Дамир просил благословение трижды. У родителей Амины – Кямалы и Тахира, у Людмилы и Николая Краевских, у собственного дяди – Аббаса.

С одной стороны, нервничать пришлось трижды, а с другой – ему трижды доверили Амину. Не подарили, продали, вручили, как это было давным-давно с другим молодым человеком, свадьба с которым так и не произошла, а именно доверили. И это доверие предстояло оправдать…

***

– Дамир, Амина… – Сабир Бабаев взял слово. Стоило главе рода Бабаевых заговорить, как галдеж за столами прекратился.

А галдеж стоял знатный. Баку порадовало новобрачных и их гостей погодой – ясной, солнечной, летней, но не жаркой. Ресторан порадовал ассортиментом блюд – обычно фраза «столы ломились» употребляется в переносном смысле, а тут хоть и реставрированный, но все же старенький уже стол натурально просел под весом расставленных в два, а иногда и три этажа блюд. Гости порадовали настроением.

За столами творился настоящий балаган – крики, смех, песни даже, иногда танцы… Но это уже не за столами, это уже на специально отведенном для этого месте.

Амина с Миром сидели во главе. Не ели почти, а только друг на друга смотрели. Амина язвила, как в лучшие свои годы. Смеялась иногда немного истерично, то и дело его руку хватала под столом.

Мирка понимал – у дамы стресс. Даму замуж взяли. И даже свидетельство о браке запретили припрятать, чтобы потом тихонько его сжечь где-то, и вроде как незаметно от оков освободиться… Нееееееет. Хранителем свидетельства была назначена Сара Бабаева. Значит, никуда уж птичка их не денется. Штампом к себе припечатал. Фамилией своей примотал.

Сам же Мир наконец-то излучал счастье и спокойствие. Если раньше все от него чего-то ждали, хотели, требовали, то теперь предстояло только до вечера за столом отсидеть, жене немного ноги оттоптать… И все. Свое отвоевал.

– Дамир, Амина… – к молодым пришлось обращаться дважды, так как после первого оклика они взгляды друг от друга не оторвали.

Убедившись, что сын с невесткой его слышат, Сабир улыбнулся. Смотреть на них было – одно удовольствие. Пожалуй, о такой невесте для своего старшего ребенка он и мечтал. Красивой, умной, сильной. Не мед, конечно, но медовых в настоящей жизни и не бывает ведь.

Опустив взгляд на стол, старший Бабаев нашел то, что помогло бы ему произнести заготовленную речь.

Сабир взял в руки гранат, покрутил его, демонстрируя всем и каждому, сидевшие затаились еще сильней, заинтригованные тем, что будет происходить дальше…

– Дети, я хочу пожелать вам, чтобы ваша жизнь была вот такой… – мужчина подбросил фрукт, а потом ловко вновь поймал его, заставив жениха с невестой и остальных гостей улыбнуться. – Сладкой вам жизни, как те зернышки, что внутри. Богатой вам жизни. Настолько же богатой, как богат цвет этого вашего плода. Разнообразной ваш жизни, надеюсь, вы сумеете познать столько оттенков счастья, сколько оттенков хранится в каждом зернышке. Плодородной вам жизни. Приводите в этом свет по одному, по двое, а может и по трое столько деток, сколько бог готов поручить вам привести в этот мир… И стремитесь к тому, чтобы он мог поручить вам их столько… сколько зерен в этом гранате… – за столом разнесся веселый смех. – Храните свою семью, как кожура граната хранит его сердцевину. Всегда будьте настолько сплоченными, как его зерна. Мы любим вас. И счастливы за вас.

Сабир договорил, обошел стол, чтобы вручить свой символический подарок новобрачным. Они приняли его с искренней благодарностью. Что Миру, что Амине хотелось стать именно такой семьей, о которой говорил старший Бабаев. Они готовы были ради этого на многое. Они уже сделали для этого многое…

После Сабира было еще много говоривших. Родители Амины, Краевские, на речи которых сердце Амины снова рвалось, дядя Аббас, не сдержавшийся в какой-то момент, подошедший к ним с объятьями, Глеб Имагин с Настей. На их визит Амина особо не рассчитывала, но как оказалось, Мир уговорил их совместить приятное с полезным – и друзей своим присутствием почтить, и развеяться немного, оставив на пару дней маленького Володю на попечение многочисленных бабушек.

Свадьба неслась паровозом. Через край лилось веселье, хрипли голоса, снимались и отбрасывались к чертовой бабушке туфли на высоких каблуках, которые только мешали танцевать от всей души.

Подарок невесте преподнесли и ее любимые уже зернышки – отплясали, как она когда-то в детстве на чужих, уже на ее свадьбе.

