Комната гудела от восклицаний и смеха. Но Клэр казалось, что весь этот шум доносится до нее откуда-то издалека. На ней было закрытое шерстяное платье. Она наблюдала, как он прикрепляет сердечко чуть выше ее левой груди, чувствовала жар его пальцев, обжигающий ее тело, — это были длинные пальцы с ухоженными ногтями, — и вверх тормашками читала его имя, небрежно нацарапанное ниже ее маленького аккуратного имени. «Лэнгфорд» написал он.

Когда он закончил, она подняла голову и встретилась с пристальным взглядом его темных внимательных, несмотря на сонные веки, глаз. Ей подумалось, что она снова слишком близко к огню и слишком далеко от свежего воздуха. Его глаза, как и плотно сжатые губы, не улыбались. Он рассержен, подумала она. Конечно же, рассержен. Она сдержала порыв принести ему свои извинения.

А затем ее правая рука оказалась в теплом плену чьей-то руки. Господи, подумала она в некотором замешательстве, ведь ее руку поднимали между ними, кто еще кроме него мог это сделать? Он коснулся своими губами кончиков ее пальцев, и Клэр ощутила это прикосновение всей рукой и всем телом, от груди до пальцев на ногах.

— Что ж, — с удовольствием сказал кто-то и засмеялся, — это мистер Такер, наконец, дошло до Клэр, — Флоренс, может теперь начнем развлекаться?

*****

Развлечения должны были начаться с поездки к замку Челмсфод, находившемуся в шести милях.

— Мы выезжаем все вместе, — сказала леди Флоренс, — Там замечательный, хорошо сохранившийся замок, который можно обследовать, перед ним река, а позади лес. Я уверена, что мы сможем прогуляться в шести разных направлениях.

И она улыбнулась гостям.

Но не ему, отметил герцог Лэнгфорд. Флоренс была рассержена. И не просто рассержена, она была в бешенстве. Он мог держать пари, что в приватных разговорах с другими джентльменами, за исключением Маллинза, она намекнула, что валентинка на левом конце стола принадлежит мисс Уорд. И он не сомневался, что только ему она как бы нечаянно обронила, что валентинка мисс Уорд находится настолько далеко от ее собственной, насколько это возможно.

Он должен был бы сказать ей что-то, чтобы она пришла в себя. Тем более, что она рисковала собственной валентинкой, которая должна была быть выбрана последней и последним джентльменом.

Он все еще задавался вопросом, по какой причуде выбрал мисс Уорд своей валентиной и как скоро начнет сожалеть о своем решении. Вполне возможно, что уже сегодня вечером, когда остальные парами разойдутся по спальням. Он очень сомневался, что мисс Уорд и он скоро удалятся в общую постель. Возможно, на следующую ночь. Вполне вероятно, на следующую. А возможно, вообще никогда. У него не было никакого опыта в совращении добродетельных старых дев. На самом деле, у него вообще не было опыта в соблазнении женщин, поскольку с восемнадцати лет он обнаружил, что в этом нет необходимости. После того, как в двадцать четыре он унаследовал свой титул, он оказался скорее перед необходимостью отбиваться от нежелательных авансов, как это было с леди Флоренс. И не то, чтобы ее аванс был неприятен. Напротив, она была вполне привлекательна. Возможно, это явилось следствием его извращенной склонности выбирать самому, нежели быть кем-то выбранным.

На мисс Уорд была красновато-коричневая бархатная амазонка, на гладких каштановых волосах — подобранная в тон шляпа с черным пером. Герцог, подойдя к ней, чтобы помочь сесть в седло, окинул ее критическим взглядом и отметил, что она выглядит стройной и гибкой. Похоже, она проводит намного больше времени на свежем воздухе, нежели в помещении. По другую сторону Шимптон подсаживал в седло Люси Стернз, нервно выражающую надежду, что Флоренс выбрала для нее спокойную лошадь.

— Вы часто ездите верхом, мисс Уорд? — спросил герцог, когда они выехали из конюшенного двора в свежесть яркого, почти весеннего дня.

— Я живу в деревне, ваша светлость, — ответила она.

— И, как слышал, совсем неподалеку, — заметил он. – Вы должны знать замок Челмсфорд. Стоит ли он поездки туда?

— О, да, – ответила она, — Это излюбленное место для летних пикников. Там и сейчас должно быть очень красиво. Возможно, на берегу реки уже появились первоцветы и подснежники.

