— Конечно, нет. В Америке нигде нет такой бедности. Нисса приложила ладонь к губам Клер.

— Я выросла в такой бедности. Моя мать родила двоих детей и умерла, когда ей было семнадцать лет. Я пережила ее уже на два года.

— В Америке продолжительность жизни равна… — Клер замолчала, перехватив взгляд Тревельяна, который опустился на колени подле Ниссы.

— В моей стране большая честь быть избранной Жемчужиной Луны. Это единственный способ для бедной девушки избежать нищеты. Когда ее избирают, она может взять восьмерых молодых женщин в служанки. Значит, уже девять молодых женщин спасены от голода. Я — навсегда, а мои подруги на пять лет. Это великая честь. Мне повезло, что меня избрали.

Клер покровительственно посмотрела на Ниссу.

— Да, я понимаю, но ты ведь покинула Пеш. Ты освободилась и можешь поступать, как сама хочешь.

Нисса наклонила голову и посмотрела на Тревельяна.

— Она не понимает и не поймет, да?

Тревельян кивнул.

— Нет, это вы не понимаете! Вы поступаете так, как будто эти дикие языческие обряды заслуживают уважения. Не могу представить себе, как можно убивать молодых, красивых женщин в честь какого-то идола. Не могу!

Она замолчала, потому что Тревельян наклонился к ней: лицо его выражало возмущение. Но Нисса жестом остановила его.

— Нет, — тихо сказала она, потом подняла голову и взглянула на своих соотечественников, стоявших у шатра. — Оставьте нас, — попросила она, кивнув Тревельяну.

Когда туземцы ушли и флейта смолкла, Клер глубоко вздохнула.

— Теперь ты в безопасности. Если мы побежим…

— Нет, — отрезала Нисса. — Ты не видишь дальше собственного носа! Никто не принуждает меня. Я поступаю так, потому что верю.

Гнев Клер нарастал.

— Ты хочешь умереть, чтобы навсегда остаться красивой? Не думаю, что разлагающийся труп — привлекательное зрелище. Это неправильно! — Клер почти кричала, и Тревельян сделал шаг к ним, однако Нисса знаком приказала ему не подходить.

— Ты не права, и мне жаль, что ты думаешь, будто я отдаю жизнь, чтобы навсегда остаться красивой. Смерть Жемчужины Луны — это важная традиция. Так происходит уже много веков, и мой город живет спокойно. Если обычай нарушить, Пеш погибнет.

— Нет, Пеш и сейчас в безопасности, о нем никто не знает — но не из-за приносимых в жертву женщин, а потому, что у него нет связи с внешним миром. Когда-нибудь, в будущем, в Пеш пойдут поезда, и это наверняка произойдет еще при твоей жизни.

— Нет, Клер, я этого не увижу, потому что сегодня умру. Клер возмутилась:

— Пеш уже открыт, — воскликнула она. — И смерть твоя бесполезна. Его нашел капитан Бейкер. Если он смог проникнуть туда, то за ним последуют и другие. Королева Виктория пошлет сотни солдат в Пеш. Такое уже бывало. И ты не сможешь этому помешать. Ты можешь путешествовать по всему миру, рассказывая людям о своей религии. Ведь ты так хорошо говоришь по-английски. Ты сумеешь поделиться с людьми своими знаниями, ты…

Нисса знаком подозвала Тревельяна, и Клер остановилась. Он подошел, поднял Клер и, держа ее за талию, прижал к себе.

— Прекрати! — прошипела Клер, пытаясь оттолкнуть его. — Отпусти меня и беги за помощью! Она может позволить этим дикарям убить себя. Ты должен остановить это.

— Нет, — шепнул Тревельян ей на ухо. — Нисса хочет этого.

Клер перестала вырываться и с ужасом посмотрела на Тревельяна.

— Так ты это имел в виду, говоря, что Ниссе нужно позволить сейчас делать все, что она пожелает? — Она отстранилась от него. — Ты знал, давно все знал! Тебе было известно, что она собирается умереть.

— Нет, я узнал только в Эдинбурге, когда она захотела взять с собой чашу.

— Чашу? Какую чашу? — Клер почти кричала. — При чем здесь чаша?

Тревельян показал Клер, что один из туземцев наливает какую-то жидкость в ту самую золотую чашу, которою Нисса заставила Тревельяна забрать из дома Джэка Пауэлла. На какое-то мгновение Клер замерла. Она не могла поверить своим глазам.

Когда Нисса поднесла чашу к губам, Клер закричала и стала вырываться из рук Тревельяна. Она извивалась, хватала его за руки, пытаясь оттолкнуть. Но он держал ее крепко.

