* * *

Печка прогорела. Я начала замерзать, толком не согревшись. Мне пришлось закинуть очередную порцию досок и вновь развести огонь. Я подвинула диван ближе к печке. Нашла старое одеяло, от которого пахло мышами и закрыла глаза. Раздеваться я не стала. Как была в брюках и куртки с ботинками, так и легла, надеясь, что не угорю в этом дыму. Я так устала, что не стала даже есть. Сколько я проплакала? Несколько часов? Какая разница. Главное, на душе стало легче. Завтра с утра надо будет подумать, что делать дальше.

Плохая была идея вернуться в отцовский дом. Я не думала, что здесь все такое нежилое. Рассчитывала, что будет пыльно, и холодно. Но не могла даже думать, что печка, того и гляди, развалиться, а ветер задувает в щели. Тут ведь жить невозможно. Попытаться помириться с матерью? Может получится объяснить всю ситуацию. Хотя она вряд ли слушать будет. Опять заведет свою песнь, что я в отца пошла. Это он у меня беспутный был. Правда, не знаю, в чем его беспутство было. Бабушка рассказывала, что он маму любил. На руках ее носил, а она вечно недовольная была. Работал на заводе. Не пил, не курил. У него была одна страсть — это рыбалка. Он ходил рыбачить и летом, и зимой. Это его и погубило. Лед был слабый. Подломился под ним. Его пытались вытащить, но не получилось. Течение унесло под лед. Так, в пять лет я и потеряла отца. Мама несколько лет жила одна, а потом десять лет назад вышла замуж. С отчимом мы не нашли общий язык, а с мамой отдалились. Она не понимала меня, я ее. Бабушка говорила, что я в отца пошла, вот ее это и раздражает. Зачем было выходить за человека, который ее раздражал, для меня оставалось загадкой. Однажды я ее спросила об этом. Она только ответила, что дурой было, что за него замуж пошла. Вот и пойми что да как.


В итоге я все же согрелась и заснула. Беспокойно, то и дело просыпаясь, но уснула. Сны были беспокойные и отвратительные. Наверное, сказывались переживания дня. Ночью пришлось вставать, чтоб подкинуть дров в свою древнюю печку. А ветер все продолжал завывать на улице. Вой его был таким зловещим, как в фильмах ужасов. Сразу вспомнились страшные истории и то, что я спала с открытой дверью. Нашла топор и положила его рядом с собой. Когда завыла соседская собака, топор перекочевал в руку. Так было спокойнее. Только после этого я вновь уснула.

Глава 2

При свете дня дом походил на декорации для фильма ужасов. Толстый слой пыли. Мышиные следы. Грязь и запустение. Странно, перед отъездом мы убирались с мамой. Все оставили в чистоте. Дом словно умер вместе с бабушкой. Я не узнавала кухню и единственную в доме комнату. Обои обвисли. Видно, по разводам, что протекала крыша. Запустенье. Затхлость. А раньше здесь пахло пирогами. Около печки на лавочке лежала кошка, которая после смерти бабушки пропала. То и дело бегал шарик. А бабушка только и ворчала, что он опять грязь с улицы притащил, но я знала, что она в нем души не чает. Шарик пережил ее всего на неделю. От тоски умер. Не смог справиться с потерей.

На глазах невольно навернулись слезы. Вспомнились летние ночи и звездные ночи. Яблоки и грибы. Клюквенный морс зимними днями, который был вкуснее любого сока. И теперь все ушло в прошлое. Ничего больше не вернуть.

Я достала из кармана куртки телефон, который готов был разрядиться в любую минуту. Набрала маму.

— Я тебе сказала, что видеть и слышать тебя не хочу! Забудь мой номер. Как можно иметь наглость, после того, сколько я для тебя сделала… — выпалила она.

— Мам, подожди.

— Не надо мне только врать. Я знала, что все рано или поздно так и закончится! Дурная кровь всегда дает о себе знать, — сказала она. Я только глаза закатила. Опять старые песни о главном. В чем у меня дурная кровь, мама никогда не объясняла, но любила это выражение и постоянно его использовала.

— Я и не собиралась врать. Я сейчас в доме у бабушки…

— Вот там и оставайся. Не желаю я тебя видеть. Ноги в моем доме такой развратной девке, как ты не будет! — она повесила трубку.

Приехали. Я посмотрела на экран, который несколько раз моргнул и погас. Батарея разредилась с ее последними словами. Все-таки это был повод, чтоб от меня избавиться. Заодно и совесть будет чиста. Можно все на мое поведение спихнуть. Обидно? Уже нет. Чего обижаться, когда надо думать, что делать дальше.

