставило Гвен нахмуриться, но потом она увидела, что его загорелое лицо снова приобрело естественный цвет, и у нее сразу отлегло от сердца. Опасность миновала, и теперь оба они могли вздохнуть свободно — в прямом и в переносном смысле.

— Слава богу, ты была здесь! — с признательностью сказал Джон. — Кстати, почему ты осталась, а не ушла с остальными?

Он выглядел уже почти совсем нормально, хотя лицо его все еще хранило следы пережитого потрясения. Едва не задохнуться, потерять сознание и прийти в себя — такое не забудешь.

— Мне показалось, что Эрику и Роберту нужно поговорить по душам, — честно призналась Гвен. — А на рынок Диана и Паскаль все равно бы меня не взяли, вот я и соврала, что у меня болит голова.

Джон ухмыльнулся.

— Я знаю, женщины встретили тебя неприветливо, но рано или поздно они опомнятся, — сказал он и потрепал Гвен по руке. — Ты ведь знаешь — Энн была их лучшей подругой, и им нелегко видеть Роберта с кем-то другим. Нам, впрочем, тоже, но со временем мы все привыкнем. Все образуется, Гвен, вот увидишь, дай только срок! По-моему, Роберт счастлив с тобой, и в конце концов они это поймут и оценят.

Когда полтора часа спустя Эрик и Роберт вернулись, Гвен и Джон все еще сидели на кухне и разговаривали. К этому моменту Джон успел принять душ и переменить рубашку и выглядел совершенно нормально, словно с ним не произошло ничего страшного. Они с Гвен пили чай и беседовали о жизни, о своих друзьях вообще и о Роберте в частности. Джон очень высоко его ценил и не жалел добрых слов, описывая превосходные душевные качества друга.

— Ага, вот и наши прославленные мореходы! — приветствовал он вошедших. — Да будет вам известно, джентльмены, вы пропустили захватывающее шоу!

Он шутил, но Гвен видела, что ему все еще немного не по себе, к тому же за прошедший час он так ни разу и не закурил, хотя коробка тонких сигар по-прежнему лежала перед ним на столе.

— Интересно, какое? — осведомился Эрик, впрочем, без особого энтузиазма. Утренний разговор с Дианой все еще был свеж в его памяти.

— Я попытался покончить с собой при помощи свиной сосиски. Мне кажется, у французов это своего рода национальный спорт, но, как и все в этой стране, сосиска не сработала. Впрочем, если бы не Гвен, моя попытка вполне могла удаться. Похоже, она спасла мне жизнь.

— Ничего не понимаю! — рассмеялся Роберт. — Тебе попалась несвежая сосиска? Вольно же тебе было ее есть! Неужели ты не почувствовал, что она тухлая, когда откусил первый кусочек? Кроме того, запах… Ах да, ты курил!

Он понятия не имел, что имеет в виду Джон, но Эрик насторожился. Во время прогулки на яхте они с Джоном говорили о том, что произошло между ним и Дианой. Именно тогда ему пришло в голову, что Гвен нарочно не поехала кататься, чтобы дать им возможность поговорить один на один, без свидетелей, и теперь он подумал — как хорошо, что она осталась. С Джоном, похоже, действительно стряслось что-то серьезное, и если бы Гвен не оказалось в этот момент рядом, все могло закончиться гораздо хуже. В глубине души Эрик был уверен, что у Джона был сердечный приступ, но он никак не мог понять, при чем здесь французские сосиски.

— Нет, сосиски была свежими и даже довольно вкусными, — серьезно ответил Джон, бросив благодарный взгляд на Гвен. — Но, к сожалению, их размеры плохо приспособлены для американского горла. Я подавился и едва не протянул ноги. К счастью, Гвен вовремя подоспела!..

Гвен рассказала, как она оказывала Джону первую помощь, и Эрик с Робертом слегка побледнели. Обоим было понятно: если бы не Гвен, они могли бы найти на кухне уже остывший труп друга.

— Я сохранила этот кусочек, чтобы показать вам, — закончила Гвен и, развернув полотенце, показала сосиску Эрику. Увидев ее, он пришел в ужас.

— Ты прав, — сказал он Джону. — Диаметр как раз такой, чтобы намертво закупорить дыхательное горло взрослого мужчины. Этот кусочек мяса мог убить тебя!

Потом он повернулся к Гвен со словами благодарности. В самом деле, она продемонстрировала завидное присутствие духа и находчивость.

— В следующий раз кусай осторожнее, — сердито сказал Эрик Джону. — Ругаешь все французское, а сам набрасываешься на еду, словно тебя неделю не кормили! Ладно, сиди здесь. Я должен тебя послушать.

С этими словами Эрик отправился к себе и вскоре вернулся со стетоскопом и тонометром, которые захватил с собой по своей многолетней привычке. Он тщательно выслушал сердце Джона и измерил ему давление, но и то, и другое оказалось в полном порядке. Джон и сам чувствовал себя нормально и, чтобы доказать это, закурил сигару.

В этот момент вернулись с рынка обе женщины. Диана сразу поднялась к себе, а Паскаль зашла на кухню, чтобы положить продукты в холодильник. Увидев мужа с сигарой в зубах и резиновой манжетой тонометра на руке, Паскаль озадаченно остановилась в дверях.

— Что это вы надумали? — подозрительно осведомилась она. — Уж не пытаетесь ли вы доказать, что табачный дым стабилизирует кровяное давление? А надымили-то как!.. Что, другого места не нашли?

— Нет, мы ставили совсем другой эксперимент, — ответил Джон, широко ухмыляясь. — Сигара ни при чем. Эрик собирался проверить, насколько подскочит мое давление, если Гвен снимет лифчик.

— Но, Джон, все было совсем не так!.. — со смехом возразила Гвен, и Паскаль с неодобрением покачала головой. Она сразу заметила, что эта голливудская лиса называет ее мужа на «ты», да и он тоже чувствует себя в ее обществе чересчур свободно. Похоже, они с Дианой вернулись вовремя, иначе дело, того и гляди, действительно могло дойти до снятых лифчиков.

— Вот как? Очень мило, — сухо сказала она, ставя на пол корзинки с продуктами, и тут ее словно ударило. Каким-то шестым чувством Паскаль поняла, что здесь едва не произошло большое несчастье. — Что случилось? — спросила она, переводя взгляде одного на другого.

— Джон подавился куском сосиски, — без обиняков заявил Эрик. — Он едва не погиб. К счастью, Гвен оказалась знакома с методикой Хеймлиха. Она спасла ему жизнь, и я нисколько не преувеличиваю. В этих случаях необходимо действовать быстро и грамотно, а нас не было рядом. — Он немного подумал и добавил: — Когда Гвен нашла его, он был уже без сознания.