— Омела? — повторила я, уставясь на темное пятно, подвешенное на ветках дерева. — Возможно. Или беличье гнездо. Там что-то есть… может, мы пойдем посмотрим?

— Нет, нет, дитя! Я не хочу нарваться на брань Нонни из-за секундного любопытства. Кроме того, мы можем спросить жреца, когда он в следующий раз будет при дворе. Они всегда знают, где искать священное растение.

Жрецы, подобно другим священнослужителям, в это время отсутствовали, переезжая из одного конца страны в другой по мере надобности. Они воистину принадлежали людям и пользовались полной безопасностью при переездах между королевствами вне зависимости от того, кто с кем воевал. В обществе жрецов я чувствовала себя неспокойно из-за их тайных заклинаний и мрачных заявлений и с гораздо большим удовольствием узнавала о богах от Кети.

Итак, мы ехали, оживленно беседуя, и я даже не заметила, когда родители вновь присоединились к нам, пока мать не остановила Быстроногую рядом со мной.

— Как чувствует себя моя девочка? — спросила она, сбрасывая капюшон и одновременно кивая Кети. — Ты не устала от целого дня езды верхом?

Я отчаянно затрясла головой, вызвав смех Кети.

— Она, конечно же, дочь своей матери, — заявила старуха, — и, очевидно, унаследовала некоторые черты характера из далекого прошлого.

Я поняла, что она имеет в виду нашего предка, который вышел с севера и подавил сопротивление ирландцев на побережье Уэльса. Эдвен иногда пел о нем: «Куннеда гордый, как лев, Куннеда с девятьюстами лошадей…» Я не знала этого предка, как знала его мать, но очень гордилась своим происхождением.

К тому времени когда мы поднялись на вершину последнего хребта, ветер стал пронзительно холодным, и дыхание лошадей вырывалось легкими клубами пара. Огромные облака неслись над лесом, и я радовалась, что мы почти добрались до дома.

Ниже протекала река, и на дальний берег высыпали деревенские жители, приветствуя нас. Когда мы достигли начала брода, возгласы стали громче, и я увидела Лин, дочь сыровара, пробившуюся в передние ряды и исступленно машущую рукой в мою сторону. У меня были друзья по всему Регеду, но никому из них я не была так рада, как Лин, и поэтому радостно помахала ей в ответ и пришпорила бы Либерти, если бы не резкие слова Кети.

— Разрешение на въезд в первую очередь следует спрашивать у короля и его жены, и ты не обгонишь их просто из-за приподнятого настроения.

Поэтому я натянула поводья и заняла свое место в ряду в соответствии с правилами приличия, следуя за родителями через брод и вверх по холму. Яркие флаги полоскались на фоне темнеющего неба в такт марширующим вместе с нами арфистам, дудочникам и местным музыкантам, поддерживающим ритм своей музыкой и дополняя атмосферу праздника. Люди стояли по обе стороны дороги, размахивая руками и улыбаясь, и я широко ухмыльнулась Лин, когда проезжала мимо нее. Люди находили среди прибывших своих родственников и друзей и тоже вливались в наши ряды, и вскоре все население провожало нас до зимнего дома.

Официальный въезд короля часто происходит именно так, но раньше я наблюдала его из повозки и понятия не имела, как это захватывающе, когда ты являешься активным участником процессии. Потом я много раз участвовала в более торжественных въездах, сидя на красивых лошадях, но ни один из них не доставил мне большего удовольствия. Возможно, тогда я впервые почувствовала, что значит королевское происхождение.

Как только мы оказались за воротами внутреннего дворика, все стало намного проще, и шумный смех приветствий смешался с возгласами удивления и вздохами облегчения женщин, выбиравшихся из фургонов. Нонни передала моей матери юного принца, а когда я соскочила с пони, сквозь толпу продралась Лин. Мы вместе направились к амбару, где я собиралась протереть Либерти, однако Руфон отобрал у меня поводья и прогнал нас.

— Пара хихикающих девиц, вертящихся под ногами, здесь никому не нужна, — проворчал он, и Лин испуганно отпрянула, потупившись.

— Ах, не принимай его всерьез, — сказала я, пока мы шли к кухне. — Он гораздо добрее, чем кажется.

Это был обычный первый вечер после долгой разлуки, когда усталых путешественников встречают оживленные хозяева, радующиеся их возвращению домой. Повсюду слышался смех, царил беспорядок, и мы, обогнув шумные кучки людей, вихрем пронеслись в главный зал.

