В кармане у нее зажужжал телефон. Звонил торговый агент из художественного салона. Прижав к уху трубку, Энни прислонилась к выцветшей рекламной стойке, предлагавшей отведать суп из моллюсков и сандвичи с омарами. Новость показалась ей такой невероятной, что агенту пришлось повторить свои слова дважды.

– Да, все верно, – подтвердил он. – Сумма немалая, но покупатель коллекционирует подобные вещи, и кресло-русалка как раз в его вкусе.

– Еще бы! – воскликнула Энни. – Я в жизни не видела ничего отвратительнее.

– К счастью, красота – в глазах смотрящего.

Так совершенно неожиданно Энни получила возможность выплатить большую часть долга. Всего один телефонный звонок позволил ей начать жизнь с чистого листа.


Грузовой паром отходил на следующий день, сорок четвертый со времени приезда Энни на остров. Утром ей предстояло заскочить в Харп-Хаус, чтобы забрать оставленные у Джейси вещи: своих кукол, остатки одежды и шарфы Марии. После семи ночей, проведенных на судне, Энни была не прочь пожить на суше. Правда, первое время ночевать ей предстояло на кушетке в кладовке «Кофе, кофе», но она надеялась, что долго это не продлится. Энни получила предложение от одной женщины, нанимавшей ее когда-то выгуливать собак. Та собиралась в Европу и хотела, чтобы Энни присматривала в ее отсутствие за домом.

Листок на доске объявлений извещал, что вечером состоится городское собрание. Полагая, что вопрос о коттедже так или иначе будет затронут, Энни решила присутствовать, однако сперва не мешало убедиться, что Тео не придет. Она подождала, пока начнется собрание, прежде чем войти в зал.

Заметив ее, Лиза жестом указала на свободный стул рядом с собой. Семь членов городского совета сидели за длинным столом в конце зала. Барбара выглядела не лучше, чем в их последнюю встречу с Энни – бледная, погасшая, без косметики, с растрепанными блеклыми волосами. Остальные заговорщицы рассеялись по залу – некоторые держались вместе, другие – рядом с мужьями. Ни одна не осмелилась посмотреть Энни в глаза.

Собрание началось. Обсуждали бюджет, ремонтные работы на пристани, проблему утилизации старых автомобилей, захламлявших остров. Поговорили о необычно теплой погоде и о предстоящей буре. О коттедже не упоминали.

Собрание подходило к концу, когда вдруг поднялась Барбара.

– Прежде чем мы разойдемся, я хочу сообщить вам новость. – Без густо накрашенных ресниц и румян на щеках она выглядела осунувшейся и жалкой. Барбара тяжело оперлась на стол, словно у нее подкашивались ноги. – Знаю, все вы будете рады узнать… – Она откашлялась. – Энни Хьюитт передала Мунрейкер-Коттедж городу.

Зал оживленно загудел. Заскрипели стулья. Все повернулись посмотреть на Энни.

– Энни, это правда? – спросила Лиза.

– Ты мне ни слова не сказала, – подал голос муж Барбары из первого ряда.

– Мы сами только что узнали, Букер, – отозвался кто-то из членов городского совета.

Барбара подождала, пока шум уляжется.

– Благодаря щедрости Энни мы превратим коттедж в школу. – Снова поднялся гул, послышались аплодисменты и восторженный свист. Какой-то незнакомый мужчина из соседнего ряда похлопал Энни по плечу. – Летом мы сможем сдавать дом в аренду, пополняя школьный бюджет, – продолжала Барбара.

Лиза порывисто сжала руку Энни.

– Ох, Энни… у наших детей начнется совершенно новая жизнь.

Среди общего радостного оживления Барбара казалась поникшей и потерянной.

– Мы хотим, чтобы наши молодые островитяне знали, как они нам дороги. – Она посмотрела на Лизу. – И как важно для нас, чтобы они остались на Перегрин-Айленде. – Барбара сгорбилась, Энни показалось, что она вот-вот заплачет, но когда та подняла голову, глаза ее были сухи. Она кивнула кому-то в зале. Одна за другой ее сообщницы поднялись со своих мест и подошли к ней.

Энни беспокойно заерзала на стуле. Губы Барбары скривились.

– Мы должны вам кое-что сказать.

Глава 24

Энни охватило недоброе предчувствие. Барбара беспомощно посмотрела на остальных женщин. Наоми провела рукой по коротким волосам, взъерошив вихор на затылке. Потом отступила на шаг от кучки заговорщиц.

– Энни отдала коттедж не по своей воле, – произнесла она. – Мы ее заставили.

По залу пробежал смущенный шепот. Энни вскочила на ноги.

