— Хромого? — Золотой Початок занес костыль над головой.

— Ладно, раненого воина. Так лучше?

— Намного, но угроза насилием не идет к лицу благородному краснокожему. Я думал, все индейцы сдержанны? — Золотой Початок качнулся вбок, и Волк схватил его за руку, чтобы помочь двоюродному брату обрести равновесие и опереться на здоровую ногу.

— Благородному краснокожему? Ты насмотрелся слишком много старых фильмов, — поддразнивал его Волк, замедлив шаг, чтобы Золотой Початок мог идти с ним вровень.

— Вы со Скай снова вместе, верно?

«Хорошо бы!» Волк сделал резкий поворот и пошел наперерез трейлерам. Ему хотелось добраться до центрального типи и остаться одному. Надо было подумать. Вопрос Золотого Початка, связанный с его гражданским состоянием, попал в самую точку, словно пущенная в сердце индейская стрела.

— Мы же приехали вместе. Разве не так?

— Да еще с такой помпой! Весь лагерь только и говорит об этом, — заявил Золотой Початок.

Пусть говорят, подумал Волк. В голове у него вертелись другие вопросы: что было истинной причиной приезда Скай на пау-вау? Думает ли она дать им обоим шанс? Они не говорили больше о разводе с того самого момента…

— Идея провести эту неделю именно здесь была блестящей, Волк.

Блестящей? Возможно, за исключением того, что Скай ни малейшего понятия не имела о том, что на самом деле происходит па пау-вау. Интимное собрание чисто… Опять это слово! Прочие вопросы так и не сформулировались.

— Провести в типи три ночи наедине. Мастерский ход! — продолжал Золотой Початок.

Волк так и замер.

— Где?

— Не ломайся. Ты же знаешь, что Скай никогда не согласится воспользоваться нашим трейлером. Когда Реза ждет еще одного? — Золотой Початок подчеркнуто раскланялся на все стороны. — Йа-Ху, настало время для типи!

Проспать три ночи на ограниченном пространстве вместе со Скай? Ситуация была еще хуже, чем предполагал Волк. Голова у него и так болела от непрерывного рева мотора мотоцикла. Другие части тела тоже будут вибрировать, как этот мотор. Господи, надо было разрешить ей взять с собой побольше одежды.

— Да ты, братец, любовный спец! — восторгался Золотой Початок.

— Ага, ага.

— Будет сущий рай. — Золотой Початок зажал костыль покрепче под мышкой. — Завидую тебе. Огонь очага, бой, бой, бой барабанов, и не забудь, как чувствует мех обнаженное тело. Ии-вах!

Обнаженное тело? Волк даже не решался представить себе Скай, лежащую на постели из мехов. Он видел ее при свечах и у горящего камина. И то, и другое являлось смертельным сочетанием.

Его давно остававшаяся без употребления мужская плоть заявила о своем существовании. «Тебе придется подождать, пони. От того, что ты демонстрируешь себя, легче не будет». А пони понесся вскачь, торча внутри кожаных штанов. Не прикрытые ничем пуговицы ширинки прижались к краю петель.

Они будут делить типи. Сколько может вынести мужское либидо? Сколько времени от него потребуется только смотреть, но не трогать?

— Мех всегда достает женщину, — продолжал Золотой Початок. — Кстати, до тебя дошло насчет того, что Реза опять ждет ребенка?

— Ах, ты, неуемный сукин сын! — Волк хлопнул по руке Золотого Початка. — А когда роды?

— В день Святого Валентина, когда же еще?

— Ты превратил эту штуку с детьми в науку.

— Я счастливый человек, — произнес Золотой Початок вполне серьезным тоном. — И я об этом знаю.

— А как твой мальчик? — Его ребенку столько же, сколько было бы их ребенку… если бы крохотная Фэйт выжила.

Молчание.

Двоюродные братья обменялись быстрыми взглядами. Волк кивнул в знак того, что понял невысказанное послание. Так всегда было между ними. Еще детьми они редко нуждались в словах. Черт, они все делали вместе. Охотились, ловили рыбу и бок о бок ездили верхом на своих пони.

Они вновь переглянулись и улыбнулись друг другу.

— Нос по ветру! — одновременно развеселились они.

— Все как прежде. — Золотой Початок схватился за ближайшую руку Волка.

— Как прежде. — Волк повторил его жест.

— Ты все еще ездишь верхом?

— Почти каждый день. — Волк подумал о белой в яблоках клайдсдэйлской кобыле Клемме. Про себя он называл ее «Белое Облако».

— И?