Деньги рано или поздно закончатся. Нужна работа. И работа должна быть стабильная. Раньше на все необходимое давала деньги мама. Так-то она хороший человек. Ни в чем меня никогда не ущемляла. Ну а то что она меня особо никогда не любила, я давно знала. Насильно мил не будешь. Что тут еще скажешь? На биржу труда заглянуть? Наверное, так и надо сделать. Я даже не знаю какие у нас в городе предприятия. Раньше меня это и не интересовало. А сейчас что-то могло закрыться и наоборот открыться. А вот регистрацию делать не надо. Мама настояла, чтоб я регистрировалась здесь. Мол, у меня есть жилье, и на ее не должна была претендовать. Да и ладно. Не нужно мне ничего. Справлюсь. Нужно только запасной план продумать. Вдруг мне не получится найти работу, что тогда делать? А тогда остается только в бродяги подаваться. Или, вон, и правда торговать собой на трассу идти. Я нервно рассмеялась. Нет. На такое точно не соглашусь. Менять мужиков не по мне. Это тогда окончательно на дно упасть, откуда возврата нет. Нужно идти работу искать. Заодно и в магазин зайти. И купить новый замок с ушками. А еще гвоздей, чтоб забить разбитое окно фанерой. Или чего удастся найти.

Взяв документы и деньги, я выбралась через окошко на улицу. Светило солнце. Яркое и теплое. Снег быстро таял. Вот и пришла весна. Ее можно было ощутить в воздухе, как что-то чистое и волшебное. На старой сирени вовсю чирикали воробьи, играя в догонялки и обсуждая последние новости. Весна. Оставалось надеяться, что вместе с ней все наладится.

Как ни странно, но работу я нашла в тот же день кондуктором в автобус. Договорились, что выйду через два дня, которые я хотела потратить на обустройство дома.

Настроение начало налаживаться. Это не все так плохо, как могло бы быть. У меня есть крыша над головой. Будет работа. Только свечи в магазине куплю. Так как свет отключен за неуплату, то придется вернуться в средневековье. Зато какой романтик.

Я закупилась продуктами и моющими средствами и вернулась домой. В этот раз при свете дня снесла топором старый замок, который не хотел открываться. Хрупкой я никогда не была. Размер одежды от сорок восьмого до полтинника колебался. Да и сила была богатырская, а подстегиваемая злостью так и вовсе и напрягаться особо не надо было.

Замок полетел в мусор. Тупой стороной топора прибила на месте старых ушек новые. Осталось еще принести из сарая дрова. Потом разобраться в доме. Чем больше я знакомилась со своим старым домом, тем настроение начинало падать. Еще в обед радужные перспективы и надежда на новую самостоятельную жизнь начали падать вниз, как ночная температура на уличном градуснике. С каждым часом становилось все морознее. И мне пришлось вновь растопить печку. Дыры в палец толщиной. Кирпичи держались на честном слове. Создавалось такое ощущение, что я костер в доме развела прямо на полу. Печка требовала не ремонта, а ее надо было сносить и класть новую. Пришлось печь затушить. Я боялась банально сгореть. Вот тогда точно никакие проблемы волновать не будут. Небольшая печка, которую еще сварил отец из старой бочки стояла в бане. Может ее сюда притащить в дом? Вариант ночевать в бане отпадал сам по себе. Банька требовала ремонта еще во времена бабушки. Теперь же крыша, что была покрыта черным толем прохудилась окончательно. Наблюдая как ветер колышет черные рваные остатки, я охотно представляла что ждет меня внутри. Все оказалось как я и предполагала. Доски крыши прогнили и упали на пол. Образовалась дыра, через которую можно было наблюдать за звездами. Печка представляла собой железный бак, который был завален всякой рухлядью. Откинув старые мешки, ящики и корзины я попыталась сдвинуть печку с места.

Умные мысли всегда приходят после того, как начинаешь что-то делать. Чем я думала, когда пыталась ее сдвинуть вместе с железной трубой? Явно не головой. Труба задела слабые балки крыши. Я почувствовала маленькой куклой, которая забралась в карточный домик. Снег, доски, гнилая труха — все это повалилось на меня, вместе с трубой и печкой.

