Как они смеялись над жалобами и мольбами Грегори, который просил разрешения вернуться домой! Так что можно сказать, своим сближением с Майлзом она обязана именно Клайну.

— Думаю, ты была обо мне невысокого мнения? Так оно и было, а потому, проигнорировав его вопрос, Виолетта спросила:

— Почему ты это делал? Я хочу сказать — почему ты начал шантажировать Уэйда Лэнгтри?

— Нам нужно было то, что принадлежало Камилле Корделл. Река протекала через ее земли. Она могла построить дамбу и оставить фермеров без воды. В этом случае земли, купленные нами в этом районе, не стоили бы ни гроша.

Виолетта помолчала. Соус, который она мешала, стал слишком густым, и она разбавила его водой из фляги.

— Я пытался договориться с Камиллой, — продолжал Грегори. — Даже поехал в Техас, чтобы предложить ее отцу честную цену за эту землю…

— И что же дальше? — спросила наконец Виолетта, потому что пауза затянулась.

— Она отстегала меня кнутом. Содрала здоровенный кусок кожи и мяса.

— Откуда?

— Не покажу, — ответил Грегори, прихлебывая горячий кофе.

— Ты сожалеешь об этом?

— А то! — Он усмехнулся.

— Нет, я спрашивала про шантаж.

— У меня в жизни было несколько эпизодов, воспоминания о которых не доставляют мне удовольствия.

Виолетта протянула ему тарелку с ломтями бекона, густым соусом и хлебом. Она ожидала продолжения, но он молчал.

— Ты расскажешь мне про это?

Грегори молча потянулся к еде, но Виолетта быстро отодвинула тарелку.

— Ну, я признаю, что был не прав в случае с Камиллой Корделл… теперь Лэнгтри.

— В каком смысле? — с тревогой спросила она. Глядя в сторону, он нехотя произнес:

— Я сказал ей кое-что… и кое-что предложил… недостойное джентльмена.

— Ты… пытался ею овладеть? — Голос Виолетты дрогнул.

— Конечно, нет! — фыркнул Грегори и опять протянул руку за тарелкой, но она снова ее отодвинула.

— А почему ты обращался с ней не по-джентльменски?

— Потому что не знал, что она леди, — сердито ответил Грегори.

Виолетту охватил гнев:

— Значит, ты считаешь, что с простой женщиной можно не церемониться?

— Я сказал, что сожалею! — Грегори начал злиться. — И кто ты такая, чтобы меня упрекать? Ты грабишь банки, украла лошадь и еду у человека, любящего тебя как свою дочь! Видела бы ты беднягу Майлза — он чуть не плакал, и все время повторял: как там моя бедная девочка, а что, если с ней что-нибудь случится?

Виолетта сунула тарелку с ужином в руки Грегори, вскочила и побежала к реке. Глаза ее туманились от слез, но она не хотела показывать Грегори свою слабость. Мысль о том, что она причинила Майлзу боль, разрывала ей сердце. Что он думает о ней теперь? А Лайла? Вдруг она узнает, что Виолетта ограбила банк и теперь скрывается от закона? Слезы потекли по ее щекам. Она впервые испытала острую тоску по своей приемной семье.

— Эй!

Рука Грегори коснулась ее плеча. Резко отпрянув в сторону, Виолетта вскрикнула:

— Не смей!

Он послушно убрал руку и примирительно произнес:

— Послушай, я не хотел доводить тебя до слез. Я просто бесчувственный осел… не принимай мои слова близко к сердцу.

Извинения прозвучали искренне, и Виолетта тоже ответила честно:

— Я плачу, потому что ты сказал правду: мне пришлось причинить боль Майлзу и Лайле, чтобы выполнить свой долг. И это хуже всего.

— Может, ты все же расскажешь мне, что это за долг?

— Ты не поймешь. — Виолетта грустно покачала головой.

— Пока что я и правда ничего не понимаю… Зачем тебе понадобились деньги? И почему ты ограбила банк, вместо того чтобы просто…

— Украсть их у Майлза? — Глаза ее гневно засверкали. — Ты за кого меня принимаешь?

— За ненормальную!

Грегори покрутил пальцем у виска, повернулся и пошел к костру. Виолетта слышала, как он бормочет:

— И этот старый пень сказал: «Просто найди ее и привези домой! Для человека с твоими способностями это не составит труда! « А я и купился…

Виолетта улыбнулась сквозь слезы и вытерла заплаканное лицо рукавом рубахи. Несмотря на перепалку, настроение ее улучшилось. И еще она подумала: Грегори был недоволен ее словами, но не рассердился. Он прекрасно умеет держать себя в руках. Как Майлз.