– Никто меня не заставлял. Я сама решила отдать вам коттедж. Кажется, я чувствую запах кофе? Предлагаю закрыть собрание.

Энни больше не владела собственностью, не могла считаться островитянкой и не имела права закрывать собрание, но мстительное чувство в ней давно перегорело. Эти женщины поступили скверно и теперь страдали. Однако они вовсе не были злодейками. Любящие матери и бабушки, они так страстно хотели сохранить свои семьи, что перестали различать грань между добром и злом. Несмотря на все случившееся, Энни искренне сочувствовала им. Она лучше многих других знала, как часто любовь заставляет человека сбиться с пути.

– Энни… – К Барбаре начала возвращаться обычная властность и твердость. – Мы все решили, что должны это сделать.

– Вовсе нет, – с горячностью возразила Энни. – Не нужно.

– Энни, пожалуйста, сядьте. – Барбара снова приняла на себя командование.

Энни рухнула на стул.

Барбара коротко изложила суть договора, заключенного между Эллиоттом Харпом и Марией. Тилди нервно одернула короткую алую кожаную куртку «бомбер».

– Мы порядочные женщины. Надеюсь, всем вам об этом известно. Мы думали, что с появлением новой школы наши дети останутся на острове.

– Заставлять детей учиться в трейлере просто позор, – послышался женский голос с задних рядов.

– Мы убедили себя, что цель оправдывает средства, – произнесла Наоми.

– Это я все затеяла. – Луиза Нелсон тяжело оперлась на трость, глядя на невестку, сидевшую в первом ряду. – Гейлинн, ты не настаивала на отъезде, пока не сгорела школа. Я не могла вынести мысли, что вы с Джонни меня покинете. Я прожила здесь всю свою жизнь, но мне хватает ума понять: без семьи старому человеку на острове не выдержать. – Ее слабый голос прервался, и зал притих. – Если бы вы уехали, мне пришлось бы перебраться на материк, а я хочу умереть здесь. Это заставило меня искать другие возможности.

Наоми запустила руку в волосы, взлохматив их еще больше.

– Мы забегаем вперед. Лучше я начну с самого начала. – Она поведала всю историю, ничего не упуская и никого не щадя. Рассказала о звонке, оставившем Энни без продуктов, и об учиненном в коттедже разгроме. Обо всех событиях последних недель.

Энни вжалась в сиденье стула. Женщины представляли ее в роли героини и жертвы одновременно, но она не желала быть ни той, ни другой.

– Мы позаботились, чтобы ничего не разбилось, – вмешалась Джуди. Она удержалась от слез, хотя и сжимала в руках платок.

Наоми описала болтающуюся в петле куклу, угрожающую надпись на стене и выстрел из рощи.

Барбара опустила глаза.

– Это моих рук дело. Худшее из всего, что мы совершили. Я одна за это в ответе.

– Мама! – в ужасе ахнула Лиза.

Губы Мари сжались в прямую линию.

– Это мне пришла в голову мысль сказать Энни, что Тео Харп попал в аварию, и заставить ее покинуть остров с Наоми. Я честная женщина, и мне никогда в жизни не было так стыдно за себя. Надеюсь, господь простит меня, потому что сама я не в силах.

Энни почувствовала невольное уважение к Мари. Может, та и была брюзгой, но брюзгой совестливой.

– Энни обо всем догадалась и обвинила нас, – проговорила Барбара. – Мы заклинали ее не выдавать нас, боялись, что вы обо всем узнаете, однако она ничего не обещала. – Барбара вскинула голову. – В воскресенье я пошла к ней, чтобы снова умолять сохранить наш секрет. Она могла бы послать меня ко всем чертям, но не сделала этого. Напротив, Энни сказала, что отказывается от своих прав на коттедж, и теперь он наш. Отныне дом принадлежит острову.

Энни смущенно поежилась. Все больше людей оборачивалось, чтобы посмотреть на нее.

– Поначалу все мы испытали облегчение, – заговорила Тилди. – Но потом пришло чувство вины. Вспоминая свои безумные выходки, мы не находили себе места от стыда.

Джуди шумно высморкалась.

– Мы поняли, что не сможем смотреть в глаза детям и внукам, зная в душе, какую подлость совершили.

Барбара расправила плечи.

– Мы решили во всем признаться, иначе это мучило бы нас до конца дней.

– Покаяние важно для спасения души, – с ханжеским смирением заметила Мари. – Вот мы и решили покаяться.

– Мы не в силах изменить прошлое, сделанного не вернешь, – добавила Наоми. – Нам осталось только одно – честно сознаться во всем. Судите нас. Презирайте, мы это заслужили.

