Облегченно вздохнув, она отправилась на рынок. Когда, сделав покупки, вернулась, то увидела трех мужчин, которые стояли напротив ее дома и о чем-то тихо переговаривались. Увидев это, женщина остановилась. Один из них обратился к Ладе:

– Сестрица, не подскажешь, в каком доме проживает такой высокий светловолосый мужчина? Он дал нам адрес, а мы потеряли его.

Мусульманский этикет дозволял женщине не отвечать на вопросы незнакомых мужчин, этому Лада не говоря ни слова, отперла дверь и скрылась во дворе. Ее встретила встревоженная Йасмин.

– Ты вернулась, слава Аллаху, – воскликнула она.

– Ты чего, этих людей испугалась? – спросила Лада.

– Каких людей?

– На улице стоят напротив дома.

– Нет, я их даже не видела.

– А что же у тебя такое лицо? Что-нибудь узнала про Али?

– Нет, об Али ничего не известно, но у нас еще Егорка заболел.

– Как заболел?

– Жар у него сильный, озноб, дрожит весь.

– Этого еще не хватало. Что же мы вообще без мужиков остались. Нашел время болеть.

Лада вошла в комнату, где лежал Егорка. Он был закутан в теплое одеяло, тем не менее, его била дрожь.

– Ты чего это? – спросила Лада. – Лодырничать решил?

– Простыл, наверно, – с трудом, стуча зубами, произнес Егорка, – глотать больно. Сейчас я встану, полежу немного, надо идти на поиски Али.

– Лежи, уже. Какой из тебя поисковец. Я молока купила, сейчас принесу тебе. Это все потому что обленился и ничего не делаешь, здоровье ослабло. Дома ты работал и никогда не болел.

– Посиди с ним, – попросила Лада, – я сейчас приду.

Она отправилась на кухню, зажгла огонь в очаге, вскипятила молоко, налила в кружку, добавила туда меду. И вернулась к брату.

– Пей, – сказала она, – только осторожно, не обожгись.

Егорка с трудом приподнялся и стал дуть на молоко, отхлебывать из кружки маленькими глотками. Пока он пил, на лбу его выступила испарина.

– Видишь, уже потеть стал, – довольно сказала Лада, – значит, дело на поправку пошло.

– Он только заболел, – укоризненно сказала Йасмин, – надо за хакимом сходить.

– Обойдемся без шарлатанов, – сказала Лада. Ему пропотеть надо как следует, а такая хворь, лечи не лечи, за неделю проходит. Принеси лучше ему еще одно одеяло. Пока Йасмин ходила за одеялом, Лада заставила брата допить молоко, переодеть нательную рубаху, укрыла вторым одеялом. И Егорка заснул сном, который больше походил на беспамятство.

– Может, все-таки сходить за врачом? – повторила Йасмин.

– Нет, – твердо сказала Лада, – никаких врачей. От них все равно никакого толка. Придет, либо кровь начнет отворять, либо затеет песню о том, что Лукман велел лечить горячее холодом и наоборот. Раз у него жар, то посоветует обертывать мокрой простыней.

– А ты откуда все это знаешь?

– Мужа моего покойного так лечили, насмотрелась.

– А что, он уже умер? Ты же только что развелась.

– Да не этого, первого, атабека.

– А-а.

– Или ты считаешь, что раз я была рабыней…

– Нет, – быстро сказала Йасмин, – я так не считаю.

Но Ладу уже было не остановить.

– Если хочешь знать, то все мусульманские владыки были рождены от рабынь. Да, представь себе. Все Ил-Дениз, дед Узбека, великий атабек Илдениз, вообще был сам рабом. Но дело не в этом.

Лада надолго замолчала, видно было, что какая-то мысль не дает ей покоя или ускользает от нее.

– А в чем? – спросила Йасмин.

– Дело в том, что разбойники ищут Егорку, в самом деле, наверное, убить хотят, и, видимо нас с тобой они тоже убьют. Они сейчас стоят напротив наших ворот. А до сих пор мы живы только потому, что дождь смыл крестик с ворот. Что будем делать?

Еще и Егорка заболел.

– Может быть, они уже ушли? – предположила Йасмин.

– Ну, пойди, посмотри.

Йасмин вышла на террасу. Вернувшись, сказала:

– Ты права, они еще стоят напротив дома.

– Не пойму, почему они здесь стоят. Можно же в любом месте стоять и караулить белобрысого человека. Чувствуют, что он здесь? Ладно, все, я иду в полицию. Их начальник должен меня помнить, при регистрации я ему хороший бешкеш дала.

– Ну, да, он тебя вспомнит, дашь ему еще денег. Он пошлет с тобой полицейских. Они придут и спросят: «Чего вы здесь стоите?»