Она говорила мягко, серьезно, не улыбаясь. И он вдруг с удивлением осознал, как давно не разговаривал с леди, — с настоящей леди, а не с теми, кто называет себя так по праву рождения. Последних отличали развязный флирт и хриплый смех.

— Тогда мы должны нарвать их, — сказал он.

— Я бы предпочла позволить им прожить столько, сколько отпущено природой, ваша светлость,— сказала она, — И в их естественной среде.

— Да,— сказал он, — Вы, действительно, сельская жительница, не так ли? И если уж мы три дня должны быть вместе, и если мы являемся валентинами, я не хочу, чтобы вы обращались ко мне «ваша светлость». Меня зовут Джерард.

Она ничего не сказала.

— А вы – Клэр.

— Да, ваша св…, — запинаясь, выговорила она, — Да.

Он пришел к выводу, что легче всего ехать в дружеском молчании, время от времени комментируя окружающие виды. Она хорошо держалась в седле — спина прямая, руки спокойно держат поводья, тело расслаблено и грациозно. Он спросил себя, как флиртовать с такой женщиной? Как ее обольщать? С тех пор, как стало ясно, что она испытывает неловкость, разговаривая с ним, он должен был бы сожалеть о своем утреннем поступке. И все же он ощущал себя странно воодушевленным почти невыполнимым вызовом, который он бросил сам себе. В последнее время в его жизни было так мало вызовов.

Достигнув подножия холма, на котором был выстроен замок, все спешились и привязали лошадей.

— К сожалению, — весело прощебетала леди Флоренс, — на шесть пар у нас только четыре компаса. Но, полагаю, мы, в конце концов, сумеем найти шесть разных направлений. Кто выбирает замок?

— Клэр собирается провести для меня экскурсию, — заявил герцог. – Как, Клэр, пойдем?

— Если пожелаете, — сказала она.

Было решено, что замок достается им. Остальные, с помощью Флоренс, выбрали другие подходящие объекты. Через час или около того все должны были встретиться в ближайшей гостинице для того, чтобы перекусить.

— Развлекайтесь! – весело крикнула леди Флоренс, взяв Персиваля Маллинза под руку и ослепительно ему улыбаясь. — В это время года лес восхитителен. И конечно, совсем безлюден и укромен.

Герцог предложил Клэр руку.

— Похоже, мы с вами будем лордом и леди замка, — улыбнулся он, — Он и вправду так хорошо отреставрирован, как выглядит отсюда?

— Не совсем. Внешние стены замка всегда наиболее крепкие. А основная часть внутренних стен разрушена. Но там есть две башни, безопасные для подъема, с хорошо отреставрированными зубчатыми стенами. С них открывается прекрасный вид на окрестности.

— О, — сказал он, — тогда мы должны подняться на них. Смею предположить, что, вы не относитесь к числу тех леди, которые останавливаются, чтобы передохнуть через каждые десять ступенек, не так ли, Клэр?

— Нет, — ответила она.

Через арочный проход они прошли в заросший травой внутренний двор и увидели разрушенные стены того, что могло быть кухней и жилыми помещениями.

— Самая высокая башня безопасна? – спросил он, указывая на ту, что была напротив них.

— Да, — сказала она.

Со стороны внутреннего двора начиналась винтовая каменная лестница, круто поднимающаяся вверх. Единственным источником света в башне были узкие вырезы стрельчатых окон. Подъем казался бесконечным. Герцог развлекал себя видом аккуратного derrière* и точеных лодыжек Клэр, поднимающейся перед ним. А затем они вышли на открытый верх башни, успокаивающе окруженный высокой зубчатой стеной. Облака, проплывающие по синему небу, создавали впечатление, будто башня движется вслед за ними.

— По крайней мере, хорошо, — усмехнулся он, — что день не прошел без моциона.

— Да, — ответила она.

— У меня такое чувство, — сказал он, — что следующие три дня я буду полностью лишен имени. Вы больше не можете назвать меня «вашим сиятельством», потому что я специально попросил вас об этом, и, в то же время, вы считаете абсолютно неприемлемым называть меня Джерадом. Я прав, Клэр?

— Простите, — сказала она, — но, боюсь, я никогда не вращалась в столь высоких кругах.

— Вы знаете, что если ущипнете меня, — сказал он, — Я скажу ой. Если вы пораните меня, у меня потечет кровь. Скажите Джерард.

— Джерард.

— Вот и славно, — сказал он. – С этим мы разобрались. Как вам нравится идея Флоренс насчет валентинов?

— Идея соответствует обстоятельствам, – ответила она, — Она хотела привнести в праздник немного романтики.