Мысль о «дядюшке», которого она искренне полюбила, вновь причинила ей боль. Но она постаралась ожесточить свое сердце: ее план не прост и в нем нет места угрызениям совести. Чтобы отомстить людям, исковеркавшим ее жизнь, она должна стать похожей на них — безжалостной и жестокой.

Потом Виолетта вернулась мыслями к Грегори. Надо придумать какую-нибудь историю, чтобы объяснить ограбления. И чтобы держать его рядом, но не подпускать слишком близко. В голову ей пришла неплохая идея, и Виолетта, улыбаясь, пошла к костру. Но улыбка быстро исчезла с ее лица, когда Грегори сказал, что сегодня ночью они будут спать вместе.

Глава 5

— Если нас обнаружат, мы ни у кого не вызовем подозрений, — объяснил ей Грегори. — Ты была одета мужчиной, когда грабила банк, поэтому, надеюсь, власти будут искать двоих мужчин и не обратят внимания на мужчину и женщину.

— А я думаю — нам стоит по очереди сторожить лагерь, — пробурчала Виолетта, хотя валилась с ног от усталости. Да и Грегори тоже, судя по всему, был порядком измучен.

— Любой из нас может заснуть во время дежурства — мы слишком устали. А так мы можем лечь спать, и если полицейские на нас наткнутся, скажем, что мы молодожены и едем к твоим родственникам в Канзас.

— Мне не нравится твое предложение, — вздохнула Виолетта, подумав, что его идея близка к истине, хоть он и не подозревает об этом.

Клайн в ответ сердито заявил:

— Послушай, тебе нечего бояться! Я слишком устал и, даже если ты очень попросишь, я не смогу ничего тебе сделать. Можешь спрятать деньги. Если у нас не найдут краденого и мы притворимся молодоженами, то избежим подозрений и сможем как следует выспаться.

Виолетта мало кому доверяла, только Майлзу, Лайле… ну может, еще Грейди, мужу Лайлы. Но Клайн — молодой, симпатичный, неженатый и очень… мужчина. Но прошлой ночью она была беспомощна, и ведь он не воспользовался моментом, а утешал ее в своих объятиях, как ребенка. Это говорит в его пользу.

— Смотри, ты обещал, — проговорила она, скатывая свое одеяло.

Грегори подвинулся, давая ей место. Виолетта легла рядом, стараясь не прикасаться к нему. Она лежала, сжав кулачки и напрягшись… но через минуту услышала ровное глубокое дыхание и поняла, что Грегори спит. Тогда она повернулась и принялась разглядывать его при ярком свете луны. Он действительно спал. Непослушная прядь волос упала ему на глаза, и Виолетта с трудом удержалась от желания убрать ее. От него пахло фиалковым мылом. Это напомнило ей, каким она видела его сегодня в ручье… Гладкая кожа и мускулистое тело, такое красивое… Она сама удивилась своей реакции — за все три года жизни в Сент-Луисе она не встретила ни одного мужчины, который показался бы ей привлекательным.

Почему же этот человек кажется ей не таким, как все? Может, потому, что он ей не совсем чужой? Она читала его письма и из них неплохо узнала его за три года. Сегодня она высмеяла его, но, по правде говоря, он довольно быстро перестал ныть и проситься домой, и письма его превратились в отчеты делового человека, занятого тяжелым, но нужным делом. Он смог привести в порядок дела на ферме и завоевать уважение местных скотоводов. Послания, в которых управляющий ранчо просил Майлза отозвать высокомерного осла, свалившегося на их голову, сменились похвалами уму и деловой хватке Грегори Клайна.

Но Майлз им не верил. Он объяснил Виолетте, что Клайн никогда ничего не делает просто так — все только ради собственной выгоды. И потому он уже давно решил: Клайн никогда не будет его партнером. Виолетте даже стало жаль этого человека. Но Майлз был тверд. И сейчас она подумала, что, должно быть, «дяде» непросто было довериться Клайну — просить его разыскать сбежавшую «племянницу».

Как ей хочется вернуться домой и забыть обо всем! Но это невозможно: сначала она должна отомстить. Должна похоронить призраков из своего прошлого, иначе она никогда, никогда не почувствует себя в безопасности, никогда не почувствует себя чистой… Если бы Грегори узнал правду, он бы стал презирать ее. Да любой джентльмен убежит от нее без оглядки, узнав, кто она такая.

Обида вспыхнула в ее сердце с новой силой. Она даже не успела научиться мечтать о любви. После того, что с ней случилось, у нее не осталось надежд на счастье. Ее вышвырнули из дома и отдали во власть человека, который очень быстро показал ей, насколько жестока жизнь.

