Кэтрин Коултер

Герцог

Моему мужу, самому красивому, обаятельному и веселому мужчине в мире.

Во второй раз пишу тебе, дорогой, первый раз был Благородный Граф.

Спасибо за все!

Глава 1

Леди Фелисити Трэммерли была старшей дочерью графа Брэкорта. С пеленок мать учила ее вести себя должным образом. По мнению леди Фелисити, именно так она и держалась со своим женихом герцогом Портмэйном.

Герцог считал большим достижением то, что сумел добиться ее расположения. Он ценил покорность своей невесты, которая и в самом деле вела себя, словно овечка, и гордился ею. Она делала все, чтобы в будущем стать герцогу хорошей женой.

Леди Фелисити, как и ее родительница, была работящей женщиной. Кроме того, от матери она унаследовала не только шикарные черные волосы, но и убеждение, что терпение есть единственно верный путь для достижения цели.

И действительно, когда герцог пришел свататься к леди Фелисити, ее выдержка сослужила ей неплохую службу. Она решила придержать язычок до тех пор, пока они не поженятся, хотя о помолвке уже неделю назад было сообщено в «Газетт». Ей стоило больших усилий не накричать на герцога, когда он сообщил о цели своего прихода. Эгоистичный болван!

Елейным голосом она говорила жениху:

— Мой дорогой Ян, я очень рада, что ты получил в наследство титул и замок в Шотландии, но не понимаю, к чему такая спешка. Зачем в разгар Сезона ехать так далеко лишь для того, чтобы осмотреть старый, сгнивший, почти разрушенный замок. Небо не упадет на землю, если ты отложишь поездку до лета. Там нет крепостного рва с водой? Твои родственники небогаты, я понимаю, но для всех нас такая неожиданность, что ты все бросаешь ради поездки.

Она забыла сказать о своих собственных интересах, которые в общем совпадали с интересами герцога. Леди Фелисити хотела предстать перед новыми родственниками как его невеста, будущая герцогиня Портмэйн. Где-то до сих пор еще жила полубезумная старуха — мать герцога, еще ничего не знавшая о помолвке сына. Леди Фелисити надеялась поставить ее на место после свадьбы.

Ян Чарлз Кюрли Кармайкл, пятый герцог Портмэйн, питал симпатию к этой очаровательной женщине. Он улыбался, глядя на нее, потому что не улыбнуться было невозможно. Ему доставляло удовольствие просто смотреть на нее. Леди Фелисити была очень красива. Она мягко и неслышно двигалась, как подобает будущей герцогине; разговаривала спокойно и уверенно. Да, сомнений не было, выбор сделан правильно.

— Нет, — твердо сказал, наконец, герцог, — ты права, Фелисити, ни один человек не ожидал от меня такого рвения. Но в этом мире никто не поможет тебе, кроме тебя самого, этому учил меня мой старый дядя Ричард. Нужно самому заботиться о том, что тебе принадлежит. Поэтому, если я не приеду туда сейчас, это сделает какой-нибудь другой родственник, а я останусь в дураках. Надо отправляться. Если мне удастся выехать в течение недели, скорее всего, через месяц я уже вернусь обратно. Не суди меня строго, дорогая. Я не могу просто отказаться от своих обязательств ради других, даже более приятных вещей.

На самом деле герцог готов был использовать любую возможность, лишь бы избавиться от хлопот и забот Сезона. Эти нескончаемые вечеринки и крокет, который уже стоял ему поперек горла, нагоняя страшное уныние.

Однако герцог хорошо понимал, что дамам нравится подобное времяпровождение, а ведь он был, кроме всего прочего, джентльменом. Теперь же он хотел остаться джентльменом, но при этом еще и увильнуть от утомляющей обязанности веселиться.

Леди Фелисити мужественно восприняла его отказ. Он готов был поехать к черту на рога, только бы не оставаться вместе с ней в Лондоне, дьявол его побери! Она проглотила обиду, пытаясь обернуть все в шутку.

— Но, Ян, ты же говорил, что даже не знаешь этих людей. А все эти шотландцы — мерзкие варвары. Я думаю, им не понравится, что ты — англичанин. Почему бы не послать твоего помощника Джеркина разобраться с этим делом?

Герцог посмотрел в ясные, зеленые глаза леди Фелисити, напоминающие ему глаза его первой жены. Нет, сейчас не время думать о Марианне. Ему нужно забыть ее. Без сомнения, он женится на Фелисити, которая займет место Марианны, станет герцогиней Портмэйн и заставит его забыть все.