И только когда Нисса осушила чашу, Тревельян отпустил Клер. Она упала на Жемчужину, схватила ее за голову, засунула ей в рот пальцы, стараясь вызвать рвоту. При этом она не переставала звать на помощь, но ни один из троих мужчин не пошевелился. Они стояли и молча смотрели.

К несчастью, у Клер ничего не вышло. Она чувствовала, как Нисса слабеет.

— Береги его, — прошептала она Клер. — Он любит тебя. — Нисса глубоко вздохнула, открыла глаза и посмотрела на заходящее солнце. — Пусть моя чаша перейдет к следующей Жемчужине Луны. — И она поникла на руках Клер.

— Нисса! Нисса! — закричала Клер и стала трясти прекрасную дикарку.

Тревельян оттащил Клер от тела Ниссы.

— Теперь они позаботятся о ней. — Флейта опять заиграла траурную мелодию.

Клер оцепенела. На ее глазах произошло самоубийство женщины, которую она успела полюбить. Она взглянула на Тревельяна.

— Ты мог помешать этому, — сказала она. — Ты знал, что она сделает это. Ты слышал эту мелодию в театре, еще тогда.

— Да, — тихо ответил Тревельян. — Я знал, что время пришло. Жемчужина Луны исполняет танец смерти за три дня до роковой даты.

Клер отвернулась и посмотрела на Ниссу. Она была сейчас даже прекраснее, чем при жизни. Она опять подняла глаза на Тревельяна.

— Как же ты мог допустить это? — прошептала она. — Стоять рядом и ничего не сделать?! Ты мог, мог остановить ее, мог сделать хоть что-то!

— Я не решаю за других людей их судьбу, — отрезал он, и глаза его засверкали.

Клер знала, что он говорит не только о Ниссе.

— Тебе все равно, ведь так? Тебе безразлична я, безразлична Нисса. Ты дал ей умереть, потому что не любишь ничего, кроме своих драгоценных книг!

Флейта замолчала. Туземцы собрались уходить. Клер повернулась и увидела их безобразные разрисованные тела. Она не могла видеть, как они прикасаются к телу Ниссы. Это они, эти люди с их примитивной верой, убедили простодушную девушку умереть.

— Убирайтесь! — крикнула им Клер. — Не трогайте ее! Вы слышите? Не касайтесь Ниссы!

Они отступили, не поняв слов Клер, но уловив угрозу в ее тоне. Один из них потянулся за чашей, но Клер схватила ее. Она смотрела на грубые золотые края, на рубины и чувствовала, что ненавидит эту чашу. Заметив рядом большой валун, она решила разбить об него ненавистный предмет.

Она уже подняла руку, но Тревельян удержал ее.

— Не делай этого, — произнес он ровным тоном. — Нисса хотела, чтобы чашу вернули ее народу.

— Чтобы еще одна девушка умерла, выпив из нее яд?! — крикнула Клер.

Тревельян держал ее за запястье и смотрел прямо в глаза.

— Да. Эта чаша древнее, чем мы можем себе представить. — Он печально взглянул на нее. — Пешанцы добавляют по рубину каждый раз, когда новая Жемчужина Луны выпивает яд и умирает.

Клер с ужасом и отвращением смотрела на чашу, потом выпустила из рук, и Тревельян едва успел подхватить ее. Клер отступила на шаг, глядя то ему в лицо, то на чашу.

— Ты знал и позволил этому случиться?! — прошептала она.

Туземцы опять приблизились к телу Ниссы.

— Уберите от нее свои грязные лапы! — закричала Клер, загородив им дорогу.

Тревельян подошел к ней.

— Они все равно заберут ее и обо всем позаботятся. Клер опять взглянула на него, не скрывая гнева и возмущения. Выражение лица Тревельяна не изменилось. Он посмотрел на тело Ниссы.

— Они должны совершить ритуал, потом тело сожгут, а пепел отвезут в Пеш. Путь туда долог, и они…

Клер не могла больше выносить его хладнокровия. Она бросилась на него и стала колотить кулаками в грудь.

— Ненавижу, ненавижу тебя! Слышишь? Ненавижу! Ты убил ее! Как если бы сам застрелил! Ты сделал это!

Тревельян не пытался остановить ее. Он лишь отводил ее кулаки от своего лица, решив, очевидно, позволить выплеснуться наружу ее ярости. Когда силы оставили Клер и она, отвернувшись от него, разразилась рыданиями, он не стал ее утешать.

Подняв глаза, она увидела, что один из дикарей уносит тело Ниссы, а другой держит в руках чашу.

Клер приподняла юбки и бросилась к ним.

— Не добавляйте к чаше рубин за Ниссу! — крикнула она. Они шли дальше, не обращая на Клер внимания.