Теперь Виолетта боялась уснуть. Она впустила дьявола в свои мысли, и стоит ей закрыть глаза, как она опять окажется там — в мире боли и ужаса, в темном углу, куда он швырнул ее — избитую, униженную, истекающую кровью.

Вздрогнув, она посмотрела на Грегори. Он спал, грудь его поднималась от мерного дыхания. Виолетта заметила, какие густые и длинные у него ресницы, и с трудом удержалась от соблазна провести ладонью по его щеке. Он может проснуться и решить, что она заигрывает с ним. Виолетта лежала рядом и постепенно успокаивалась. И наконец крепко заснула.


Разбудил ее не кошмар, а ощущение тяжести. Она открыла глаза. Занимался рассвет, а прямо над собой она увидела лицо Грегори, который торопливо прошептал ей на ухо:

— Мы не одни… Подыграй мне.

Не одни? Подыграть? Виолетта с трудом соображала, о чем он говорит. Крик поднимался в горле, но Грегори прижался к ее губам, и она не смогла издать ни звука. А он снова зашептал:

— Ну же, притворись, что тебе это нравится. Обними меня. Двое наблюдают за нами из кустов, и у них значки.

Сердце Виолетты бешено заколотилось. Нельзя, чтобы ее поймали! Не сейчас, когда она так близко к Канзасу! Надо притвориться молодоженами… Кажется, так вчера говорил Грегори. Она обняла его и засмеялась, хотя смех получился немного истеричным. Грегори целовал ее, и Виолетта подумала, что он очень убедителен в роли влюбленного. Хотя вряд ли двое в кустах могли разглядеть, как он ласкает ее губы.

— Прошу прощения… — За кустами кто-то нарочито кашлянул.

Но Грегори не оторвался от ее губ, словно ничего не слышал. Виолетте ничего не оставалось, как принимать его поцелуи и думать, что же заставляет ее дрожать — страх быть пойманной или его ласки?

— Э, мэм, прошу прощения! — Теперь это было скорее похоже на окрик, и мужчина выехал на поляну.

Грегори, изображая человека, застигнутого врасплох, скатился с нее и вскочил. Он рванулся было к поясу с пистолетами, но увидел значки, и выражение тревоги на его лице сменилось облегчением. Виолетта не подозревала, что он великолепный актер.

— Черт, как вы меня напугали! — улыбнулся Клайн. — Я уж думал, мне придется драться, защищая свою жену.

— Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, — проговорил полицейский.

Грегори бросил взгляд на Виолетту, потом посмотрел на полицейских и подмигнул:

— Мы вроде как заняты… Вы не могли бы прийти попозже?

— Это не займет много времени. — Видно было, что человек начинает сердиться.

— Ладно. — Грегори вздохнул. — Тогда я прикажу женушке приготовить вам кофе.

Женушке? Виолетта хмуро уставилась на Клайна, но тут же сообразила, что стражи закона внимательно смотрят на нее. Ну что ж, она сумеет сыграть свою роль не хуже этого нахала.

— Все будет готово через минутку. У нас нет разносолов, но чем богаты… — Она поспешно выбралась из-под одеяла.

— Прошу вас, не беспокойтесь, — торопливо произнес шериф. — Вернее, я даже настаиваю, чтобы никто из вас не делал резких движений.

— Резких движений? — Грегори с недоумением воззрился на него.

Виолетта, содрогнувшись, понадеялась, что он не попытается повторить то, что сделал в Бунвилле. Тогда уж их точно пристрелят. Но Грегори стоял на месте, и она облегченно вздохнула.

Вслед за первым на поляну выехал второй страж закона.

— Мы ищем типов, которые ограбили банк, — сказал он.

— Ограбили банк? — Виолетта широко раскрыла глаза и прижала руки к сердцу. — Вы хотите сказать, что в этом лесу скрываются преступники?

Мужчина кивнул:

— Мы с Тимом получили телеграмму у себя в Коббе и примчались на подмогу. Я недавно стал шерифом, вот и подумал, что самое время помочь властям, а заодно и представиться как следует. А Тим — мой помощник.

— Мы не видели никаких грабителей, — покачал головой Грегори.

Шериф кивнул в сторону лошадей:

— Эти кони подходят под описание, которое мы получили. Грабители скрылись именно на таких.

Виолетта растерялась, но уже через секунду она схватила Грегори за руку и прошипела:

— Я же говорила тебе, что те двое неспроста захотели обменять своих прекрасных лошадей на наш старый фургон.

— А кто бы в здравом уме отказался от такой сделки? — бросил в ответ Грегори. — И я уже сто раз просил тебя — не щипайся!