А они ответят, мол, законом это не запрещено. Или уйдут. Но что от этого изменится?

– Ну, раз ты такая умная, – в сердцах сказала Лада, – скажи, что делать?

– Они, ведь, не видели твоего лица?

– О чем ты говоришь, я же мусульманка, – оскорбилась Лада, – нет, конечно.

– Я выйду к ним вместо тебя. Мы с тобой одного роста и телосложения.

– Вообще-то я повыше буду и стройнее.

– Я пойду, позову их в дом, будет, чем угостить?

– Ты с ума сошла.

– Доверься мне, – попросила Йасмин.

– С какой стати?

– А с такой, что у нас нет другого выхода.

– О, Аллах! – жалобно сказала Лада, – что же за напасть такая. Только жить начала по человечески и тут, на тебе, один муж умер, другой подлецом оказался. С одной стороны татары грозят, с другой разбойники. Кстати, это вы их привели за собой.

– Я привела их, я от них и избавлюсь, – завила Йасмн.

– Ну, ладно, – смирилась Лада, – Что от меня требуется?

– Я попрошу тебя сыграть роль моей рабыни, а я буду хозяйкой дома.

– Роль рабыни я играть не буду, лучше смерть.

– Тогда просто служанки.

Лада вздохнула и кивнула головой.

– А теперь иди и пригласи их в дом, скажи, хозяйка зовет.

– Ты хотела сама к ним выйти.

– Передумала, ступай.

– Не командуй, – огрызнулась Лада, закрыла лицо и вышла на улицу.

Трое мужчин, завидев приближающуюся к ним женщину в парандже, с любопытством воззрились на нее.

Приблизившись, женщина отвесила легкий поклон и сказала:

– Высокородные господа, моя госпожа просит вас оказать ей честь и отдохнуть в ее доме.

«Высокородные господа» переглянулись, один из них сказал:

– Передай своей госпоже нашу благодарность, мы сейчас придем.

Лада повернулась с колотящимся от страха сердцем, пошла обратно. Уходя, она услышала жаркий шепот.

– Это тот самый дом, я вам говорю.

Лада вернулась в дом, где ее ждала Йасмин.

– Я пригласила, – отчиталась она.

– А где же они?

– Думают, видимо. Они не зря стоят у нашего дома.

– Откуда ты знаешь?

– Я слышала их разговоры, так что ты затеяла очень опасную игру, я бы даже сказала, смертельно опасную. Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Когда они придут, мы сядем в зале. Я хлопну в ладоши, и ты принесешь вино, сладости, фрукты.

– Дожила, – сказала Лада.

– Не сердись, – попросила Йасмин, – если все получится, я весь день тебе буду прислуживать, хочешь?

– Обойдусь.

– Потом я попрошу тебя поиграть нам. Ты ведь умеешь играть.

– А потанцевать не надо? – язвительно спросила Лада.

– А ты умеешь? – обрадовалась Йасмин.

– Да, но ты напрасно радуешься? Я перед ними танцевать не буду.

– Будешь, – неожиданно жестко сказала Йасмин. Она извлекла два кинжала и один протянула Ладе.

– Это кинжалы Али. Ему подарил их мой двоюродный брат Низам, убитый по приказу хорезм-шаха. Когда-то он оставил их мне, уходя спасать моего отца. С тех пор я с ними не расстаюсь.

Лада взяла кинжал, повертела его в руках.

– И что мне с ним делать?

– Я попрошу тебя танцевать перед гостями. Во время танца ты вонзишь его в сердце разбойника. А я убью второго.

– Почему обязательно во время танца?

– Так надо, вообще-то лучше их залить кипящим маслом.

– Масла в доме нет.

– Ну, тогда и выбора нет.

– А с третьим, что будем делать? Их же трое.

– Двоих мы убьем, останется один. А с одним мы как-нибудь справимся вдвоем. Так, все. Они идут. Иди, встречай.

Лада, накинув платок, привела разбойников в зал, застеленный хорасанскими коврами.

Разбойники пришли вдвоем. Третий остался на улице караулить.

– А где же ваш товарищ? – спросила Лада.

– Он при деле.

– Садитесь, господа, – предложила Лада, – хозяйка сейчас выйдет.

Разбойники расселись на коврах, которые она выбирала с такой любовью, подоткнув под бока мутакка. Закрывая за собой двери, Лада услышала голос одного из них:

– Дело принимает романтический оборот, оказывается, нас пригласила женщина.

– Ты что, глухой, – ответил другой разбойник, – она еще на улице сказала: «госпожа приглашает».

– Наверно, я о чем-то другом думал.

– Я знаю, о чем ты думал: как свое брюхо набить и спать залечь. Больше тебя ничего в этой жизни не интересует. Если бы ты не забыл закрыть вход в пещеру, мы бы не тратили свое время здесь понапрасну.