— Я все еще направляю своего пони по ветру…

— И ездишь во всю прыть?

— И езжу во всю прыть, — как эхо, повторил Волк.

Золотой Початок вздернул бровь.

— И теперь ездишь во всю прыть?

— Нет.

— И кто же в этом виноват? — спросил Золотой Початок.

— Вероятно, я.

— Вероятно. Возможно, в старинные времена действовали правильно. У тебя была бы другая жена для наслаждений. Хей, братец?

Волк пригнулся и перехватил локоть Золотого Початка. У его отца было три жены, правда, не одновременно. Одна из них «англо», мать Волка, союз с которой кончился разводом. Затем последовали два поспешных брака с невестами из племени Осаге. За каждым из этих браков также следовал развод. Волк не собирался следовать отцовской традиции.

— Мне иметь две жены? У меня и так достаточно хлопот с одной.

Золотой Початок снова ткнул Волка.

— Ну, а как ты посмотришь на это?

Волк поглядел в том же направлении.

— Скай.

Слово это слетело с его уст, точно шепотом произнесенная молитва. Скай стояла вместе с Титой возле типи, того самого типи, где ему и Скай предстояло провести ночь. Скай подошла поближе к круглому щиту, где был изображен тотемный знак — волчья лапа.

— Ее потряс твой щит. Теперь тебе следует познакомить ее с мощью твоего копья, — поддразнивал Золотой Початок.

Волк глубоко вздохнул и задержал дыхание, напрягшись в ожидании очередного толчка локтем.

— Она ощупывает щит и знакомится с его рисунком.

Волк успокоился. Золотой Початок был прав. Скай дотронулась до его щита. Или, по крайней мере, трогала его, пока Тита не отвела ее руку. Тита придерживалась старинных обычаев, не допускавших, чтобы женщина прикасалась к щиту или луку воина перед битвой.

«Старинные обычаи» включали в себя глубочайшую веру тетушки в брак, как таковой. Волк с силой вдавил каблук в траву. Он вынужден будет в выходные рассказать тетушке про развод. Каблук его врезался глубже, проходя через примятую траву, точно острая лопата. Ему была невыносима сама мысль делиться этим. Ему было невыносимо признаваться в собственной неудаче.

«Вот, что такое твой развод, человек из племени Осаге. Неудача».

Разве он требовал от Скай чересчур многого? Наверное, надо было отдавать больше, а ожидать меньшего. Ему всего-то и хотелось, чтобы она поменьше тратила времени на журнал. Он вовсе не договаривался о браке по выходным, когда они поженились. Но после того, как они потеряли ребенка, она окунулась с головой в работу, как одержимая. И он понимал, почему. Она хотела заполнить до отказа все свое время, стремясь уставать до такой степени, чтобы мыслей о ребенке даже не возникало.

Она отказывалась ступить ногой в дом. Их дом. И это «почему» было ему понятно. И оттого он вынужден был разрываться между пожарным депо и домом Си-Си, привозить почту из обновленного ими депо, подстригать траву, ровнять живую изгородь и поливать комнатные цветы.

Когда Вулф изредка оставался на ночь в пожарном депо, Скай никогда не возражала. Черт, ни разу не чувствовалось, чтобы ей его не доставало. Это вовсе не было вопросом его мужского «я». Просто так было. Если она одновременно заботилась о тяжелобольном отце и трудилась в «Голой сути», на что еще у нее могло оставаться время? Он превратился в тень, бродящую на периферии ее жизни. И он до сих пор мерял шагами темную пустоту в ожидании ее возвращения.

Они спали в одной постели, но это было все. В конце концов, когда рак превратил Си-Си в пустую оболочку, Скай стала ночевать в комнате отца. Вулф молчал. Схватка Си-Си с болезнью приближалась к концу, и она хотела как можно больше находиться вместе с ним. Вулф восхищался ее преданностью. И даже хвалил Скай за это.

Но потом, после похорон, Вулф надеялся на то, что они со Скай вернутся домой. Однако этого так и не случилось. Слишком много болезненных воспоминаний было связано с пожарным депо. Он знал, что она никогда не вернется к полноценной совместной жизни, пока не схватится лицом к лицу со своими демонами. Ему надо было каким-то способом заманить ее в дом и заставить ее бросить вызов демонам. Независимо от развода, ей без этого не обойтись. Он позаботится об этом, и довольно скоро.

— Чего ты ждешь? — спросил Золотой Початок, когда Тита и Скай скрылись в типи.

Волку больше всего хотелось зайти вслед за ними в типи, где можно сменить тесные сапоги на мокасины, которые Скай упаковала в багажную сумку «Харлея».