И счастью не было предела. Амине в тот день казалось, что она разорвется от этого самого счастья. Столько любимых людей вокруг. Столько сбывшихся разом мечт. Столько Мира, столько его взглядов, столько нежности и уверенности в его руке, которая почти всегда сжимает ее ладонь. Столько возможностей танцевать и веселиться так, как не веселилась никогда.

Танцевать самой, танцевать со своим любимым учителем, с Зариной, приехавшей на родину ради свадьбы лучшей подруги, со своими сестрами, с сестрами Дамира, с папой – своим и Миркиным, с Настей Имагиной. С Миркой тоже…

***

Вопрос о том, будут ли они танцевать на собственной свадьбе, поднимался не единожды. И вроде бы каждый раз к какому-то решению они приходили, но к теме то и дело приходилось возвращаться и решать заново.

Мир. Не умел. Танцевать. Совсем. Никак. Ужасно…

Это была не просто проблема – катастрофа.

Он хотел… Но не умел. Вот так мечты разбиваются о скалы жестокой реальности.

Они даже репетировать несколько раз пытались, когда Дамир попадал на выходные в Баку, но как-то ничего у них не получалось.

Мир смотрел на то, как порхает Амина, и влюблялся заново, а потом пытался присоединиться и чувствовал себя самым настоящим дровосеком. Ни тебе пластики, ни тебе ритмичности, ни тебе красоты… Даже намека на красоту.

А ведь так когда-то хотелось стать ее лебедем. И в жизни, и в танце…

Помощь пришла, откуда не ждали. Как-то раз за их репетицией подсмотрел Аббас-бей. Видимо, осознать, насколько все плохо, смог сразу.

Поэтому на следующий день, когда Мир уже вернулся в Киев, предварительно убедив Амину, что из совместных танцев им светит разве что медлячок в лучших традициях клуба Баттерфляй, к нему на телефон был отправлен номер Зарины. Она поклялась Аббас-бею, что сделает из Бабаева танцора любой ценой. Заодно и ближе познакомилась с будущим мужем подруги.

После двух недель для него ада, а для нее – работы, решила, что мужика Амина выбрала правильного – терпеливого… А Мир ее возненавидел. Хоть и благодарен был до несказанности, но простить всю ту боль, которую пришлось пережить во время их совместных тренировок, вот так сразу не мог.

Она мучила его часами. Причем часы эти часто выпадали на раннее утро, потому что в другое время их графики не совпадали. Она присобачивала к его спине палку. Потом все той же палкой его лупила по горбу, заставляя выпрямиться.

Она ломала его мозг, заставляя делать руками и ногами такие движения, для которых его тело явно было не создано.

Она ломала его волю, приказывая пересматривать записанные на видео уроки и самостоятельно осознавать, что он делает хуже всего…

Она ломала стереотипы. Ведь человека нельзя научить танцевать за две недели! Нельзя. Но если очень хочется – то можно…

Амине в своих страданиях Мир не признавался. Просто сказал, что танцевать они будут, но репетировать – нет. Краевская, конечно, таким ответом удовлетворена не была, но и в чудеса не верила. Поэтому смирилась, что замуж идет за хорошего мужика… но совсем не танцора.

Но сегодня, кажется, ее ждал сюрприз.

***

– Ну что, пошли, мой слоненок? – Амина поцеловала Мира в нос, вроде бы желая подбодрить, а потом взяла за руку, чтобы выйти с теперь уже мужем из-за стола и представить на суд людской их первый совместный танец.

– Пошли, – Мир же вздохнул тяжко, бросил быстрый взгляд на Зарину. Она кивнула. Мол, ну давай, не опозорь меня, а то я ведь палку достать могу…

В том, что палка у замечательной девушки с собой, Дамир не сомневался, поэтому спина как-то сама непроизвольно выпрямилась, уверенности поприбавилось…

– Прости меня… За все… – встав по центру дощатой танцевальной площадки, сооруженной специально для свадьбы, слыша, как начинает играть красивая музыка, под которую они с Аминой, а потом и с Зариной долго и усердно репетировали, Мир сглотнул, а потом…

Ему казалось, что все поначалу было ужасно. Даже зажмуриться хотелось, чтобы как в детстве – чего не видишь, того нет. Бабаев жутко мандражировал, казался сам себе неуклюжим, рук не чувствовал, ногами невпопад передвигал, Амине в глаза страшно заглянуть было. Казалось, в них будет полное разочарование…

Вот только в какой-то момент услышал, как им… хлопают.

Всей честной компанией хлопают в такт музыки, еще и улюлюкают подбадривающе.

