– Я хочу выразить глубокую признательность мэру Биму и его коллегам, которые отнеслись ко мне с такой добротой, сердечностью и великодушием... – И, повернувшись к аудитории, Джильберта закончила предложение: – А также всем вам. Мне хочется сказать... Я люблю Нью-Йорк! – Когда утихли аплодисменты, она продолжала: – Сегодня мы отмечаем одно из самых великих и знаменательных событий в истории величайшего в мире народа – двухсотлетие со дня подписания Декларации независимости. Не могу не процитировать сейчас несколько фраз из второго параграфа этого документа, потому что сэр Томас Джефферсон выразил именно то, что я чувствую в данный момент, но гораздо лучше, чем сказала бы это я: «Мы считаем, что эти истины не требуют доказательств: все люди созданы равноправными, Бог даровал им неотъемлемые права, среди которых право на жизнь, свободу и стремление к счастью». Мои сограждане, именно это мы и празднуем сегодня, как здесь, так и по всей стране, – двести лет свободы в такой форме, которой ни один народ так и не достиг. Все мы в отличие от других наций, населяющих эту землю, пользуемся общим наследием, нас связывают общие узы. Наши предки были эмигрантами, переправившимися через безбрежные океаны, чтобы начать новую жизнь в этой стране безграничных возможностей. Мой прапрадед Ларс Де Бирс был одним из этих людей. У него, сапожника по профессии, была мечта и сила духа, чтобы осуществить эту мечту. Подобно другим переселенцам, во время «золотой лихорадки» он привез свою семью в Колорадо и упорно продолжал добиваться своей цели...

Взор Джильберты, до этого гордо озиравшей слушавших ее людей, внезапно затуманился. Все эти лица слились для нее в одно лицо, лицо человека, чье мужество и дар предвидения всегда ее воодушевляли, – Ларса Де Бирса. Видение было настолько реальным, что Джилли показалось, вот протяни она сейчас руку – сможет дотронуться до своего удивительного предка...

4 июля 1858 года Ларс Де Бирс, его жена Минна, их шестилетний сын Нилс и младшая дочь Карен прибыли сюда в крытом фургоне, забитом припасами и оборудованием, необходимым для добычи полезных ископаемых. Они обосновались к югу от Денвера в небольшом, поселке в горах, который появился здесь двумя месяцами раньше, когда два золотоискателя неожиданно разбогатели, напав на жилу.

Но уже через два месяца этот лагерь опустел, его обитатели поспешили перебраться на другой участок, о котором прошел слух, что там много золота. Подобно кочевникам, странствующим по пустыне, золотоискатели и старатели бродили по всей территории Колорадо в надежде, что им повезет и они набредут на золотую жилу.

По истечении изнурительного лета, так ничего и не заработав, Ларс перевез семью в Денвер, открыл небольшую мастерскую по пошиву и ремонту обуви и моментально был завален работой. Заказов поступало так много, что даже жене и маленькому сыну приходилось помогать ему.

– И ради этого нам пришлось исколесить полсвета, – посетовала как-то ночью Минна, когда они лежали на широкой перине в своей двухкомнатной квартире, находившейся прямо над мастерской.

– Терпение, женщина, терпение прежде всего. И Рим не сразу строился. Когда-нибудь я тоже открою большое месторождение...

– Это произойдет, только когда рак на горе свистнет! – Минна легла на бок и шлепнула мужа по руке. – Прекрати, Ларс! Я совершенно без сил – целый день кручусь как белка в колесе! Кроме того, мы не можем себе позволить иметь еще одного ребенка. Если я забеременею, то не смогу помогать тебе в мастерской.

Он вздохнул и отвернулся от жены:

– Да, ты права.

Прошло больше года с тех пор, как Ларс последний раз наслаждался близостью с женщиной. Завтра он спросит своего друга Тони про тех пятерых шлюх, что поселились на склоне горы, правда, их палатка имела дурную славу. С этими мыслями Ларс постарался заснуть...

Следующим летом Ларс вложил все заработанные деньги в приобретение продовольствия и вместе с семьей отправился в местечко Калифорния-Галш, что на реке Арканзас, где, по слухам, в начале этой весны старатель по имени Саймон открыл большое месторождение золота.

Золотодобытчики, которые уже находились там, обрадовались, увидев Ларса и его фургон. В течение одного часа Ларс распродал весь провиант, а также лопаты, кирки, корыта, оставив себе только самое необходимое.

В знак благодарности старатели помогли ему построить бревенчатый домик.