— Ничего.

— Сегодня вечером мы попотеем! — пообещал Золотой Початок.

Волк знал, что им с Золотым Початком предстоит после вечернего костра побывать в парной, где они по старинному обычаю подвергнутся очищению. И Волк с нетерпением ждал этой церемонии, ждал, когда от облитых водой раскаленных камней пойдет пар.

А по окончании ритуала Волк помчится к ручью и окунется в холодную воду. Ему это ледяное купание пойдет на пользу. Ему понадобиться собрать все силы, чтобы провести целую ночь в одном типи со Скай.

— Что ж, сегодня вечером.

— А когда ты выпустишь из себя пот, то сможешь, о, Крадущийся За Добычей Волк, вернуться к себе в типи и приступить к атаке. — Золотой Початок указал костылем в сторону типи. — Ни в коем случае не беги. Иди шагом. Береги свою честь, Волк. У тебя только одна жена.

— Знаю, что делать. — И Волк направился прямо к типи.

— Тогда начинай подготовку.

Волк не мог позволить себе роскошь обернуться через плечо. Он заранее знал, что Золотой Початок приветственно машет ему вслед своим костылем. А думал он о том, что ждет его впереди, ибо женщина в типи заполнила его ум так же, как заполнила сердце. Женщина, которую он желал больше всего на свете. Его женщина. Его жена.

Он остановился и глубоко вздохнул. Сегодня он впервые с момента смерти дяди, Томаса Ночной Птицы, будет спать в центральном типи. И вместе с ним в этот момент будет Скай. Он расправил плечи и гордо откинул назад одеяло, закрывавшее вход в типи.

— Вода для питья в тыкве, — услышал Волк голос Титы. И увидел, как Скай наклонила к себе тыкву, висящую на стене на уровне носа, и отпила большой глоток.

— Она такая холодная. — Скай тыльной стороной ладони отерла капли с подбородка. Он смотрел, как капельки, сверкая, размазываются по ее коже. И сразу же вспомнил, что он чувствовал, когда они терлись подбородками. К чертям подобные мысли!

Волк стал разглядывать длинные столбы из кедра, перевязанные на верху типи. Поверх кедрового каркаса натянуты сшитые друг с другом парусиновые полотнища, и оттого внутри все выглядело уютно и интимно. Опять это слово! Он отбросил от себя воспоминания и сосредоточился на беседе между Титой и Скай.

— Мы сплав старого и нового. И вовсе не такие уж примитивные, — хвасталась Тита.

Волк отпустил одеяло, и оно шлепнулось о стенку типи, возвестив о его приходе.

— Дамы!

— Крадущийся За Добычей Волк! — обратилась к нему Тита. — Вы оба, должно быть, устали после мотоциклетной гонки. Оставляю вас одних. Отдохните. Уверена, что ты поудобнее устроишь Скай.

Он не ответил ни словом, ни жестом. Он знал, что ему следует сделать: в первую очередь, разуться. Опустившись на колени, он стал искать мешки. Колени глубоко погрузились в мягкий пол. А он уже позабыл, до чего мягок матрас из душистой травы. Кто бы ни готовил типи, он основательно поработал, настелив толстый слой травы под одеяла и меха.

— Спасибо, Тита. — Скай проводила его тетушку к выходу и отогнула для нее одеяло.

— Устала? — спросил он Скай, шаря в сумке в поисках мокасин.

— Немножко. — Она смахнула прядь волос со щеки. Этот простой жест он видел сотни раз. И он напомнил ему, как ему не доставало Скай, как ему не хватает ее и сейчас, хотя она находится от него на расстоянии вытянутой руки.

Он все еще шарил в сумке, ища мокасины. И когда он их обнаружил, то вытащил и кинул рядом.

— Вижу, что Тита принесла пару и для тебя. — И кивком головы указал на мокасины меньшего размера, лежавшие рядом с выложенной камнем ямы для очага в центре палатки.

— Правда, они такие милые? — Скай опустилась на колени. — Жду, не дождусь их примерить.

— Разреши мне помочь тебе разуться. — Он окинул взглядом потертые сапоги в стиле «вестерн». Поездка на мотоцикле не могла не сказаться на их когда-то гладкой коже. И судя по тому, как Скай то и дело растирала «мадам Сижу», пострадали не только ее сапоги. Ему бы так хотелось вначале заняться ее мягким местом и помочь ей растирать его, чтобы восстановить кровообращение. «Мечтай, мечтай, Осаге! Но не забывай: вначале сапоги».