– Ну, почему же понапрасну? – отозвался третий разбойник, – сейчас к нам хозяйка выйдет, надеюсь, она молода.

– Служанка, кстати, у нее ничего, – сказал первый разбойник.


Лада взяла поднос с фруктами, сладостями, приготовленный Йасмин. Поставила его на голову, придерживая рукой. Другой рукой подхватила кувшин с вином и вернулась к гостям. При виде подноса, разбойники оживились, а когда Лада принялась наполнять чаши вином, разбойник воскликнул:

– В этом доме подают вино, и прислуживает прекрасная гурия. Кажется, мы попали в рай.

Лада тихо сказала:

– Еще нет, но за этим дело не станет.

– Что ты говоришь? – спросил разбойник.

– Я говорю, чувствуйте себя как в раю, – сказала Лада, – ешьте, пейте.

Она вышла из зала и увидела Йасмин, которая готовилась войти. На ней было любимое платье Лады. Темно-зеленый шелк, расшитый персидской бирюзой.

– Это мое платье, – шепотом возмутилась Лада, – лучшее.

– Дом тоже твой, – ответила Йасмин.

– Умоляю, не запачкай.

– Ничего, кровь легко отстирывается, – ответила Йасмин.

От этих слов Лада едва не упала в обморок.

Йасмин глубоко вздохнула, закрыла лицо тонкой прозрачной накидкой, и вошла в комнату.

С любопытством, глядя на женщину, разбойники поднялись ей навстречу.

– Приветствую вас, господа путешественники в своем доме, – молвила Йасмин. – Моя служанка, возвращаясь с рынка, сказала, что трое благородных людей стоят на улице напротив моего дома. Я сказала об этом своему отцу, и он сказал, что невежливо не пригласить в дом человека, стоящего у ворот. Так говорил пророк, да пребудет с ним мир. Ешьте, пейте, надеюсь, наше вино придется вам по вкусу.

– Вино замечательное, – сказал первый разбойник, – у него какой-то особенный бархатистый вкус. Что это за вино?

– Это наше местное вино, азербайджанское. Я дам вам с собой в дорогу, если оно вам так понравилось.

– Благодарю тебя, ханум, а где достопочтимый хозяин этого дома?

– К сожалению, он нездоров, не может выйти к вам.

– Надеюсь, ничего серьезного?

– Нет, простыл на охоте.

Жаль, передай ему нашу благодарность.

– Непременно.

– А как ты догадалась, что мы путешественники?

– По вашему говору, нахичеванцы говорят иначе.

Разбойники расхохотались несколько развязно, Йасмин с удивлением заметила, что они уже захмелели.

– Это точно, воскликнул разбойник, – они буквально к каждому слову прибавляют приставки ба: “иди сюда ба”, “ садись да ба”. Разбойники вновь расхохотались. Но ты, госпожа, так не говоришь. Ты не местная.

– Мы жили в Табризе, после нашествия татар переехали сюда.

– А чем вы занимаетесь? Каков род ваших занятий? – спросила Йасмин. Первоначальный испуг и волнение прошли, и она вела себя уверенно и даже в чем-то дерзко.

Гости переглянулись, и Абдулла, а это был он, весело сказал:

– Купцы мы, благородная госпожа.

– Какие же товары вы привезли в Нахичеван? У нас здесь всего в избытке.

– Мы приехали получить должок с нашего компаньона.

– Это такой высокий и светловолосый?

– Да-да, – оживились разбойники, – вы знаете, где он живет?

– Нет, не знаю. На нашей улице, во всяком случае, таких нет.

– Откуда же вы знаете, что он высокий и светловолосый? – подозрительно спросил Окуз.

– Служанка сказала, что вы ищете такого человека.

– Действительно, – разочарованно сказал Абдулла, – мы ее расспрашивали. Окуз вдруг развязно спросил:

– А куда вы поедете, когда здесь появятся татары?

– Мы об этом не думали, – сказала Йасмин, – но для вас, надо полагать, этот вопрос решен.

– Нет, не решен, – неожиданно грустно сказал Абдулла, – ломаем голову. Столько нажито…

– Непосильным трудом, – перебил его Окуз и расхохотался.

Абдулла смотрел на него сначала укоризненно, но затем улыбнулся, издал смешок. К нему присоединился Окуз. Они хохотали до слез, всхлипывая и повторяя “непосильным трудом”. Это словосочетание почему то вызвало у них новый взрыв смеха.

– Пейте, господа, угощайтесь, – воскликнула Йасмин. – Я смотрю, вы люди жизнерадостные и не прочь повеселиться. Может быть, вы желаете послушать музыку?