– Когда ты в следующий раз поедешь в Денвер, тебе имеет смысл купить фургон побольше и доставить сюда столько припасов, чтобы можно было открыть магазин, – посоветовал ему один из старателей.

Товарищи встретили это предложение одобрительными возгласами и тут же сделали пристройку к дому.

В Калифорния-Галш было золото. Один из старателей, разрабатывавший участок рядом с Ларсом, намыл драгоценного металла на семьдесят тысяч долларов. Человек, добывавший золото по другую сторону от участка Ларса, заработал более ста тысяч долларов. И только Де Бирс получил лишь девятьсот долларов прибыли!

– Думаю, я не создан быть старателем, – однажды ночью с горечью признался он Минне.

– Бог хотел, чтобы ты был хорошим сапожником, – ответила она.

– И лавочником, – добавил Ларс и поделился с женой своими планами: открыть большой магазин в этом процветающем крае.

Зимой следующего года Ларс купил в Денвере большой фургон фирмы «Конкорд». Оставив Минну и детей в городе, он вернулся в Калифорния-Галш с двумя тоннами продовольствия и другими припасами.

В ту зиму лавочник и сапожник Де Бирс заработал свыше десяти тысяч долларов. Летом, вернувшись в Денвер за своей семьей, он радостно сказал Минне:

– Пожалуй, это у меня получается лучше, чем добывать золотой песок.

– Да, пожалуй, ты прав. Возможно, теперь мы могли бы позволить себе завести еще одного ребенка. – И глаза Минны заблестели.

Ларс посмотрел на нее с сияющей улыбкой, и на этот раз жена раскрыла ему свои объятия.

Минна изумилась, увидев, как разросся поселок старателей. На месте бывших палаток возвышались бревенчатые домики, у людей появились деньги, и Ларсу тем летом пришлось возвращаться в Денвер за товаром и продуктами три раза.

Это была первая зима, которую они всей семьей провели в лагере. Однако слово «лагерь» теперь уже не подходило для этого места. Это был настоящий город. Однажды утром в магазин Де Бирса пришла группа наиболее уважаемых старателей и заявила, что отныне он назначается почтмейстером.

– Весной почтовая карета начнет доставлять почту в Каренвилл, – заявил один из них.

– Каренвилл? – недоуменно переспросил Ларс.

– Разумеется. Поскольку вы – самый крупный торговец в этих местах, мы сочли справедливым, что наш город будет называться в честь вашей дочери Карен. Если наш город будет столь же красив, как и ваша дочь, то он скоро станет символом всего нашего края.

В течение последующих пятнадцати лет Каренвилл процветал, а с ним и Ларс Де Бирс. Его дела шли настолько успешно, что он переехал с семьей в новый просторный дом с видом на город, а старый домик Ларс переделал еще в один магазин. К 1870 году у Ларса на службе было три приказчика и бухгалтер.

Вместе с городом, названным в ее честь, росла и расцветала Карен. Уже в четырнадцать лет у нее была роскошная фигура. Высокий бюст, тонкую талию и широкие бедра подчеркивали крестьянские платья с узкими лифами и широкими юбками, которые она любила носить.

– Ты похожа на немецкую фарфоровую куклу, – частенько с нескрываемой гордостью говаривал ей отец.

И это было истинной правдой. Короткие белокурые шелковистые волосы свободно падали на лоб и на щеки. У нее была удивительно гладкая матовая кожа. Но пожалуй, главное, на что сразу обращал внимание каждый, – это глаза, яркие, небесно-голубые.

– Карен входит в класс, и кажется, будто ослепительные лучи солнца, освещая все вокруг, льются в окно, – сказала однажды Минне учительница. – Создается впечатление, что дети в классе выглядят более радостными в ее присутствии.

Одного из соучеников Карен, который больше всех других был пленен ее красотой, звали Роберт Паркер. В свои шестнадцать лет он был самым высоким и самым старшим парнем в их классе. Он производил впечатление необыкновенно сильного человека как физически, так и духовно. Сердце Карен сразу растаяло, когда она два года назад впервые увидела Роберта Паркера, светлые непокорные кудри, серо-голубые глаза и резкие черты лица. Тем не менее все это время внешне девочка сохраняла равнодушие и даже легкое презрение к нему. Лучшие подруги Роуз Крори и Дженни Снид были шокированы ее безразличием.

– Ни одна девочка в Каренвилле не скрывает своего восхищения Бобом Паркером! – воскликнула как-то Роуз. – Одна улыбка мальчика Бобби, обращенная ко мне, дает ощущение, что день прожит не зря.