Не выдержав, Энни вскочила со стула.

– Если кто-то и вправе вас осуждать, так это я. Но я не держу на вас зла, так что и остальные не должны. А теперь я предлагаю закрыть наконец это собрание.

– Поддерживаю, – выкрикнул Букер Роуз, хотя по протоколу реплика Энни и не имела силы.

Собрание завершилось.

Энни хотела незаметно улизнуть, но ее тотчас окружила толпа. Все хотели с ней поговорить, поблагодарить и извиниться. Островитяне подчеркнуто сторонились заговорщиц, но Энни знала, что худшее уже позади. Со временем шум уляжется, и женщины перестанут быть изгоями. Островитяне народ грубоватый, они ценят изобретательность, подсказанную отчаянием, пусть даже и безрассудную.


Море кипело и волновалось, когда Энни вернулась на судно. На горизонте сверкали стрелы молний. Ночь предстояла бурная, достойное завершение безумного вечера. Ей пришло в голову, что на следующий день к этому времени она уже покинет остров. Энни надеялась, что Тео не появится, чтобы пожелать ей счастливого пути. Она бы этого не выдержала.

Огромная волна обрушилась на корму, но Энни не хотелось прятаться в каюте. Ей нравилось смотреть, как приближается шторм, жадно впитывать в себя его ярость. Она нашла в шкафчике дождевик. Широкая куртка, доходившая ей почти до колен, насквозь пропахла рыбой, но надежно защищала от волн и дождя. Энни стояла на корме, любуясь бешеной пляской молний. Здесь, на острове, она впервые ощутила себя частью окружавшей ее необъятной бушующей стихии – удивительное чувство, не знакомое жителям больших городов. Она спустилась в каюту, лишь когда гроза подошла ближе.

Каюта ярко осветилась, потом погрузилась в темноту, снова озарилась – буря обрушилась на остров. Энни почистила зубы, преодолевая тошноту, так сильно болтало на воде «Талисман удачи». Она, не раздеваясь, вытянулась на койке. Мокрые джинсы липли к ногам, но стянуть их не было сил. Энни сдерживалась, сколько могла, но качка все усиливалась, и скоро стало ясно: если она останется внизу, ее попросту вывернет наизнанку.

Схватив мокрую оранжевую куртку, Энни, пошатываясь, выбралась на палубу. Ее тут же окатило потоками дождя, однако глоток свежего воздуха того стоил.

Болтанка продолжалась, но тошнота прошла. Мало-помалу буря начала отступать, и дождь утих. Неподалеку грохнула ставня, послышался звон стекла. Решив, что мокрее она уже не станет, Энни спрыгнула на причал посмотреть, нет ли разрушений. Повсюду валялись сломанные ветви деревьев. При отдаленных вспышках молний она различила несколько темных пятен на крыше ратуши, где ветер сорвал черепицу. Электричество стоило дорого, и никто из островитян не оставлял свет на крыльце, однако в нескольких домах горели огни – Энни не одна бодрствовала в этот час.

Оглядываясь вокруг, она заметила на небе странное зарево. Оно разгоралось на северо-востоке, над коттеджем. Свет подрагивал, словно отблеск огромного костра. Только это был не костер, а пожар.

Энни сразу же подумала о коттедже. Неужели в дом ударила молния? И это после всего, что произошло… Теперь не будет ни новой школы, ни денег за летнюю аренду. Выходит, все было напрасно.

Энни вернулась на судно, чтобы забрать ключи. Минуту спустя она уже бежала вдоль пристани к рыбному рынку, где оставила машину. Дождь превратил дорогу в жидкое месиво, и Энни сомневалась, что сможет далеко уехать на своей старушке «киа», но попробовать стоило.

В соседних домах стали зажигаться окна. Энни заметила, как от дома Роузов отъезжает пикап с Барбарой на пассажирском месте. Должно быть, за рулем сидел Букер. Грузовичок легко мог проехать по раскисшей дороге, Энни бросилась к нему.

Она хлопнула ладонью по борту, прежде чем пикап успел набрать скорость, и Букер затормозил. Увидев Энни в окно, Барбара открыла дверцу и подвинулась, освобождая место. Вопросов никто не задавал. Энни поняла, что Роузы тоже заметили пожар.

– Это коттедж, – глухо сказала она. С ее куртки ручьями лилась вода. – Я точно знаю.

– Не может быть, – выдохнула Барбара. – После всего, через что мы прошли. Нет, это невозможно.

– Успокойтесь, вы обе, – одернул их Букер, выезжая на дорогу. – На острове полно лесов, а коттедж стоит в низине. Скорее всего, молния ударила в какую-нибудь ель.