И вот лежу я под этими всем мусором и вспоминаю книги, которые довелось читать. Шевелиться страшно. Над головой кружатся снежинки. В книгах в этот момент главная героиня выбирается из-под кучи мусора и оказывается в другом мире, где царит волшебство. Через несколько шагов встречает принца, который в нее влюбляется и предлагает руку, сердце и замок. Не думаю, что такое возможно в реальности. Если только героиня не в коме лежит или не ударилась так сильно головой, что теперь живет в волшебном мире. А чего, здорово. Не надо думать, как согреться и где еду добыть. В больнице ее точно пригреют и внимательно выслушают истории о единорогах. В современных романах должен появиться сосед и вытащить меня из-под этой груды обломков. Только у меня из соседей живет через три дома тетя Маша, которой лет под восемьдесят. Еще молодая семья с кучей детей. Да семья алкашей. Вряд ли кто-то из них заметил, что я приехала в дом. Остальные жители нашей улицы живут здесь или наездами или летом. От остановки далеко. Идти около часа. На своей машине проехать сложно, потому что дорога отвратительная. Ближайший магазин около остановки, но там, кроме хлеба и водки, купить нечего. Приходиться ездить «в город». Одним словом, глушь, которая мало кому нравилась из жителей нашего города. Все предпочитали селиться в центре, тем боле, что цены на жилье упали, после сильного оттока жителей в поисках лучшей жизни.

Но жизнь не книга. Принца не было. На помощь мне никто не стремился прийти. Не было не то что очереди, даже просто желающих. А я начала уже замерзать. Руки и ноги были вроде целы. Скинув доски, я отодвинула тяжелую печку со своих ног. Ничего. Переломов нет. Только ушибы и синяки. Снег приложу и пройдет. Жаль со спиной такой фокус не пройдет. Если только не раздеться и нырнуть в сугроб, а потом в больницу с воспалением легких. Тоже вариант, но валяться мне не выгодно. Работать надо. Трубу я сняла. Печку затащила в дом. Потом вернулась за трубой. После весеннего солнышка образовалась наледь. В итоге еще и поскользнулась несколько раз, больно ударившись ладонями об колючий снег.

Я знала, что начинать взрослую жизнь тяжело, но не предполагала, что настолько. Холодно, больно, зло и обидно. Я ковырялась, как рыба, выброшенная на берег. Вроде и движений много, а пользы от них почти никаких.

Спустя три часа, я сидела на кровати и жевала вчерашний пирожок. Это была последняя насмешка судьбы. В этом доме всегда бабушка пекла мягкие вкусные пирожки с пылу-жару. Мой же был горьким от старого масла и холодным. Но его приходилось упрямо жевать, потому что желудок требовал еды. Запивать холодной водой, от которой на небе образовывалась тошнотворная пленка горького масла и вновь жевать. Я чувствовала себя бомжом. Грязная и чумазая. Голодная и замерзшая. И все из-за чего? Напиться и забыться. А потом замерзнуть. Дурацкая идея, от которой я отказалась и пошла заниматься вновь печкой.

Кое-как вытащив трубу в форточку, я ее разожгла. Первое чудо в этот день. Печка не дымила и грела. Как мало надо человеку для счастья. Чтоб просто было тепло. Чтоб закипала вода в старом чайнике, а разбитые руки можно было опустить в теплую воду и умыться. И все это при свечах. Красота. Как в средневековье. Романтика. А где принц?

Я оглядела по сторонам свое жилье. Чтоб его привести в порядок надо тысяч двести как минимум. Это чтоб просто нормально существовать. Я не говорю, чтоб комфортно, не говорю о красоте, а просто о существовании. Зарплата восемь тысяч в месяц. Только-только на еду хватать будет и одежду по минимуму. Можно накопить денег и уехать в большой город типа Питера или Москвы счастья искать, только пока я копить буду, на меня крыша свалиться и дом превратиться в своеобразный склеп. Это не дело. Допустим, я найду еще подработку в качестве репетитора. Русский язык, литература, история — все эти предметы я знала хорошо. Только опять же, эту подработку надо найти и надеяться, что весь скандал, который вчера случился, не последует за мной следом и сюда. Покупать билет на последние деньги и ехать счастья искать, надеясь на лучшее, энтузиазм и удачу? Что-то не вижу, чтоб удача мне улыбалась. Пока вижу только ее зад. Сегодня, когда мне нужна была помощь никто не появился, так какой шанс, что эта помощь появится где-то там? Опять же, что мне делать в большом городе? Образования у меня нет. Денег тоже. Бомжевать? Я могу этим и здесь позаниматься. Вон, у меня хоть сейчас печка есть и крыша над головой. Можно было вернуться к матери и пожить в подъезде. Представляю ее выражение лица. Хотя она бы полицию вызвала. Она может.