— Романтики, — хмыкнул он. Ветер прижал к ее подбородку перо шляпы. Он поднял руку, чтобы отвести его и посмотрел на ее рот. Это был довольно широкий рот, который, как он полагал, был создан для улыбок, хотя он ни разу не видел ее улыбающейся.— Клэр, Вы действительно считаете, что ее цель именно в этом?

Она облизнула губы и он счел, что это не было провокацией.

— Да, — ответила она, — Валентины, выбранные по жребию, отправляются в такие красивые места, как это.

Она сделала жест рукой, очерчивая сельские просторы, открывающиеся с вершины башни.

— Интересно, верите ли вы своим собственным словам, — сказал он, приподняв ей подбородок и проведя большим пальцем по ее губам. – Можете ли вы быть столь наивны?

— А это должно быть чем-то большим? – удивилась она.

— Намного большим, — ответил он, наклонился вперед и легонько коснулся губами ее губ. Они остались неподвижны. Он нашел ее пассивность странно возбуждающей. Возможно потому, что не привык к этому, подумал он.

— Пожалуйста, — сказала она, — не надо.

— Почему? – спросил он, — Разве поцелуй не обычное дело между валентинами?

— Мы не… — начала она.

— О, да, мы именно они, – напомнил он, — На ваше шерстяное платье прикололи кружевное сердце с нашими именами. Я выиграл вас в лотерею.

Она ничего не сказала, просто смотрела на него. Он подумал, что ее глаза – сочетание серого с голубым. Весьма красивые глаза. Подушечкой большого пальца он коснулся середины ее губ.

— Неужели поцелуй между двумя согласными на это зрелыми людьми так греховен? – спросил он, — Я не оскорблю вас предположением, что ваше совершеннолетие уже миновало?

— Конечно, нет, — ответила она. — Миновало, и давно.

— Ну, тогда, может быть, я вызываю у вас отвращение?

— Отвращение? Конечно, нет.

— Итак, я не вызываю у вас отвращение, — сказал он, — И мы, в конце концов, валентины. Целых три дня, Клэр.

Он собирался добавить и целых три ночи, но вовремя остановился.

— Да, — согласилась она.

— И нет ничего непристойного в поцелуях, которыми обмениваются валентины. Когда они зрелые люди, не испытывающие отвращения друг к другу.

— Нет,— выдавила она.

— Тогда у нас нет разногласий, — сказал он, обняв ее за плечи обеими руками и мягко привлекая ее к себе на грудь. Он приоткрыл рот, собираясь снова поцеловать ее. Ее губы по-прежнему оставались сомкнутыми, и дрожали, как и ее плечи под его руками. Он провел языком вдоль ее губ, прежде чем поднять голову и отстранить ее от себя.

— Рискну предположить, мисс Уорд, — сказал он, что и вчера вечером, и сегодня утром вы рассматривали возможность бегства. Я прав?

— Да, — ответила она.

— Но Вам понадобилось все ваше мужество, чтобы не поддаться этому порыву.

— Думаю, я проявила слишком много упрямства, ответила она, — И слишком много любопытства.

Намек на улыбку на мгновение коснулся ее губ.

— О, — сказал он, — Упрямство и любопытство. Мне нравятся эти качества. Кстати, спуск по ступеням этой старой башни намного опаснее подъема. Не будете возражать, если я пойду первым?

— Да, пожалуйста, — ответила она.

Любая другая женщина была бы сейчас в тягость, думал он, начиная спуск в кромешную темноту. По крайней мере, вопила бы и изводила требованиями о помощи. Клэр Уорд уверенно и спокойно шла позади него. Он мог видеть ее аккуратные лодыжки в черных ботинках для верховой езды всякий раз, когда оглядывался.

Он представил себе то, что, возможно, произошло между другими пятью парами у реки, в лесу и на лугу за замком и с сожалением подумал о двух своих целомудренных поцелуях. И все же, криво улыбаясь, он решил, что ни за что не поменялся бы с любым из пяти джентльменов. Даже за тысячу фунтов

*****

Клэр смотрела на себя в зеркале и снова жалела о том, что у нее нет еще одного такого же привлекательного платья, как синее шелковое. Ей всегда нравилось желтое, которое сейчас было на ней, но она знала, что по лондонским меркам оно совсем не модно. Слишком скромный неглубокий вырез, слишком узкие рукава, да и низ ничем не украшен. Она на мгновение коснулась сердечка, которое отколола от шерстяного платья и прикрепила к вечернему. Отняв руку, она увидела его подпись, перевернутую зеркалом, и совсем затмившую ее собственную.