Настолько весело и задорно, что аж глаза открыть захотелось, убедиться – это они так издеваются или кто-то увеселительный газ на их праздник пустил?

Мир рискнул – взгляд поднял, попал на Амину. А у нее в глазах – удивление… и восторг. Настоящий, неподдельный, искренний. И это так воодушевило, что обо всей своей деревянности и неталантливости Мир тут же забыл.

– Видишь, а ты не захотел… – хлопая в ладоши, Настя Имагина с восторгом отмечала, как выплясывает Бабаев. По-настоящему, по-восточному, двигаясь широко, раскидывая руки, словно ловушки, не давая Амине сбежать, а если все же умудряется – догоняя, и вновь ограждая от всего мира. Амина порхала в своем кремовом платье по самодельному паркету, Мир же делал все, чтобы ее полет был безопасным. Этот танец уже не имел ничего общего с теми, когда лебеди пытаются доказать партнершам, что именно они достойны заполучить ее сердце и душу. Нет, тут-то все было предельно ясно – танцует пара. И цели теперь у них другие. Защищать друг друга. Радовать друг друга. Ласкать взглядом. Случайными касаниями. Интимными улыбками.

– Я в гипсе был, Аська, при всем желании не смог бы, – Глеб тоже наблюдал за происходящим с нескрываемым восторгом. При случае решил, что руку Миру пожмет. Потому что преображение друга впечатлило его до глубины души. Он, конечно, знатоком не был, но наблюдая за танцем молодоженов, понимал, что ради своей любимой жены Дамир Бабаев готов на все и даже больше. Например, научился танцевать.

А стоило музыке прекратиться, как гости разразились самыми настоящими овациями. Гости и Амина.

– Ниче так, да? – Мир улыбнулся, подмигнул жене. По-правде, сам испытал от танца такой кайф, что больше не сомневался в том, как это выглядело. Наверняка хорошо.

– Бомба, Бабаев. Да я тебя в бабочки запишу! Да мы так поднимемся! – Амина же, не верящая еще, что ее слоненок, который буквально несколько недель назад казался ей безнадежным случаем, сегодня устроил самый настоящий мастер-класс, крепко обняла мужчину, а потом коснулась мочки уха поцелуем и теплым шепотом. – Спасибо тебе, Дамир-бей. Лучше танца в моей жизни не было…

***

Дальше гости вновь говорили, ели, пели, танцевали. На Баку потихоньку опускался вечер, во двор забрели дети из округи, разбавляя своей босоногостью и чумазостью и без того безумно душевный и простой праздник.

– Домой хочу, Мирка. Спать… – откинувшись на спинку своего стула, Амина бросила на мужа печальный взгляд.

Еще бы… Мира это ничуть не удивило. Он и сам успел устать, что уж говорить о женщине, которая доплясалась до сломанного каблука и насмеялась до хрипоты?

– Скоро поедем. Одна вещь осталась. У меня для тебя подарок есть… – Подмигнув, Мир встал, дождался, пока разговоры за столом вновь поутихнут, заговорил… – Амине-ханым, а я ведь тебе еще махр17 не вручил-то. Непорядок это, согласна?

Поразмыслив пару секунд, Амина кивнула, чем заставила Дамира улыбнуться. Конечно… Какая женщина от подарка-то откажется, если предлагают? А в том, что его подарок жене понравится, Мир не сомневался.

– Вот и я так думаю, поэтому…

Выдерживая театральную паузу, Мир полез во внутренний карман пиджака.

Если честно, долго придумывать, что именно сможет порадовать Амину больше всего, Миру не пришлось. Все лежало на поверхности. Лежало там уже долгие годы. Загвоздка состояла в другом – чтобы заполучить то, о чем мечтала Амина, пришлось долго и усердно работать. А еще долго и усердно убеждать друга в том, что ей нужней…

– Говорят, что у предметов нет души. Мне кажется, это не совсем правда. У некоторых предметов душа есть. Она есть даже у некоторых зданий… Например, у клуба Баттерфляй, который находится в славном городе Киеве, душа определенно есть. Она… красива. Она… своенравна. Она… очень работоспособна, умна, хитра, добра, любяща. Она нежна, но, в то же время, является чуть ли не самым стойким оловянным солдатиком из всех людей, которых я знаю. Она честна. Она решительна. Она… любима. Очень любима мной, – Мир глянул на Амину ласково. – И я хотел бы сделать подарок, который помог бы душе реализовать одну ее очень важную мечту… Бабочка теперь твоя, Амина. Вот, – Мир достал на свет божий маленькую бумажку, протянул жене.