— Конечно, ты права, дорогая, но все равно я должен хотя бы ненадолго съездить в замок Пендерлинг и решить, как мне поступить с ним в дальнейшем. Кроме того, эти отвратительные варвары, как ты их назвала, мои родственники. А кровь не водица.

— Я сказала, что они мерзкие, но не отвратительные.

— Извини, я спутал два таких разных по значению слова, однако они оба причиняют мне боль. С тех пор как несколько лет назад в Шотландии появились какие-никакие законы, я могу получить титул своей старой двоюродной бабушки, которая, как я понял, еще живет в Пендерлиге. Мне жаль оставлять тебя в самый разгар светской суеты.

Он не смотрел ей в глаза, когда говорил это.

— Но можешь положиться на Джилза. Он всегда выполнит любое твое желание. Джилз тебе, по-моему, нравится. У него доброе сердце, он неплохо танцует и знает самые свежие лондонские сплетни, ума не приложу, как он умудряется все успевать.

Герцог выглядел расстроенным, но затем кивнул головой и промямлил:

— Представляешь, он надевает жилетку в желтую полоску с серебряными пуговицами и поверх всего этого накидывает зеленый охотничий плащ.

Ян когда-то нарисовал Джилза в таком одеянии и назвал его «павлином» из-за торчащих перьев на шляпе. Но тот отверг рисунок и прошелся по поводу костюма кузена.

Герцога поверг в ужас тот факт, что леди Фелисити искренне считает костюм Джилза очень милым и элегантным, а костюмы ее будущего мужа — банальными. И Ян, наверное, рассмеялся бы от души, узнав, что она находит стройного, худощавого Джилза более застенчивым.

Герцог понятия не имел, что как раз в это время его нареченная вспомнила своего брата, лорда Сэйера, который доводил ее до слез шуточками в адрес Яна, после того как от отца узнал о помолвке сестры. Он потрепал Фелисити по щеке в своей обычной, ненавистной ей манере, бесстыдно разглядывая маленькую фигурку.

— Да, моя киска, герцог — человек-гора. Я вчера набрался смелости выйти с ним на ринг и видел, как он переодевался. Это сплошные мышцы, ни капли жира. Благородные пропорции, если ты понимаешь, о чем я говорю. Ты же у нас девственница, так берегись: после первой брачной ночи, боюсь, тебе потом тяжело будет ходить несколько дней.

Фелисити быстро отвела взгляд от герцога, поняв, что смотрела на него со страхом. Она снова напомнила себе, что Ян, несмотря на все свои недостатки, все-таки герцог. Кое-кто, конечно, не боится герцогов и смотрит на них в упор. Ну, ничего, вот когда станет герцогиней, то отплатит ему за те издевательства, которые ждут ее в постели с ним. Она не позволит ему прикасаться к ней (надо заметить, что этого все ждали, в том числе и дорогая мамочка леди Фелисити, которой страшно было представить свою дочь в постели с мужчиной), и тогда он оставит ее в покое и заведет любовницу.

Леди Фелисити попыталась улыбнуться герцогу. Она решила больше не противоречить ему. Фелисити видела, как с каждым проявленным ею недовольством Ян удаляется все дальше и дальше. И пришла к выводу, что впредь надо молчать. Вот когда станет герцогиней, тогда все будет по-другому.

Она снова попыталась улыбнуться.

— Ты же знаешь, как я ужасно скучаю по тебе, Ян.

Герцог поднялся с места, подошел к невесте и взял ее маленькие руки в свои.

— Я тоже буду скучать по тебе, дорогая. Рад, что ты понимаешь, почему мне нужно уехать. Но я ведь скоро вернусь, правда.

Леди Фелисити совершенно ничего не понимала, но промолчала. Она позволила герцогу поцеловать ее в щеку. Его рот был теплым, однако ее это не тронуло. Если муж будет ограничиваться поцелуями — тогда еще ничего, но мама рассказывала, что Фелисити, как и многих женщин, ждет нечто более ужасное.

Пока слуга помогал герцогу надеть плащ, Фелисити сказала жениху:

— Август еще так не скоро, Ян. Целых шесть месяцев до нашей свадьбы. Это будет самое шикарное венчание из тех, что происходили в нынешнем году у Святого Георгия. Должно быть, придет тысяча человек.