В центральном очаге от углей, собранных в кучу, шел жар, и над ними на тройных цепях висели огромные котлы с кипящей похлебкой. Расставили столы на козлах и принесли резные стулья, потому что совет начнется сразу после завершения трапезы. Лин и я нашли укромный уголок в тени под хорами и уселись, чтобы обменяться новостями.

— Я сломала руку, — сказала она, закатывая рукав и показывая слегка искривленную конечность, — пыталась поставить силок в лесу.

Даже взрослые не рискуют заходить в леса одни, и я, восхищенно посмотрев на подругу, пробежалась пальцами по атласному шраму.

— Ты ходила в леса?

— Не одна. С братом, и мы побывали только на краю леса у нашего пастбища. Но кость торчала наружу, рука сильно болела, и мама хотела показать меня Владычице Озера.

— И ты ее видела? — Я была одновременно потрясена и восхищена, потому что никогда не встречала людей, действительно видевших верховную жрицу, хотя о ней, конечно, знали все.

— Нет, — ответила Лин, качая головой и опуская на шрам рукав. — Мама вправила кость, завернула руку в листья вяза, и она срослась сама, только стала немного кривой, поэтому я и не побывала в святилище. — Она хихикнула и склонила голову набок. — Когда мама предложила это, отец устроил страшный скандал. Он схватил кусок ткани, накинул на плечи как шаль, потом стал ковылять туда-сюда по комнате, передразнивая жрицу. Мама всерьез испугалась и вовремя сотворила знак против зла.

При этих словах Лин сама сделала беззвучное движение рукой, я повторила его, потому что высмеивание жрицы было сродни богохульству.

— И вообще, кому охота увидеть старую жрицу, слишком дряхлую и болезненную, чтобы появляться даже среди своих? — заключила моя подруга.

Интересно, подумала я, знает ли она про христиан, осуждающих любого бога, кроме их собственного, но прежде, чем я успела спросить ее, она начала рассказывать мне о двухголовом козленке, которого выкинула коза этой весной, и об обрядах, выполненных после его смерти.

Я в свою очередь рассказала ей о Либерти и о годовалых лошадях, выбранных Руфоном для объездки в течение лета, и о торговом судне, которое застряло в песках Морекам-Бей. Оно вошло в устье реки, скользя подобно существу из иного мира, смутно вырисовываясь над водой, и прочно застряло в песчаной отмели. Целый день эта огромная лодка пролежала там, непохожая ни на одну, когда-либо мной виденную. Наши подрагивающие на волнах суденышки уже давно сошли бы с отмели и уплыли, но эта штука взгромоздилась и над морем, и над человеком, нависнув над ними, подобно плавучей крепости из дерева и кожи. Из центра росли высокие, прямые деревья с хлопающими передниками, привязанными к поперечным веткам, и на нем было полно моряков, бранившихся на непонятном языке. Наконец капитан переправил груз на берег, чтобы облегчить судно и продать, по возможности, свои товары. Мама выбрала несколько драгоценных украшений и отрез блестящей ткани цвета зеленых яблок в обмен на засоленный коровий бок и корзину капусты.

— Материя вся сверкает, — сказала я, пытаясь описать шелк. — Она и гладкая, и мягкая, и… и похожа на крыло бабочки. Кети говорит, что его привезли из страны, лежащей за восходом солнца. Мама купила отрез зеленого цвета себе на платье и обещает отделать мой капюшон остатками ткани. И еще она купила ожерелье из слоновой кости с янтарными бусинками.

— Янтарными? — Глаза моей подруги округлились от удивления. — Правда, что они волшебные? Можешь ли ты вызывать с их помощью богов?

От желания Лин вмешиваться в дела богов мне стало не по себе, и я с облегчением отделалась от ее вопроса пожатием плеч, когда нас окликнула служанка.

— Шевелитесь, дети! Разве вы не видите, что прибывает король с королевой? — Она сунула нам в руки деревянные блюда с овсяными лепешками и подтолкнула к ближайшему столу. — Когда надо накрывать на стол, детям некогда сидеть и болтать.

Итак, день постепенно перешел в вечер; зал заполнили людские голоса, и женщины смеялись и шутили во время трапезы, а когда миски опустели, едоки вытерли свои ножи и облизали дочиста пальцы, мед унесли и столы разобрали. Совет всерьез приступил к работе.