– Мальчик Бобби! Тьфу! Ты чересчур инфантильна! – парировала Карен.

Дженни, закрыв глаза и сложив руки, воскликнула:

– Я бы все сделала для этого парня. Все что угодно!

Девочки захихикали, когда Карен изобразила такое возмущение, будто даже и не знает, как им ответить.

Однажды она вошла в магазин отца и не поверила своим глазам. В белом фартуке за прилавком стоял Роберт Паркер. Потеряв дар речи, Карен с изумлением смотрела на него.

– Могу ли я быть чем-нибудь вам полезен, мисс? – Его лицо ничего не выражало.

– Что это ты здесь делаешь? – растерявшись, спросила Карен.

– Работаю.

– Ты здесь работаешь?

– Совершенно верно. Твой отец нанял меня, чтобы я помогал ему по выходным дням и доставлял важную почту. Так чем я могу быть тебе полезен?

– Я видела в мануфактурном магазине новое платье и пришла попросить у папы денег.

– Попробуй поискать его в пивной Фишера. Там двое старателей надеются получить у твоего отца аванс в обмен на часть золота, которое предполагают найти.

Ларс Де Бирс давно прекратил самостоятельные поиски золота, но косвенно потворствовал своему неискоренимому желанию найти золотое руно. Он часто снабжал нуждавшихся старателей деньгами или снаряжением, мечтая о том, что взамен они отдадут ему его долю золотого песка.

– Зачем бросать деньги на ветер? – как-то упрекнула его Минна. – Ты уже давал деньги и материалы дюжине неудачников.

Но Ларс лишь крепко обнял жену и весело сказал:

– Номер тринадцать может оказаться моим счастливым числом.

– Нет уж, благодарю. Я никогда не переступлю порог пивной. Лучше подожду, пока он вернется домой, – решительно заявила Карен.

Девушка уже выходила из магазина, когда Роберт окликнул ее:

– Карен.

Она остановилась, но не обернулась.

– Да?

– За что ты меня недолюбливаешь? – тихо спросил Роберт.

Карен обернулась, и их взгляды встретились.

– Кто тебе сказал такую глупость?

– А никому не нужно говорить, и так видно. Ты относишься ко мне, будто я не существую.

– Это твоя фантазия. – Карен пожала плечами. – Я считаю тебя очень хорошим парнем... и способным учеником.

– Тогда докажи, что ты не испытываешь ко мне неприязни.

– Не говори ерунду. Как я могу это доказать?

– Пойдем со мной на пикник в Оро в День независимости, там будет фейерверк, угощение на открытом воздухе, а вечером – танцы...

– Я собиралась поехать туда со своей семьей, – пробормотала растерявшаяся Карен.

– Может быть, твой отец позволит мне отправиться туда в вашем фургоне? – спросил Роберт.

– Я попрошу его.

Лицо Роберта озарила сияющая улыбка.

– Чудесно! И тогда ты поедешь со мной! Карен едва сдержала улыбку и уточнила:

– Нет, это ты поедешь со мной. Боб рассмеялся:

– Как тебе будет угодно, Карен. Главное, что ты будешь моей девушкой.

– Вдобавок к тому, что ты очень славный, очень умный, ты еще и очень настырный.

Скованность исчезла, и оба расхохотались. Карен едва смогла проговорить:

– Мне пора идти. Мама ждет меня в молочной.

– Увидимся в школе в понедельник! – крикнул Боб ей вслед.

В тот же вечер за ужином она как бы невзначай завела разговор о Роберте Паркере.

– Мне кажется, было бы неплохо, если бы он поехал с нами на пикник.

Ее брат весело ухмыльнулся:

– Наконец-то надменная принцесса решила для разнообразия вести себя по-человечески. Бедный парень уже больше года мечтает о тебе, а ты глядишь на него как на пустое место.

Нилс Де Бирс в свои двадцать лет был точной копией отца – высокий, худой, мускулистый, с озорными голубыми глазами.

– Перестань дразнить сестру, – строго сказала Минна. – Ей уже давно пора иметь своего парня.

Лицо Карен покрылось румянцем.

– Ма-а-ма! Он не мой парень!

– Тогда почему ты краснеешь? Послушай, Боб Паркер – лучший жених в городе. – Нилс откашлялся и с важным видом добавил: – Конечно, за исключением меня.

Ларс и Минна рассмеялись, но их дочь нахмурилась и показала брату язык.

– Ты просто самодовольный дурак, и я никак не пойму, что Мэри Уэнтворт в тебе нашла.