Герцог снова вспомнил свою первую жену. Они тоже венчались у Святого Георгия. Тогда много желающих пришло поздравить молодых. Это был самый счастливый день в его жизни, и Марианна, милая Марианна… Казалось, с тех пор прошла целая вечность.

Ян посмотрел на Фелисити, которая воскресила в нем многие радости его прежней жизни. Он часто тосковал по Марианне и чем больше сближался со своей невестой, тем больше узнавал в ней обаяние, мягкость, деликатность, доброту, присущие его первой жене.

Герцог понял, что пришло время жениться. Ведь ему было уже двадцать восемь лет, он вел беспорядочную жизнь, и все только и ждали, когда какая-нибудь женщина приберет его к рукам.

Ян напомнил себе, что время, проведенное с Марианной и Фелисити, было счастливейшим в его жизни.

Он пристально посмотрел на невесту и вышел.


В этот же день, но некоторое время спустя, в гостиной одного из загородных домов Портмэйна мистер Джилз Брэйдстон, сжимая в чувственных пальцах высокий бокал с бренди, говорил своему кузену, герцогу Портмэйну:

— Фелисити сказала, что ты собираешься в Шотландию. Это довольно опасно, надо заметить, но тебе же нравится рисковать, не так ли? Ты не будешь знать, где тебя поджидает опасность. Конечно, ты понимаешь, что Фелисити взволнована твоими планами. А она очаровательно волнуется: губы сжаты, глаза темнеют, потрясающе! Ее мать очень неплохо научила дочку волноваться.

Ян стоял, опершись о большой дубовый письменный стол, и внимательно изучал карту Шотландии.

— Черт побери, Джилз, путь до Пендерлига займет по меньшей мере пять дней! И, насколько я понял, дороги заросли, по ним, кроме овец, уже давно никто не ходит. Это рядом с Бервиком на Твиде, на западном побережье. Извини, старик, ты что-то мне сказал?

— Твоя нареченная, она волнуется, Ян.

Герцог спокойно ответил:

— Если Фелисити попросила тебя уговорить меня остаться, то ничего не получится. Мне надо идти. Дела ждут. Присмотришь за ней, пока я буду в отъезде?

— Конечно, и с большим удовольствием сделаю это. В твоем доме со мной неплохо обращаются. Все-таки мне нравится быть с тобой в родстве.

Герцог подумал о внушительной пачке счетов Джилза, которые оплатил Паббсон всего лишь месяц назад. Яну нравился симпатяга кузен, и он не осуждал Джилза за то, что тот периодически залезал в кошелек герцога. Слава Богу, молодой повеса не увлекался рулеткой, а только всякой дурацкой одежонкой с серебряными пуговицами.

— Чувствуй себя как дома, Джилз. Только позаботься о том, чтобы Фелисити не скучала. Ты ведь не откажешь мне?

— Конечно, я буду рядом и по мере возможности облегчу ее страдания. Мать учила девочку не хмурить брови, чтобы не покрыться морщинами раньше времени. Тебе не кажется иногда, что Фелисити слишком во многом подражает своей матери?

— Поговаривают, будто бы у вас с Фелисити роман. Она любит жить в городе, так же, как и Мари… черт побери.

Герцог отвел глаза и глубоко вздохнул.

— Фелисити любит балы и званые вечера.

Джилз поигрывал карманными часами.

— Мне почему-то кажется, что ты задержишься в Шотландии дольше, чем рассчитываешь. Вообще говоря, это странно: ехать куда-то в самый разгар Сезона, бросить общество, удовольствия.

— Какие удовольствия! Сезон всегда нагоняет на меня смертельную тоску.

— Думаю, ты скажешь об этом своей невесте, но другими словами. Тогда высказывание Фелисити будет совершенно справедливым: «Ты грязный вор, и я заставлю тебя заплатить».

Герцог отмахнулся и сразу же будто бы забыл о словах Джилза. Затем тщательно свернул карту Шотландии и перевязал ее ленточкой.

— Тебе не кажется, Джилз, что ты слишком много знаешь и слишком много говоришь? Если честно, я хочу убежать в Пендерлиг от всей этой светской суеты. Конечно, интересно узнать, кто такие Робертсоны, и так или иначе придется к ним съездить, чтобы осмотреть замок, но, когда я думаю о том, что конец Сезона еще далеко, мне хочется залезть с головой под одеяло и закричать во всю глотку. Я был бы счастливейшим человеком, если бы мне больше не приходилось приезжать в Лондон во время Сезона.