У одного были известия из Стратклайда, а у другого результаты слежки за соседями из Нортумбрии. Как обычно, люди короля Уриена то и дело нарушали нашу границу, захватывая землю или угоняя корову. У пастуха из Алстона пало все стадо из-за странной болезни, и среди собравшихся возникли споры, не явилось ли это наказанием за то, что старые обычаи были оставлены без внимания. Эмерис-мельник доложил о состоянии посевов в этом году, о том, сколько зерна он посеял и каков будет урожай. Конюшенные поведали о своих подопечных, а некоторые хотели, чтобы королевский жеребец покрыл их кобыл.

Мама сидела на своем стуле, украшенном резьбой, рядом с отцом, внимательно слушая и иногда вступая в разговор. Но я знала, что она не спускает глаз с Нонни, а когда старуха подошла и шепотом сообщила, что юный принц готов ложиться спать, мама встала и поблагодарила людей за столь теплый прием.

— Быть с вами всегда приятно, — сказала она, принося извинения за свой уход и грациозно направляясь к лестнице на хоры. Она осторожно двигалась в сумерках, стараясь не разбудить людей, которые уже завернулись на ночь в плащи и задремали. Я улыбнулась, вспоминая, как она всегда приходила поцеловать меня на ночь и спеть колыбельную, когда я была крошкой.

На тлеющие красные угольки положили пару новых поленьев, хорошо просушенных, чтобы не было дыма, и мы с Лин прошли к очагу и уютно расположились среди своры щенков. Мы шептались и сонно толкались локтями, пока взрослые обсуждали слух про Утера, верховного короля Британии, собравшегося весной наступать на саксов на юге. Возник спор, присоединится ли наш сосед Уриен к верховному королю в этом походе или останется на севере и будет продолжать набеги на наши границы.

Я засыпала и просыпалась, мало заботясь о том, что могут натворить монархи. Хватит и того, что я вернулась в Эпплби, и я довольно улыбнулась, когда Эдвен взял в руки арфу и знакомые старые песни захватили нас всех.


4 САМХЕЙН


Мы пробыли в Эпплби около двух недель, когда появился жрец, крупными шагами поднявшись на холм и войдя через двойные ворота в частоколе. Я была на псарне, помогая перевязывать собаку, раненную оленем на охоте, и поэтому не видела, какое волнение вызвало это событие. Но к тому времени, когда мы закончили и умывались у колоды, даже конюшенные говорили о посетителе; и все гадали, кто он и зачем приехал.

Этим вечером в доме было много людей, потому что новость о появлении жреца разнеслась со скоростью ветра, а после обеда собрался совет. Те, кому по их положению не полагалось сидеть на стульях, устроились на половиках или подушках и вполне удобно разместились среди восседающих на стульях. Я обнаружила, что Кети пристроилась у дальней стенки очага, и только было проскользнула к ней, чтобы следить за происходящим, как одна из служанок матери тронула меня за плечо.

— Ты должна быть около королевы, — шепнула она.

Я смотрела на нее, ничего не понимая, а она дернула меня за рукав, твердо добавив:

— Поторопись.

Я никогда раньше не подходила к матери, когда та сидела на королевском месте, и такой приказ насторожил и взволновал меня. Вопросы приличий разбирались внутри семьи, а не на людях, поэтому неприятностей я не ожидала, но непонятно было, почему звали именно меня. Однако, увидев отчужденное выражение лица матери, я поняла, что возражения неуместны.

Она знаком указала мне на скамеечку для ног рядом с ней, и я села, а отец объявил о начале совета, и наступила тишина.

— Сегодня нам выпала честь принять особого гостя, — сказал он, оглядывая собравшихся и доброжелательно кивая приехавшему. — Катбад, жрец, обратился с просьбой вручить совету послание верховной жрицы.

Человек встал и вошел в центр круга. Он был худощав и белокур, и его было легко принять за одного из воинов Нидана, если бы не белые одежды жреца. Большинство жрецов были старыми и вечно недовольными, и я с восторгом наблюдала, как этот молодой человек поблагодарил родителей за любезность чопорным поклоном. Когда они кивнули в ответ, юноша повернулся к совету, внимательно осмотрел каждого и только потом улыбнулся.

— Находиться среди вас — большое удовольствие для меня. — Он говорил глубоким, красивым голосом, привлекающим внимание. — Я привез вам приветствия от Владычицы Озера. Она находится в добром здравии, посылает вам свои благословения и очень рада, что многие возвращаются к старым богам. Обильность последней жатвы является доказательством того, что боги довольны своим народом и пожаловали всем нам богатый урожай.