— Рубин означает кровь. А Ниссу вы убили не так, как убивали других женщин. Она была особенной. — Клер схватилась рукой за свое ожерелье, пытаясь оторвать самый большой изумруд, но у нее не хватало сил, слезы заливали лицо… А дикари уходили все дальше, унося с собой тело Ниссы.

Тревельян подошел к Клер.

— Что ты хочешь сделать? — тихо спросил он.

— Убирайся! — Она продолжала дергать за камень, до крови расцарапав шею. — Нисса получит изумруд, это будет память о ее жизни. Он называется «Момент истины». Рубин не должен быть связан с ее именем. Я ненавижу рубины, всегда их ненавидела. — Она опять зарыдала.

Тревельян отвел ее руки, схватился за ожерелье, быстрым, сильным движением оторвал изумруд и направился к туземцам. Клер последовала за ним, слушая, что он говорит им. Они, не соглашаясь, качали головами.

— Они должны взять изумруд, — настаивала Клер, — должны!

Тревельян спорил с дикарями. Клер слышала гневные нотки в его голосе. Туземцы по-прежнему не соглашались.

Он заговорил громче, настойчивее, кивая в сторону Клер. Пешанцы не соглашались. Голос Тревельяна зазвучал угрожающе. Наконец один из темнокожих протянул руку, взял изумруд и они пошли дальше, неся на руках тело Ниссы.

Тревельян повернулся к Клер.

— Они украсят чашу твоим изумрудом. Они согласились, что эта Жемчужина Луны была особенной. — Он помолчал, потом протянул к ней руку, но Клер не приняла ее. Она никогда не простит ему, что он дал Ниссе умереть. Отвернувшись, Клер пошла вниз, по склону холма.


— Думаю, теперь она поспит, — сказала Клер Гарри, глядя на Отродье. Сара Энн была так потрясена смертью Ниссы, так рыдала, что пришлось вызвать доктора, который дал ей успокоительное.

— Вам тоже нужно поспать, — сказал Гарри Клер, не отрывая обеспокоенного взгляда от измученного лица девочки. Он не оставлял сестер до прихода врача. Пытаясь унять рыдания девочки, он обнял ее, прижал к себе, укачивая и утешая, как ребенка.

Клер попыталась улыбнуться, но не смогла. Последние несколько дней, особенно последние часы, стали для нее тяжелым испытанием.

Гарри взял ее за руку, посадил на стул и дал стакан виски.

— Он уехал, вы знаете? — тихо спросил он. Клер взглянула на него.

— Кто? — прошептала она, хотя хорошо знала, о ком идет речь.

— Тревельян уехал несколько часов назад. Сразу после вашего возвращения домой. Он и его слуга-индус.

Клер кивнула. Значит, Тревельян оставался в Брэмли из-за Ниссы. Он ждал дня ее смерти, чтобы освободиться и уехать в очередное путешествие, пуститься в еще одно приключение, найти новые темы для своих книг.

— Хорошо. Я рада, что он уехал, — устало произнесла она.

— Мне кажется, вы судите его слишком строго.

Клер сердито посмотрела на Гарри.

— Это он убил Ниссу. Он стоял и смотрел, как она умирает. Вы бы видели его! Он не приложил ни малейшего усилия, чтобы остановить ее. Ему было совершенно наплевать на ее смерть. Уверена, он собирался написать об этом в одной из своих проклятых книг!

— Я не думаю, что Велли…

— Не называйте его так! Он — капитан Бейкер, человек, который все видел, совершил много подвигов и ничего не чувствует. Я так считала до встречи с ним и уверена в этом теперь. Не хочу больше о нем слышать!

Гарри нахмурился.

— Хорошо, оставим это, — тихо сказал он.

Глава 24

В дверь постучали. Клер подумала, что это пришли слуги, чтобы снести вниз ее сундуки. Прошло четыре дня с тех пор, как умерла Нисса, и Клер решила, что ей пора покинуть этот дом. Гарри пытался говорить с ней о свадьбе, но Клер была слишком подавлена, чтобы обсуждать эту тему. К огорчению родителей, и Клер и Сара Энн надели траур по Ниссе. Все последние дни родители не переставали жаловаться. Ни мать, ни отец не хотели уезжать из Брэмли.

— Не понимаю, почему нельзя выйти замуж, живя здесь, — говорила Арва. — Мне нравится здесь, и я хочу остаться.

Но Клер заявила, что не может больше оставаться в доме Гарри.

Арва выражала недовольство и по поводу того, что ее дочери выглядят в своих черных платьях, как монахини. «Как это герцог все еще хочет жениться на Клер?» — удивлялась она про себя.